ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Светлана МАКАРЕНКО


БИОГРАФИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ

 Ольга ГЛЕБОВА-СУДЕЙКИНА

(1885 [Санкт-Петербург] — 19.01.1945 года [Париж. Больница Бусико.])

Эта женщина сыграла важную и не до конца понятную роль в жизни и творчестве А.Ахматовой, а от нее ниточка протянулась дальше — к автору статьи...

«Ольга Афанасьевна Глебова-Судейкина... Уникальная, знаковая фигура Серебряного века, близкая подруга Ахматовой, актриса театра Веры Комиссаржевской, поэтесса-переводчик, декламатор, балерина, художник по фарфору, скульптор, и, наконец, Женщина, которую любили. Истово, безумно, самозабвенно. И стремительно покидали, чтобы уже не вспоминать»...

ДВЕ ЖИЗНИ, ДВЕ ЭПОХИ, ДВА ПОРТРЕТА.

Портрет первый: Шарф Коломбины.

Писать о ней легко и трудно одновременно. Легко, потому что жизнь ее в чем то была неуловимо похожа на танец — прекрасный, воздушный и притягательный в начале пути, и странно изломанный, отчаянно горький -— в конце. На полет подстреленной птицы. Падая, она часто еще пытается взмахнуть крыльями. И лишь несколько секунд спустя стремительным комочком несется вниз, чертя в воздухе мгновенную линию прожитой судьбы, уходящей в легкое Небытие.

Трудно потому, что по словам первого ее биографа, историка и литературоведа Эллиан Мок-Бикер: «Жизнеописание — всегда предприятие дерзкое. Желание объективности превращает замысел в утопию. Биограф, — пишет Эллиан, — как правило, располагает лишь небольшим количеством точных и проверенных фактов, потопленных в океане воспоминаний и впечатлений, которые, порой пересекаются и, зачастую, друг другу противоречат. При воссоздании жизни реальность переплетается с легендой, мечта накладывается на действительность, даже замещает ее. Время, расстояние, личные отношения влияют на самую точную память, и та может превратиться в кривое зеркало»...

Как же можно явь отличить от легенды и мифа, как — не смешать их, и как, вообще, в кривом зеркале бытия, отраженного прихотью чужих воспоминаний, различить прихотливый рисунок танца или... стремительную бездну птичьего полета? С помощью все тех же букв и слов, их прихотливых сплетений, их загадочной вязи... Я — пробую, и в кривизне зеркал незаметно вырастает Она...

«Она»это Ольга Афанасьевна Глебова-Судейкина. Уникальная, знаковая фигура Серебряного века, близкая подруга Ахматовой, человек редчайших дарований: актриса театра Веры Комиссаржевской, поэтесса — переводчик, декламатор, балерина, художник по фарфору, скульптор, и, наконец, Женщина, которую — любили. Просто — любили. Истово, безумно, самозабвенно. И — стремительно покидали, чтобы уже никогда не вспоминать..

Кто же она была, милая Олечка, «фея Петербурга»? Как воскресить ее из Небытия легкими рядами букв и строф? Удастся ли это?

Разве птицу можно поймать и насильно удержать в клетке?

Птица? Да, да.... В ее судьбе, сквозь все трагические и странно — смешные наслоения и наложения вихрей времени, нередко проглядывает самый настоящий, четкий рисунок бытия некой Птицы: тот же стремительный, безоглядный полет, беспомощные, торопливые взмахи крыльями, изломанная линия падения... и — восхитительная легкость Небытия..

Или нет, вся ее жизнь — не птичий полет, а легкий танец.

Да, совершенно точно — танец! Ведь все здесь, в жизни, — как в танце. Неизменные вечера в кафе «Бродячая собака», ниспадающие шелка и муслин, газ и гипюр платьев-туник, в которых хочется легко кружиться, не касаясь ногами пола, голубовато-серебристый свет лампы под низким потолком, чтение стихов с эстрады. Роза в бокале аи — от очередного поклонника.

Кажется, это Александр Блок Или Игорь Северянин? Нет, у того поэзы слишком длинны. И он больше любуется собою, чем остальными. Но ей ни до кого не было дела, очаровывая всех, она каждому из них, слегка манерничая, подавала с равнодушным видом, гибкую и длинную руку для поцелуя, слегка изогнувшись всем телом.

Привыкла кокетничать, играя, и играть — кокетничая... Актриса! Еще один образ, фривольный, странный, но для нее — органичный. Сцена — родной дом.

Значит, актриса? Но она плохо сыграла роль самой себя в собственной своей жизни. Сценарий явно не удался.. А впрочем, как посмотреть. Быть самой собой — так ли уж это плохо, в конце концов?

Все в жизни ее, судьбе — как в пьесах десятых годов, где она часто играла «по-птичьи» блестящие и яркие роли: Путаницы, Психеи — воздушной, обаятельной, обманчивой, чуточку грустной, уводящей в мечтательные дали голосом-свирелью, от которого тоненько, «серебряно» позвякивали люстры в зале... Или же — Коломбины, танцующей, лукавой кокетки с длинным шарфом, летящим над сценой. Ее так и называли в кругу друзей — «Коломбина». Там, в другой, разрушенной жизни. Невозвратной. Ушедшей навечно. Почти мифической.

...Когда Ольгу Афанасьевну хоронили на парижском кладбище изгнанников Сент-Женевьев-Де Буа, стоял настоящий весенний день, с капелью, ярким, пронизывающим солнцем и порханием птиц в небе. Она безумно любила птиц. И сама была похожа на птицу — светловолосая женщина с огромными серыми глазами, легкой походкой балерины и пальцами исколотыми вышивальной иглой и испачканными красками и глиной, исхудавшими от недоедания.

Бессильно измученная одиночеством, нищетой, болезнями и бесконечной печалью разлук с дорогими сердцу людьми она, в парижском, изгнанническом своем бытии, сохранила что то, почти невесомое, неуловимое от той, далеко ушедшей по тропе времени «кукольной феи», «европеянки нежной», (Ф, Соллогуб) «красавицы петербургских салонов и зим» (Г.Иванов), что по прежнему — чаровало в ней. В зябкой своей комнатке, уставленной и увешанной клетками с птицами, фарфоровыми сервизами и статуэтками, куклами и панно с бисерной вышивкой — аппликацией — творениями собственной, полуголодной фантазии, она читала для своего маленького круга друзей, который гордо назывался «Русским Парижским клубом» стихи, что когда-то давно, «в эпоху Коломбины» писал и посвящал ей неугомонный шлейф поклонников.

Тамара Михайловна Персиц, издательница и меценатка, вспоминала позднее, что «останавливалась Оленька только тогда, когда видела, что все плачут».

Артистка, в отличие от слушателей, не плакала, но, замолчав, уходила в себя, не шелохнувшись, сидела в полумраке комнаты, казалось — что-то вспоминала. Или нет, не вспоминала, а будто проживала вновь всю ту свою странную, яркую жизнь с шарфом Коломбины в руках. Ее начало....

 

Будущая «Психея-Путаница» родилась в семье мелкого чиновника Афанасия Прокофьевича Глебова. Дед ее был крепостным крестьянином. Мать — хрупкой тенью при любящем выпить муже, которого и ей, и маленькой Оле часто приходилось отыскивать по питерским питейным заведениям и задымленным трактирам, чтобы привести домой. В семье Глебовых рос и мальчик, единственный брат Ольги, которого она горячо и молчаливо любила.

Одинокие в печальной, надорванной беспросветностью бытия (не физического существования, а именно — душевного бытия! — С. М.) атмосфере дети росли замкнутыми и сдержанными, со своим рано сложившимся внутренним миром Но и этот мир не мог избежать трагедий. Одною из них, самой мрачной, стала безвременная смерть брата.

Он поступил в училище Торгового флота, но так и не закончил его. В 1905 или 1906 году, во время плавания на борту учебного парусника, ночью, он утонул в море. Впоследствии Ольга очень редко о нем упоминала.

О своем детстве, проведенном на Васильевском острове, Судейкина вообще рассказывала мало. Анне Ахматовой она как-то призналась, что была грустной и несчастной девочкой.

Самою сильною страстью ее был театр — волшебство кулис, запахи фойе, звуки увертюры перед представлением. Все свои маленькие детские накопления Ольга тратила на билеты на галерке, на детские спектакли и утренники.

Элиан Мок-Бикер, очень кропотливо исследовавшая биографию Глебовой-Судейкиной, писала о том периоде ее жизни:

«Сцена неодолимо притягивала ее. В 1902 году Ольга подготовилась к вступительному экзамену в Императоре кое театральное училище в Санкт-Петербурге и была принята на драматические курсы вместе с двадцатью другими кандидатами (десятью девочками и десятью мальчиками).

Императорские драматические курсы были основаны Александром III в 188S году.

За четверть века из 472 учеников их окончили только 260. В 1913 году в честь двадцатипятилетнего юбилея курсов, Николай II учредил нагрудный знак для их выпускников. Последние должны были носить его на левой стороне груди, и это означало, что Театральное училище считалось средним, а не высшим учебным заведением.

Весной 1905 года Ольга Глебова, ученица известного актера И. П. Давыдова, получила, как и семнадцать ее товарищей, диплом Императорского театрального училища.

В том же году в театральных программах появилось упоминание о том, что «ученица Глебова» участвует в четырех «экзаменационных спектаклях» Императорских драматических курсов. Представления давались в петербургском Михайловском театре; его называли «Французским», так как на его сцене в театральный сезон выступали французские актеры»

Затем она играет в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» роль графини-внучки, перезрелой кокетки, охотящейся за богатым женихом. Исполняет главную роль в драме С. Пшибышевского «Снег» — роль Бронки, молодой женщины, обманутой мужем ради той, кого она считала своей лучшей подругой: героиня этой пьесы в отчаянии кончает с собой. Имя Ольги Глебовой появляется и в программе к спектаклю «Дети Ванюшина» — драме С. Найденова, повествующем о моральном падении московской купеческом семьи: начинающая актриса играет Клавдию, дочь Ванюшина, жену чиновника Щеткина. Трудно сказать, почему она, молодая и красивая, согласилась, так «состариться» и «подурнеть», чтобы сыграть эту пожилую женщину, сгорбленную, с веснушчатым лицом, с вечной сигаретой в уголке рта. Наконец, в «Прощальном ужине», пьесе Артура Шницлера, Ольга прекрасно исполняет роль Анни.

Но настоящая театральная карьера Ольги началась уже после экзаменационных спектаклей.

С 1 сентября 1905 по 1 сентября 1906 года она была занята в труппе Александрийского театра, самого большого в Петербурге, куда принимали лучших выпускников Театрального училища. Ольга стала любимой ученицей К. Варламова. Она сыграла, в частности, роль Ани в «Вишневом саде» Чехова и одной из художниц в комедии А. П. Косоротова «Божий цветник».

В начале XX века театр в России становится настоящим праздником. Театральное искусство блещет новыми яркими именами. На сцене Петербургского Драматического театра с блеском сияет звезда В. Ф. Комиссаржевской — актрисы гениальной, «поцелованной Богом в лоб». Э.Мок-Бикер пишет:

«Привлеченная современными театральными исканиями, осенью 1906 года Ольга добивается ангажемента в Драматическом театре у Комиссаржевской. Она играет там лишь маленькие роли — например, роль служанки Берты в «Гедде Габлер» Ибсена, или монахини в «Сестре Беатрисе» Метерлинка, но для нее и это радость и честь. В самом деле, о чем могла тогда мечтать юная выпускница Театрального училища, как не о том, чтобы дебютировать на этой сцене, играть рядом с величайшей актрисой? Как молодой актрисе ей льстило бесконечно видеть свое имя на афише рядом с именем Веры Федоровны Комиссаржевской, В. Э Мейерхольда, Б. Григорьева, С. Судейкина.

Ольга Глебова в то время — очаровательная, довольно высокого роста, тоненькая, хорошо сложенная; ее великолепные белокуро-пепельные волосы ниспадали, как пелерина, до самого пояса. Она часто заплетала их в косы и укладывала вокруг своего овального лика мадонны с прозрачной тонкой кожей. Ее близкий друг композитор Артур Лурье сравнивал обладательницу «дивных золотых кос» с Мелисандой или «Девушкой с волосами цвета льна» Дебюсси. Как рассказывают, у нее были огромные, серо-зеленые глаза, переливающиеся как опалы: взгляд их был ясен и глубок — взгляд ребенка, который она сохранит до самой смерти. Жесты Ольги были легки, она была летучей, воздушной, как все, что она любила: ангелы, птицы, танец.

Пленительная улыбка порой освещала ее лицо; от нее исходило, завораживая всех окружающих, неизъяснимое очарование, в котором сочетались одухотворенность и чувственность.

Сергей Судейкин, художник, талантливый выпускник Московского училища живописи и ваяния, не мог остаться равнодушным к очарованию Ольги. Между молодыми людьми возникает пылкое романтическое чувство.

.....................................................

 

Полностью очерк Светланы Макаренко «Ольга Глебова-Судейкина» содержится в зип-файле. Word, 79 Кб. 01.08.2007.

Загрузить!

Всего загрузок:

 

Елизавета и Екатерина УшаковыЭлеонора ТютчеваМария Михайловна ЛермонтоваДарья Евгеньевна Лейхтенберг-БогарнэНаталия Сергеевна Шереметьевская-ВульфертАлександр Оболенский: Явление русалокПисьма о Рафаэле СантиАриадна Сергеевна Эфрон-ЦветаеваАлександр Блок и Ксения СадовскаяРушева Надежда НиколаевнаЛеди Диана, Принцесса УэльскаяДжо ДассенНиколай Михайлович Романов — О.Глебова-Судейкина — Елена Александровна Пушкина фон дер Розенмайер

Содержание всего раздела С.Макаренко. Контактные данные

Историко-биографические очерки — Художественная прозаСтихи

Другие очерки — см. «Светлана Макаренко. Жизнеописания». Е-сборник биогр. очерков. Формат PDF, 1000 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com