ВЕСЕННИЕ СНЫ (в соавторстве с Флейта водосточных труб).
To be balanced
Влюбляться в трепетном апреле
Нелепо, беспричинно грустно.
Мой бумеранг случайно сломан,
Забыт и брошен. Остаётся
Пускать кораблики по лужам,
Бродить бесцельно по карнизу,
Шуршать фольгой от шоколада,
Бесстрашно грезить о полётах,
Бессвязно думать о паденьях,
Без умолку болтать о чём-то,
Безоблачно мечтать о том же,
Безудержно спешить куда-то.
Бессильно плакать.
naiv
Слушай, давай жить вместе, мы же давно дружим,
Так даже удобней. Представь, если ты простужен,
Я буду поить тебя чаем с малиной из ярких кружек.
Да и потом, знаешь, ты ведь мне тоже нужен.
…Поселимся в маленьком доме, будешь мне верным мужем.
А можно вон в том, большом, он ведь ничем не хуже.
Говорят, там красиво: кареты, доспехи, ружья.
Туда нелегко попасть — дверь заперта снаружи,
Но так даже лучше — когда открыто, кому это нужно?
А хочешь, уедем в вечнозелёные города Сибири,
Я буду печь тебе пряники с миндалём и имбирем.
Там тропинки зеркальные в полупрозрачных лужах,
Частоколы дремучих лесов, хрупкие ледяные веси,
Скажи, разве можно на тёплой ладошке взвесить
Лёгкой снежинки белое полукружье?
babydoll
У тебя на руках кукла: хрупкая, глиняная,
Мягкая, мятая — словно из-пластилиненная,
Катаешь её на карусели пальцев и греешь,
Крепче держи при себе, раз отпускать не умеешь.
Демиург-самоучка, неопытный кукловодик,
Распускаешь волосы, гладишь — она боится, разводит,
Шепчет тебе на ушко — королева ли я? Какой масти?
Говоришь: рыжая. Осталось только намазать
Хной и обжечь. В печь положу, всё сам, только сам,
Вылеплю тебя, солнце запутаю в волосах
Заколкой. Спрячу, начну творить чудеса —
Я же волшебник — веришь, моя краса-
вица?
infusion
Провалиться под талый лёд, утонуть в глазах,
Раствориться в разливе северной синевы
Серебристой иголкой, сшивающей небеса
В подвенечное платье. Холодно, и, увы,
Не согреет чай, не спасёт золотой коньяк
От ожогов крика, скомканного «постой!»
У разлуки для нас приготовлен надёжный кляп —
Запечатает губы вечною мерзлотой.
Выше неба город — игрушечный Вавилон:
Легионы рабов, тяжёлое ремесло.
Я хотел описать мечту, возводя стеной
Миллион диалектов — мне не хватило слов.
Я иду по краю. Срываюсь. Перехожу на бег.
Самый верный из способов выжить конечно твой.
Ну, о чем ещё петь весной, если не о тебе?
Отступление в самый разгар партизанских войн.
Ждать. Курить. Резать пальцы осколком льда,
Присягая в вассальской верности февралю.
И когда за твоим окном упадёт звезда,
Я осмелюсь тихонько шепнуть «люблю».
awakening
Половина шестого. На крыше растаял снег
И теперь оглушительной музыкой льётся вниз,
Мне ещё полчаса до метро по такой весне,
Что не сделать и шагу без криков охрипших птиц.
Перекрёсток насупился ржавчиной голых труб,
Отступая в темнеющий вечер за солнцем вслед.
Мы как будто близки, и часы так прекрасно врут,
Подражая героям из скомканных кинолент.
Мы как будто знакомы, и не было долгих лет
Ожидания чуда и знаков на парусах.
Чёрно-белая сказка, вчерашний входной билет.
Пенелопа умрёт, Ариадне прикрыв глаза.
* * *
апрель распыляется снегом впивается с хрустом в лица
троллейбусов нагло сдувая усы в лобовые стёкла
влюбляется гладит метелью на ушко шепча небылицы
легенды ли сны ли, прогнозы ли будет ли утро тёплым
я вряд ли узнаю не встретилось в памяти даже следа
нелепой фигурки из воска нелётная здесь погода
вот мне бы такую как небо ночную да снежным пледом
чтоб вьюжило пело стеклянное утро придёт холодным
дыханием вяжет в простуженном горле в груди с востока
взмывает плывёт в окольцованном кобальте неба кружит
и стонет и ноет и льётся на голову солнцем соком
лимонная бледность в глазах замелькают застынут лужи
по обе колючие стороны зеркала льда апреля
так просится рвётся наружу взрывает строку ломает
ломается тоненько плачет от боли и плеть метели
по окнам открытым хлещет уходит вернётся в мае
20
За двадцатой весной я уйду на центральный полюс,
Забывая слова, забывая, как рвётся голос.
Обещай не звонить, не писать, не ловить попутки
И не смахивать пёрышки с серой осенней куртки.
Ты ведь тоже когда-то ушёл и, не хлопнув дверью,
Вытравлял из меня по крупицам привычку верить,
Где-то думал, дышал и ходил без зонта под ливнем,
На асфальтик бросал медяки с золотым отливом,
Изучал, перекрещивал взгляды, влюблялся в лица,
Вспоминая случайно, что с кем-то забыл проститься…
Ты вернёшься однажды в апрельски слепое утро,
«Тынужнамненужнамненужна», — прошептав кому-то,
Будто мне. Только я не услышу, как рвется голос...
Будет двадцать. Весна. И холодный центральный полюс.
канун весны
Мне снится огромный город, в котором нам
Достаточно места, и не достать до дна,
А в окнах домов отражается бирюза
Просторного неба, а не твои глаза.
* * *
Мне снился воздушный замок: он снится тем,
Кто чувствует лёгкость и хрупкость несущих стен
С каркасом из нитей, что рвутся за пять минут
(Не выдержат штиля, и замок пойдёт ко дну).
* * *
Последние сны. В этом городе бьют часы.
С цепи за порогом сорвутся глухие псы,
И мне перестанут сниться в канун весны
Дороги, вокзалы, мосты и чужие сны.
1 2 3 4 5
6
