В ЛАПТЯХ ПО ОКЕАНУ
Поэтический сборник
СОДЕРЖАНИЕ:
I. Мили и версты.
II. Два крыла.
III. В меру сердца.
IV. Искус воскрес! Поэма-мистификация.
I. МИЛИ И ВЁРСТЫ
ВЫБОР
Какой зелёный, клейкий запах
весной струится с тополей.
В душе тоска скребётся лапой,
и тянет по весне с морей.
Но будет так, я это знаю:
лишь только в роще окажусь,
пригрезится мне море в мае —
и потерять его боюсь.
(Днепровка)
* * *
Тысячи миль, тысячи миль
легли позади в туманах.
Что нас ведёт в штормы и в штиль,
что в дальних мы ищем странах?
Ветра в корму нам пожелать
могут, завидуя жгуче,
те, кому так и не узнать
по милым тоски горючей.
Могут смешком мелким скрипеть:
«Как же, держите карманы!
Чтобы я стал с тоски там тупеть,
солью уродуя раны...»
Да что это я?
Полно о них.
Нам эти песни знакомы.
Грустная ночь.
И ветер утих.
И тысячи миль
до дома.
(Клайпеда-Бирмингем)
* * *
Текут недели грустной песней.
Сочатся вахты нудной нотой.
Пусть где-то во сто крат чудесней.
Но должен здесь работать кто-то.
Вот заграницы привкус пресный.
А зависть с жалостью — соседи.
Но в поезде скажу, хоть тресни,
что мы идем сейчас, не едем.
Нет, нам завидовать не надо.
И нас жалеть — глупа забота.
Понять — и в этом вся отрада.
А остальное всё — работа.
(Таррагона, Испания)
* * *
Я по жизни иду, как по палубе в качку.
Тридцать лет — не пора ли уж остепениться?
...Дом уютный. Семья. А с получки — заначка.
Словом, в норме живу, даже море не снится.
И стихи (что поделаешь, все мы писали!)
отпустили меня, в голове не роятся.
Есть конечно, которые птицу поймали,
и ломают ей крылья, боясь затеряться.
Но зато я живу — далеко им, бродягам!
Это им суждено по тревоге проснуться,
жить в готовности полной ко всем передрягам.
От ковров, хрусталя впору мне задохнуться.
А гитара отбилась от рук и пылится.
Грудь моя захлебнуться ветрами не может...
Только нет!
На волне, но не в жизни крениться!
Мне кают неуют несравненно дороже.
(Оксельзунд, Швеция)
НЕВОЗВРАТНЫЙ СОН
...Не падала дорога
мне под ноги.
Не я страдал —
незнаемые боги.
Не я и не тебя
взахлёб любил.
И с морем обручён
не я, выходит, был.
И вновь не я
так больно обманулся.
Не верил другу.
С горем не столкнулся.
Не я слова
в мелодию вложил.
Не я, выходит,
жил и не тужил...
И — страх во сне!
И — хочется проснуться!
И — повернуть
увиденное вспять!
Мне в этот сон
не хочется вернуться.
Уж лучше вовсе
не ложиться спать.
(Норчёпинг, Швеция)
* * *
Где-то там, у тебя, далеко-далеко,
золотистый октябрь гостит на балконе.
Он счастливый, он может шуршаще-легко
прикоснуться к тебе — погадать на ладони.
Здесь он цвета другого, но тоже шуршит,
первым снегом по рубке колюче стегая.
Измочаленный штормом «спасатель» спешит.
Он сочувствует мне, твой октябрь настигая.
(Карское)
* * *
Что-то разразилось между нами.
Нет, не ураган. И не цунами.
Ссоры нет. А может, не хватает.
Что-то тихо-тихо облетает.
На переговорном знают лично:
трижды в день — конечно, неприлично.
Я звонил бы чаще, только что же:
«Не хочу! Не знаю. Да, быть может...»
Говоришь: «Звони, конечно, что ты!
Мне б твои «глобальные» заботы...
Громче, милый, что ты там бормочешь?
Ты звонить не будешь? Ну, как хочешь.»
И писать ей, видите ли, нечего.
Часто дома не бывает вечером.
Да, конечно, только у подруги...
У меня ослабли все подпруги.
Тормоза не держат. Нет покоя!
С бородой хожу я вот с такою.
А спроси: нужна мне борода?
Лучше, знаешь, прилетай сюда.
(Баренцево)
В ССОРЕ
Навалится снова разлуки креплёный дурман.
Каюта обидой легко превращается в скит.
По курсу пока еще спит Государь Океан.
И что-то внутри, содрогаясь от холода, спит.
А нервы в кулак не зажать — растекаются враз.
Унылые мысли как мокрый платок теребя,
живёшь, отрекаясь от рук, от походки, от глаз,
и что-то внутри не желает смотреть на тебя.
Работай до пота, до дрожи в неслабых руках.
Усталость и штормы поставят преграду беде.
Мы сами себя оставляем порой в дураках....
И что-то внутри открывает глаза на людей.
Долой неизбежность, долой без причины печаль.
На светлые лица зачем опускается тень?
Всё ближе глаза твои, ближе манящий причал.
Всё дальше, туманнее злой и неправедный день.
(Карское)
НЕДОСКАЗАННОЕ
«Море вылечит. Прорвёмся!» —
только это и сказал.
Помнишь: плачем и смеёмся?
Помнишь: мы — глаза в глаза?
Вот и всё.
Не надо вздоха.
Улыбнись легко вослед.
Было весело и плохо
столько зим
и столько лет...
Мы с судьбою в вечном споре,
вира трап — и хвост трубой!
Третий тост — за тех, кто в море! —
пусть останется с тобой.
(Хихон-Лулео)
......................................................
1 2 3 4 5 6
«Искус воскрес». Поэма-мистификация.
Проза
