1 2 3 4
ПИСЬМО ПЕРВОЕ
Б Е Г С Т В О
Куда живём? Бежим куда мы?
Только треск
над Землёю моей!
Не узнать её будет
вскорости.
Только треск...
Разум, не перелей!
То смещаются
скорости.
На бегу
Размножаюсь и ем.
Всё смешалось —
И быль и небыль.
Я бегу от себя.
Но за кем?
...За собою,
Каким я не был.
ОТСТУПЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
ВОТ СТАРИК У КОСТРА
— Дед! Как жизнь?
«Сколь той жизни — на донце...» —
он прошамкал, бессильно гугнЯ.
Как предвестие судного дня —
пятна, чёрные взрывы на солнце,
и остатки, под пеплом, огня.
Было всё — ничегошеньки не было!
Кровь и пот, вы закованы льдом.
Вот он здесь, между былью и небылью, —
гость, хозяин, батрак, скопидом.
Жизнь упала в закатные дали.
Он сидит, как языческий Бог.
Не себя ли, старик, не себя ли,
не себя ли ты в ней превозмог!
«Да-а-а, милок...
Добиваю огОнцы.
Там старА заждалася меня».
Не мигая глядит он на солнце.
Но слезятся глаза у огня.
ПИСЬМО ВТОРОЕ
ПОГОНЯ
От Адама и Евы до судного дня —
суть от первого вдоха до смертного часа —
человек! никогда, малодушье кляня,
ты не мог, но желал: от себя бы умчаться!
Я бежал от себя.
Север, стужей дыша,
дал понять, испытав: можешь, парень...
Однако
он меня удержал до невнятного знака —
ибо там исходила по капле душа.
Что ж!.. вернулся домой, но, прозренье тая,
я стоял нем и глух: он не подал мне руку!
Даже старая груша, подруга моя,
затаила под пнём безответную мУку.
Пропасть. Пропасть!
Упал я на гиблом краю,
знать не зная, что это — второе рожденье.
Но не прыгнул!
Отполз...
Кинул душу свою
в суету городов — как во мщенье;
по морям по волнам — как в отшельный покой;
в забытьё заграниц — как заклятьем ведОмый...
Пусть исходит!
Теперь я везде не чужой.
Но отныне — вовеки! — нигде я не дома.
Что Европа, Америка; Африки зов!
Дальше... дальше бегу и тоскую невнятно.
Если даже на солнце какие-то пятна —
человечья текучесть пятниста с азов.
Только лишь иногда обжигает...
Не стих!
Полуявь-полусон, как предчувствие вечной тиши:
словно я, наконец, у истоков своих —
я догнал себя там...
на исходе души.
М О Л И Т В А П Е Р В А Я
Воля твоя, Господи! —
кто бежит тот идёт
кто идёт тот стоит
кто упал упадёт
уготован подсчёт
сколько падать ещё
впредь ему предстоит
ну а кто переждёт
устоит Хитровит
процветут Плутовит
Ханжевит Хамовит
Паразит просквозит
проскочит Иудит
и почит Эрудит
заживо...
Господи! Твоя на всё воля!
О Т С Т У П Л Е Н И Е В Т О Р О Е
Где до участия далёко —
сугробы слов понамели:
глубокий уровень намёков,
по сути дела, на мели.
Отдача жёсткая, тугая;
от «помощи» — душа в крови!
Ну что ж, пускай она нагая, —
скорбя, душою не криви.
Пусть, окровавлена до срока,
всё верит, что не зря болит;
что бессугробно и глубоко
поможет... но не исцелит —
в р е м я.
М О Л И Т В А В Т О Р А Я
Прими, Всемилостивый, слово грешное!
...Ну а тот, как же тот,
кто летит?
кто хрипит, задыхаясь,
от родной кислородной нехватки,
нарываясь на схватки
над вознёй-лихорадкой;
кто познал мимолётность пути?
Тот бежит от себя за собой.
Тот погнался за собственной тенью.
Вот обгонит, сгорев...
Вот обгонит — и станет звездой!
Нет, не этому, в «святости» с ленью,
но другому! — тому поколенью,
что так жутко завоет над ним,
окропляя расколотый нимб...
О, безумца судьба!
Ты провидица грешная!
Ты — ребёнок, играющий
на краю пропасти.
Господи! на всё воля твоя!
ОТСТУПЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
ПОРЧА
(несказочные мотивы)
Что ж ты маешься так по ночам? —
«Наяву и во сне люди ползают!»
По врачам бы тебя, по врачам...
Да от совести нынче не пользуют.
Напустил на себя как болезнь.
Непристойно во мраке означился.
Не от мира сего — так и есть!
Да и сам над собой озадачился.
Где царевна-лягушка твоя?
Этот мрак не с рассветом рассеется.
И болит твоё сущее Я:
сколько раз в человеке сеется?
Хочешь лютую молвь разнести,
поклоняясь душевному холоду:
нынче, кажется, честь не в чести —
кто теперь бережёт её смолоду!
Зло-бедовый ты мой, ножевой!
Сколько раз Воскресению кланялся,
приникая к воде... неживой... —
навсегда этой порчей поранился.
И коня в поводу подведу —
завернём по живую да пО воду;
огорюем и эту беду,
да заплачем по случаю-поводу...
.....................................................
1 2 3 4
