1 2 3 4
ПИСЬМО ТРЕТЬЕ
ДОЛЯ И СОВЕСТЬ
Что так тяжко, неуёмно
сердце болью трогаю?
Ох, темнЫм-темнО да тёмно —
непокой с тревогою.
Вороньё булгачит —
не перекричать.
Чья там Совесть плачет?
Как разбить печать,
что негаданно скрепила
кровяною коркою,
да слезою окропила
чью-то Долю горькую?
...Не аукнул громко.
Свистом не спугнул.
Посуху, по кромке,
Топи обогнул.
Две сестрицы — в руку косы! —
под плакучей ивою;
босиком, простоволосы...
— Чьи вы, несчастливые?
Я ль не спелый колос;
мой ли мал шалаш!
Обе в один голос:
«Жалостный ты наш!»
Обожгло от этой молви
страшною догадкою.
В мёртвом свете ломких молний
плачу... плачу не украдкою.
«Ты и сам-то бледный, —
зябки вечера.
Потерял ты, бедный,
нас позавчера!..»
М О Л И Т В А Т Р Е Т Ь Я
Кака рука крест кладёт —
та и нож точит...
Господи Боже,
хлеб нас несущий
даждь нам днесь!
(Господи Боже,
друга насущного
дай мне съесть).
Господи Боже!
Искусу — воскресть!
Жизнь как день
день как век
кто упал
чей там верх
Карты в путь
не забудь
на удачу кину
то ли орден
на грудь
то ли туз
на спину
Эх как всласть
пойти в масть
с кондачка
власть украсть
да хоть махонькую
(что ж с того
что на блево-
тине взрос
чиню спрос
всяку мразь
харей в грязь
сверху хрясь
помолясь
да рюмахонькою)
О-о, Боже Всеправый!
Молю тебя: не покарай!
Ибо!
если есть в этом мире
исповедь и покаяние —
да пребудут в нём
и грехи наши правые!
Твоя!
твоя на всё власть,
Господи!
ПИСЬМО ЧЕТВЁРТОЕ
Уходят люди. Уходят.
Вот так вот: он был — и нет.
Кто — сразу. А кто в угоду
приличию
скажет: «Привет!
Звони... Пропадай пореже...
Ну, будь!»
Да и был таков.
Ты вены себе не порежешь.
А в мыслях: «Ищи дураков...»
Уходят люди. Тактично.
Зачем общепринята ложь!
«Ну что вы! напротив, я лично...»
И ты от кого-то уйдёшь.
Зачем общепринята мина
пристойная в тёмной игре!
Эй, лю-уди-и!
Всё мимо и мимо.
Эй, ду-уши-и!
Дыра на дыре.
Не то чтобы не угодили.
Нет, это совсем не в бреду.
Уходят. Всегда уходили.
Я сам от кого-то уйду.
ПИСЬМО ПЯТОЕ
НЕПРИКАЯННОЕ
Я иду с головой непричёсанной.
Привыкающий к холодам.
То ль ненайденный.
То ли брошенный.
Этой горечи аз воздам!
Мне б не выказать,
только не выказать,
что к разлукам давно привык;
мне б такое словами высказать —
не отсох бы только язык;
мне бы крикнуть такое шёпотом!
Люди! Милые братья мои!
Загляните в себя — это всё потом
не простится, моли не моли.
Со всевышним бы аудиенцию,
да за бороду — в наши слои:
платят верою за индульгенции,
забывая долги свои.
Потому-то от встреч
на заброшенной,
позабытой Богом земле
веет бездной, а люди — горошины,
утопающие в золе
от сгоревших стремлений
и святости,
потерявшие сами себя.
...Я иду, не желая ни радости,
ни любви.
Только б жить — не скорбя.
МОЛИТВА ЧЕТВЁРТАЯ
Не отступись, Боже мой!
Так Тобою положено:
ныне и присно и вовеки веков —
от овечек твоих до баранов
(читай: дураков) —
всем на ниве греховной пастись...
Бог — отступник?! Окстись!!!
Вот и любо. Аминь!
Только тех, кто сгорел, —
в лучшем мире, мой Бог, не отринь.
И да вечная Тебе слава!
ПИСЬМО ШЕСТОЕ
АКРОСТИХ
Всем на ниве
греховной пастись
Ах, ОлЮля!
хочется такого,
о каком не скажешь и в стихах!
Лето моё тает бестолково;
юность — не заметил впопыхах.
Лишь осталась откровений смута.
Ясных дней немного за спиной.
Холодит прощальная минута,
отлетая в сумрак неземной.
Что в том сумраке — не ведаем.
Но судим!
Есть ли дно у глубины души?
Трудно вам, безжалостные люди,
совестно, наверно, не грешить.
Я — такой же. Тем дышу и плАчу.
Тем плачУ за совесть и за страх.
Ах! как уповалось на удачу...
Как, скажи, поэзия-сестра,
отзвенев, спокойно ширить русло,
головою не склоняясь грустно?
Отчего печаль моя остра?
.....................................................
1 2 3 4
