ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Светлана МАКАРЕНКО


ДЖО ДАССЕН

1938 — 1980

(отрывки из только что написанной книги)

...Морозное февральское утро 1978 года. Узоры на стеклах почти во все окно. Такой стужи давно не было. Давно-давно. Я сижу в маленькой кухне, держу в руках черно-белую ребристую коробку радиоприемника. Он, кажется, сломан. Из него едва слышно доносится голос, и бархатные, низкие его ноты завораживают меня. Это похоже на колдовство и на правду живого присутствия одновременно, и я не знаю, что лучше, потому что оцепенение мое проходит только тогда, когда заканчивается мелодия. Когда голос затихает, не звучит больше, теряясь в волнах эфира.

Душа чем-то опустошена в этот момент, но чем? Недавней потерей детства. Минутной, секундной. Внезапной, как полет птицы, как ее вскрик в летней ночи, когда туман еще цепляется за ветки деревьев, сонными облачками и влажными каплями, превращающимися в росу. Этот человек поет о любви. Печально. И мягкая нота щемит сердце. Странно — никогда раньше я не испытывала такой боли! Боли, наполненной чем-то загадочно светлым, словно солнечный луч, ожегший ладошки. Я так люблю подставлять ладошки солнцу, брызгать его на лицо, даже если для этого нужно очень рано встать! Ведь так здорово умываться солнцем, хоть оно с трудом пробивается сквозь белую толщу зимних туч. Этот человек поет о любви. И, кажется, я начинаю понимать, что это такое, любовь! Впервые. Совершенно не задумываясь, легко, как с нотного листа, я начинаю повторять за ним слова, непонятные для меня. В тот миг сразу же ставшие понятными. Может быть, потому что я просто вставляю в них свой смысл, вкладываю весь пыл своей, совсем еще детской души, которая в тот день, а точнее, зимний холодный вечер (стояли почти пятидесятиградусные морозы) стремительно начинает взрослеть?

 

Вместе с его голосом — по утрам и в течение дня, — я делала уроки, писала сочинения, Дышала на стекла окон в почти не отапливаемой квартире, постигала премудрости логарифмов и геометрии. И сложность техники. Мне купили магнитофон и первыми записями, конечно же, были записи его концертов. Часто, чтобы их сделать, я просиживала у приемника до поздней ночи. Впитывала в себя эту странную, музыкальную, чуть гортанную речь, и мне казалось, что я знаю французский давно, что сроднилась с ним! Я продолжала все понимать без перевода. На уровне интуиции. Подруги смеялись надо мной, спорили, говорили наперебой, что гораздо популярнее «Абба» или «Баккара». Я улыбалась. Молчала. Они, устав спорить, прислушивались к голосу, несущемуся с магнитофонной ленты. А через день или два признавались мне, что пытались поймать ночью по приемнику ту самую радиостанцию, «Голос Парижа», на которой чаще других звучали его песни...

Странно, что я никогда не стремилась его увидеть, хотя «голубой» (черно-белый) экран в доме — был. Он появился на нем поздно. Слишком. Почти накануне Ухода. Перед тем, как взлететь белым альбатросом ввысь, в небеса. Я не жалела, что зрительно узнала его поздно. Ведь увиденный образ совпал с тем, что я рисовала в своем воображении. С тем, что проецировалось из песен, строчек, музыкальных отрывков.

А вот голос его я узнавала всегда и отличала от всех иных голосов. Думалось, пой он в водах морских или тихо, из недр земных, и там я его услышу и узнаю. Так оно и было. Ноты песен узнавала на самой минимальной громкости, все переделки, аранжировки и нюансы их звучания были тотчас же мне слышны, видны и понятны сразу. Мне, никогда не знавшей нотной грамоты и не учившей ее... Уже позже я узнала, что и он тоже не учился музыке особенно, специально. Хотя, должно быть, лукавил. Знал азы сольфеджио. Всего лишь. Гитарные аккорды. Бесхитростные и гармоничные.

 

Вот обрывки из воспоминаний Джо, разысканные мною в недрах Интернета:

«Я родился в Нью-Йорке, 5 ноября 1938, но по-настоящему открыл для себя этот город значительно позже. Без гроша за душой, но не теряя оптимизма, мои родители покинули Восточное побережье, когда мне едва исполнилось полтора года. Они обосновались в Калифорнии, куда кинематограф призвал моего отца. Там я прожил лет десять. Так что все мои детские воспоминания связаны с Калифорнией и с Америкой. Часто говорят (да это и на самом деле так), что Калифорния — земной рай. В «золотом» штате чудесная погода, даже зимой никогда не бывает снега. И потом, там есть море. Тихий океан, который покоряет каждого, кто его хоть раз увидел, и является неотъемлемой частью жизни любого калифорнийца.

Лос-Анджелес — это фантастический, таинственный город. Никому не под силу открыть все его секреты. Он представляет собой что-то вроде огромного пригорода (площадь графства Лос-Анджелес в полтора раза больше территории Бельгии), состоящего из небольших домов, с традиционными лужайкой и садом.

...Я уверен, что детство определяет всю дальнейшую жизнь человека. Мое же было вполне обычным...»

 

Джо вспоминал о себе: «Есть типично американская традиция: дети сами зарабатывают на карманные расходы. И вот каждое утро я вставал в 6 часов и шел мимо церкви св. Грегори и дальше около километра, до школы, разнося газеты. Еще я делал лимонад и продавал его прохожим. В этом не было особой необходимости: мои родители, не будучи богатыми, жили в достатке, и я никогда ни в чем не нуждался. Но, так как этим занимались все американские мальчишки, мне не хотелось быть «белой вороной». Теперь я понимаю, что это было прекрасной школой: очень рано я научился находить достойный выход из любой ситуации».

«Я был без ума от комиксов, особенно — от Эрже. Я прочитал и перечитал все выпуски о Тинтине. Когда я учился в университете, мы с друзьями постоянно проверяли друг друга, задавая «каверзные»вопросы: «В какой серии капитан Хеддок сказал вот это?.. Когда профессор Турнесоль был одет таким образом?…» Я обожаю комиксы про Лаки Люка. В 1968 году Моррис предложил мне два рисунка к Дальтонам, которыми я очень горжусь. Чуть меньше мне нравится Астерикс. Он меня немного раздражает, возможно, оттого, что в нем собраны все недостатки, присущие французам, особенно их шовинизм. Но это не мешает мне покупать все альбомы Рене Госинни и Альберта Удерцо».

Тут он лукавил. При встрече с Беатрис Трак на одном из студенческих концертов, обмолвился невзначай, что Жерар де Нерваль — один из его любимых поэтов. Это имя знают далеко не все знатоки литературы. Романтик, пишущий о том, что заставляет трепетать человеческую душу. Такой давний романтик, древний, наравне с Дон Кихотом Сервантеса. Я узнала о нем поздно, уже заканчивая свои шестилетние филологические «штудии». Нерваль, «певец голубой розы, недосягаемых мечтаний и пылких порывов» остался в ларце моей памяти именем и несколькими строками, чтобы всплыть, возникнуть сейчас, именно в эту минуту. И возникла параллель — золотой нитью, невидимой, неосязаемой. И немного непонятной для меня — даже сейчас! Но бывает ли вообще на свете что-то случайное?

 

Джо говорил на шести языках, знал санскрит, итальянский, русский. В его доме была огромная библиотека, журналы и газеты получали и выписывали со всех концов света, а в его личном кабинете с белой мебелью на улице Д`Асси (странное созвучие, не правда ли?) книжные стеллажи просто ломились под тяжестью томов, чьи золотистые, бежевые красные, зеленые, фиолетовые корешки притягивали к себе свет, так щедро лившийся в окна...

Лукавил, он всегда лукавил. Не выставлял напоказ свою блестящую эрудицию, образованность, тягу к знаниям, впитанную еще в семье, знание культур древних народов, их традиций. Бывая на гастролях во всех частях света, через два-три дня он легко и бегло начинал говорить на языке той страны, в которую приезжал. В его репертуаре были песни всех народов мира, даже африканских колонистов и заключенных! Но об этом подробнее — чуть позже. Конечно, тут сказывался культурный уровень семьи, в которой рос Джо. Его отец, Жюль Дассен, — выдающийся французский режиссер, снявший фильмы, ставшие классикой кинематографа, ученик и ассистент Альфреда Хичкока, лауреат Каннского фестиваля. И мать, Беатрис Лонер, — выдающаяся скрипачка, солистка оркестра Пабло Кассаля, звезда мирового масштаба, блестящий знаток музыки практически всех жанров, Такие родители не могли не наложить своего яркого, мощного отпечатка на личности детей, которые были чрезвычайно одарены.

С четырех лет Джо был знаком с секретами кинокамеры и мечтал «ходить в кино на работу, как папа, каждый день». В шестнадцать лет он с отличием окончил лицей в Гренобле (до этого учился в Международной школе в Женеве, в престижном аристократическом лицее Розей). Мечтал и о кинокарьере, но последовал совету отца: «Ты сможешь делать все, что захочешь, но позже. Ты очень одарен, тебе надо получить хорошее образование».

Обладая блистательной памятью и любознательностью, юный Джо легко постигал трудности научных дисциплин, которые ждали его на медицинском факультете Мичиганского университета «Энн Арбор» или на кафедре антропологии и этнографии, где он, получив диплом доктора наук, в свои двадцать с небольшим лет (1960 — 64 гг.), мог свободно читать лекции студентам, потрясающе смотрясь в своей черной квадратной шляпе и мантии профессора. По воспоминаниям его сокурсника, швейцарца Бернара, «Джо был максималистом во всем, он работал, как сумасшедший, по ночам, чтобы ничего не упустить. Он был одарен великолепно...

Не сомневаюсь, что он преуспел бы во всем этом, если бы успех в музыке не заставил его свернуть с выбранного пути…»

Впрочем, возможно, что своей блистательной одержимостью Джо просто пытался побороть невероятное потрясение от распада семьи. Незадолго перед началом студенческой жизни старшего сына, в 1955 году, Жюль и Беатрис Дассен развелись. Это глубоко потрясло нервы и основы духа Джо. В горе и в радости, его семья всегда была рядом. Единая, сплоченная. Во всех неудачах, кочевьях, метаниях по Европе, куда их бросала необходимость быть рядом с отцом, не прижившимся в Америке и попавшим в черные списки «маккартизма». Они, семья Дассен, выходцы из Франции, с окраин Австрии и Венгрии (по материнской линии) всегда были единым целым, не мыслили себя друг без друга. Это был его мир, его корни. Корни, которых в действительности не имелось…

Почти. Создавались и тиражировались позднее красивые легенды о прямой «русскости» корней Дассена по отцу: дедушка — эмигрант родом из Одессы, потомок знатной семьи, бежавший из Крыма в двадцатых годах.

И попавший на корабле в далекий Нью-Йорк. Не подтверждено и не опровергнуто никем. Впрочем, а как же иначе? Как объяснить необыкновенную притягательность песен Дассена, его популярность, именно в России? Пусть и с опозданием на десять с лишним лет? Только генами, честное слово!

Юный Джо долго мечтал о том, чтобы талант его отца снова признали, чтобы Жюль снова добился успеха, вновь занял то место, которого всегда заслуживал. В 1955 году этот счастливый день наконец настал — и он же разлучил их. Жюль Дассен, «святой», неподкупный, «человек без слабостей», влюбился в другую женщину. Греческую актрису Мелину Меркури. И ушел к ней. Уехал в Грецию. Туда, где не было пресловутой, нелепой, жесткой, жестокой, опустошающей и безнадежной в своей черноте «охоты на ведьм»…

 

Джо остался один с матерью и сестрами. Единственный мужчина среди трех женщин… Он безумно любил их, но задыхался от отчаяния и несколько надрывной опеки матери. Он понимал, что ему необходимо сменить обстановку, уехать, побыть наедине с собой и со своим будущим. Может быть, стать самим собою. Именно тогда он выбрал Америку — для учебы, становления себя.

«Я возвращаюсь в Штаты, — заявил он. — Мои предки выбрали эту страну, и я возвращаюсь туда. Я еще ничего не сделал, никто не заносил меня в черные списки. Никто не помешает мне вернуться домой...»

«По прибытии в США, — вспоминал позднее Джо, — я обратился в бюро трудоустройства при университете, как это делают все студенты, не имеющие денег. На первых порах я мыл посуду в ресторане. Потом стал водителем грузовика, занимался перевозкой растений. Единственная трудность заключалась в том, что 4 дня из 7 я находился в дороге, и для учебы почти не оставалось времени. Мне предложили место повара. Когда нужно зарабатывать на жизнь, то долго не раздумываешь — я согласился. Правда, это продолжалось недолго. В 1959 я стал официантом в кафе. Каждый вечер, когда я разносил напитки, в кафе выступали молодые ребята с гитарами. В то время Америка вновь открывала для себя свой фольклор. Слушая их, я подумал, что тоже мог бы петь. Я взял напрокат гитару, разучил четыре аккорда, и в один прекрасный день договорился с хозяином о выступлении. И, поскольку в этом заведении было принято петь только песни в стиле «фольк», я с тремя моими университетскими приятелями спел Брассенса, выдав его песни за французский фольклор. Получилось очень неплохо. Я продолжал в том же духе и пел в Детройте, Чикаго и Кливленде.

К тому времени я начал получать стипендию, что позволило мне целиком посвятить себя учебе вплоть до защиты диссертации. Наконец я получил степень доктора этнологии. Эта наука меня просто околдовала, особенно ее социальный аспект... Этнология и привела меня к музыке, и первый шаг на пути к карьере певца я сделал в том мичиганском кафе...»

 

...Это было именно так. Добавлю ко всему сказанному одно свое озарение, маленькую догадку. Именно обширность трудов по этнографии, прочитанных Джо в годы учебы, методы научно исследовательского поиска, освоенные в университете, дали ему волшебный и магический ключ не только к созданию своего поистине увлекательного репертуара практически на всех языках мира, но и к постижению  того уникального и загадочного понятия, что именуется «народной душою», самой ее сокровенною сутью. Не случайно через пять минут после начала концерта Дассена в любом, даже самом удаленном уголке земли, люди распевали его песни, как свои, думая, что они написаны только для них и только о них.. Знаменитый свой хит «Булочка с шоколадом» Дассен нашел с помощью своей матери Беатрис и сестры Рики, обработав и стилизовав итальянскую народную песенку — канцонетту. Добавив ей певучего шарма в аккордах и манере исполнения. Ее пели и в такт ей приплясывали даже сдержанные и флегматичные немцы и хладнокровные голландцы!

................................................

Окончание

светодиодные светильники

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com