ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Светлана МАКАРЕНКО


БИОГРАФИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ

ЛЕДИ ДИАНА-ФРЕНСИС, ГРАФИНЯ СПЕНСЕР, ПРИНЦЕССА УЭЛЬСКАЯ.

«НАСТОЯЩИЕ СЕКРЕТЫ АНГЛИЙСКОЙ РОЗЫ».

 

Ее жизнь часто называют мифом. Ее судьбу — легендой. Ее последние минуты на Земле — одной из величайших трагедий двадцатого века. К ней относятся до сих пор неоднозначно. Как к святой. Как к богатой бездельнице. Как к ангелу с земными, грешными крыльями. Но правду о ней, женщине имевшей власть над сердцами, и бесстрашно державшей в своих хрупких ладонях страшный заряд фугасной (противопехотной) мины, убивающей тысячи жизней, до сих пор мало кто знает...

Говорят, «с самого рождения она была окружена неким ореолом избранности, изысканности» (Кэролайн Бартоломью, подруга леди Ди) и будто бы чувствовала, что ей предназначена особая миссия, особая линия судьбы. Но была ли она видна, эта линия, на ладонях крошечной девочки, третьего ребенка в семье виконта Олторпского, Эрла-Чарльза Спенсера и его супруги Френсис-Рош, урожденной леди Фермой?

 

Маленькая «фея-леди» (Рори Скотт, путешественник, друг семьи), графиня Ди, Диана-Френсис Спенсер родилась 1 июля 1961 года, в графстве Норфолк и большую часть юности, до замужества, провела в доме, стоявшем в близком соседстве с королевским охотничьим поместьем Сэндрингейм, и когда-то «арендованным» ее дедушкой по матери, Морисом Фермоем, у самого короля Георга Шестого, большого друга их семьи, тогда еще герцога Йоркского. Ее пра-пра-бабушкой по отцовской линии была сестра знаменитой леди Джейн Сеймур, Элизабет... В этой древней и родовитой крови счАстливо сочетались гордость и честь, милосердие и достоинство, сознание долга и потребность идти собственною тропою. Всегда и всюду. Иметь в груди маленькое сердце и дух короля, переплетая в нем накрепко, неразрывно: женственность и львиную отвагу, мудрость и хладнокровие... Старинные фолианты и архивные документы семейства Спенсер таили в себе немало драгоценных осколков из которых позже сложится магический, блистающий кристалл души Властительницы сердец. Ей всегда было кому подражать, кого вспомнить, о ком прочесть...

 

Но, однако, родовая усадьба «Олторп-хаус» — замок в георгианском стиле, наполненный старинными коллекциями картин, оружия, обюссонских ковров, книг, фарфора и хрусталя, где запросто и свободно могли принять кузена Ее Величества лорда Линли или принцессу Анну, дочь Елизаветы Второй, запросто приезжавшую поиграть в серсо и прятки с маленькими девочками Спенсер, не стала для Ди счастливым семейным гнездом, полным тепла и уюта... К тому времени, когда она родилась, брак виконта и виконтессы Олторпских уже начинал давать серьезную трещину. И его не закрепило даже рождение столь желанного наследника графского титула — младшего брата Дианы, Чарльза Спенсера. Когда Диане исполнилось шесть с небольшим лет, а ее товарищу по играм в парке, маленькому Чарли, наследнику гербов, штандартов и усадьбы, озорному искателю голубиных яиц среди зеленой листвы парка, едва минуло пять, их мать ушла из дому к любимому человеку. Навсегда. Уехала в Лондон, презрев все аристократические условности: долг, родовую честь, прочное положение в обществе. И даже то, что в ее опеке все еще сильно нуждались четверо маленьких детей. Позже сама леди Диана с горечью вспоминала предысторию развала семьи Спенсер: «Родители были заняты сведением счетов. Я часто видела мать плачущей, а папа даже не пытался ничего нам объяснить. Мы не смели задавать вопросы. Няни сменяли одна другую. Все казалось таким зыбким»...

2 мая 1969 года, месяц спустя после длительного бракоразводного процесса, бывшая виконтесса Олторпская стала просто миссис Питер Шенд-Кид, женою богатого бизнесмена — обойщика из Шотландии, и уехала в свое новое поместье, чтобы начать там совершенно новую жизнь. И для малышки Ди Спенсер, немного нескладной и высокой девочки со светлыми волосами, в которых любило запутываться солнце, с шелковисто-неуклюжим хомячками Мафом или Пафом на руках и рыжим котом Мармеладом, ходившим за нею повсюду и евшим только с ее рук, тоже началась новая жизнь.

Без матери.

 

Внешне она не потерялась в ней, напротив, стала маленькой хозяйкой светлого дома с роскошным парком. Задергивала по вечерам тяжелые атласные гардины в гостиной, рассаживала по диванам в детской мягкие игрушки: зеленого бегемота, плюшевых медведей, крокодилов, кукол в соломенных шляпках, приносила брату из кухни стакан теплого молока на ночь и часто укрывала его, сонного и плакавшего навзрыд, одеялом, подсовывая под его пухлую щеку плюшевого зайца. А внутренне...

Плакала ли по ночам она сама, достоверно никто не может знать, но от неосознанной тоски по матери, прежним временам, сердце ее сжималось так часто, что она становилась или слишком рассеянной за фортепьяно, разучивая трудные пассажи и вокализы в пьесах Гайдна или Моцарта, или же, напротив, слишком шаловливой.

«Это было невыносимо! — с горечью признавалась она позднее. — Иногда мне не хотелось вставать с постели, я заставляла себя делать это. И я помню свою горечь так ясно, как будто это было вчера».

Отец, как мог, старался смягчить для растерянных, подавленных эмоционально детей тяжесть ухода матери: устраивал детские праздники и балы, приглашал педагогов по танцам и пению, придирчиво относился к выбору нянь и прислуги, входил в попечительский совет начальной Силфилдской школы, в Кинг-Линзе, в которой учились Сара и Джейн, старшие девочки, и в которую в 1972 году поступила и Диана. Но это вовсе не спасало виконта от дочерних проказ и не дарило ему спокойствия.

Диану, слишком расшалившуюся после обеда, часто заставляли полоть грядки с цветами в школьном саду или пробежать кросс вокруг школьного здания три раза. И то и другое делать ей нравилось: цветы она обожала, беготню — тоже, и вовсе не воспринимала такие действия как наказание. Ее озорная, искренняя улыбка, остроумие в кругу подруг, готовность помочь и всегдашняя веселость располагали к ней многих, кто ее знал, хотя в учебе она не слишком блистала. Робела перед преподавателями, отвечая у доски, теряла дар речи. Предпочитала отвечать с места. Правда, сочинения Диана писала отменно, тесты по истории тоже ей удавались, и рисовала она совсем неплохо, особенно животных и растения.

Но вот что Ди делала совершенно блестяще, так это — пела, танцевала, плавала в бассейне, участвуя в спортивных соревнованиях.

И заботилась о младших школьниках, помогая им делать уроки. Малыши подготовительных групп ждали, когда Диана войдет в класс, отправится с ними на прогулку или будет рисовать, усевшись прямо на полу школьной студии, и свернув ноги калачиком. В школе ее просто любили. И там она не чувствовала себя столь одиноко, как дома. Это было не так уж мало для ее ранимой, щемяще-светлой и по своему гордой души...

 

Секретов преодоления одиночества она пока еще никому не открывала.

В 1976 году Диана получила первый приз юношеской школы Вест-Хет на танцевальном конкурсе. Она танцевала без устали, вставая, чтобы проделать несколько па даже по ночам. Танцы как-то успокаивали ее, словно переносили в другой мир, делали спокойнее, увереннее в себе. Танцевала она и во время каникул, на черно-белых плитах просторного холла в Олторп-хаусе. За ее изящными движениями, как зачарованные, следили младший брат, сестры, прислуга. «Это было впечатляющее зрелище, — признавался Чарльз Спенсер позднее, — Гадкий утенок превращался в прекрасного лебедя».

Танцующей ее вскоре увидит и галерея Букингемского дворца. В глазах и душах многих, кто находился под ее сводами, как на моментальном снимке останется навсегда облик юной принцессы Уэльской, бегущей по алому ковру, без пуантов — только что закончились уроки танцев, которые она брала перед свадьбою...

 

Она познакомилась с наследником британского престола в доме своего отца. Принц Чарльз приезжал навестить ее старшую сестру Сару, за которой тогда ухаживал. Своенравную остроумную, немного резковатую в манерах и поведении, леди Сару Спенсер многие в аристократических кругах, не сомневаясь, прочили в невесты замкнутому и чуть холодноватому умнику Чарльзу, который с рассеянным вниманием следил за роем невест-претенденток, что неизменно вился вокруг него и среди которых была даже внучка легендарного Уинстона Черчилля, леди Шарлотта. Диана, знавшая, зачем к ним в дом ездит наследник короны, и боготворившая старшую сестру, которой стремилась во всем подражать, при встречах могла лишь приветствовать высокого гостя тихой улыбкой и книксеном. Она что-то смущенно прибавляла к своему приветствию по-французски (применяла знания, полученные в швейцарской закрытой школе в 1977 — 78 годах), он улыбался в ответ, как умел улыбаться лишь он один — казалось, что улыбка предназначается лишь тебе одной, в то время, как вид у него был слегка отсутствующий, проходил мимо, и, казалось, мало замечал высокую, беспрестанно алеющую румянцем девушку, легкость походки которой немного удивляла его: он с детства считал себя неуклюжим... Диана скрывалась в лабиринтах коридоров и комнат, похожая на эльфа или фею, как смутное воспоминание, волнующее, влекущее, но — не надоедливое.

 

В один из ноябрьских дней 1979 года он вновь увидел ее, но уже — сидящей на лошади: в поместье графа Спенсера шла охота на лис. Принц тоже был приглашен на нее, по-соседски. Современная амазонка в высоких сапогах, джинсах и ветровке, несколько смущенная и державшаяся как-то в тени, показалось Его Высочеству столь «очаровательной, живой и остроумной девушкой, с которой интересно» (Собственное признание принца Уэльского) , что он на миг позабыл о леди Саре, ехавшей рядом с ним. Кто знает, может быть, именно тогда он выбрал окончательно. Подсознательно. Голосом сердца. Почти всегда и все в жизни мы выбираем именно так. Сара позже говорила, что сыграла при этой встрече «роль Купидона». Точнее, ей пришлось довольствоваться ею. Еще одно, решающее свидание, состоялась летом, в июле 1980 года. Вскоре после потрясшего принца Чарльза несчастья: гибели его дяди, лорда Маунтбаттена, которому он очень доверял и советы которого ценил чрезвычайно. Увидев принца, в одиночестве сидящего в стогу сена, задумчивого, леди Диана свернула с тропинки, присела рядом, сказала просто: «Я видела Вас в церкви на заупокойной службе. Вы показались мне таким потерянным. У Вас был такой печальный вид. Это несправедливо, — подумала я тогда, — Он так одинок, кто-то должен быть рядом в эту минуту!» Он опять взглянул на нее... И вечером того же дня осыпал такими знаками внимания, что всем окружающим стало ясно: у принца есть настоящая избранница. Ее имя было: леди Диана-Френсис, графиня Спенсер.

Однако официальное предложение принцем Чарльзом леди Диане было сделано только 6 февраля 1981 года, после возвращения его из трехмесячного военно-морского похода на корабле «Непобедимый» — там он исполнял свой долг будущего короля. Принц вернулся в Лондон 5 февраля, а на следующий день официальная пресса уже начала охоту за будущей королевой... Ее снимки появлялись повсюду, у нее пытались взять интервью, она вынуждена была убегать от фото- и телерепортеров, через черные ходы магазинов и бутиков. Но все равно, почти каждый день могла прочитать о себе в газетах и журналах множество домыслов и небылиц. Ей, воспитательнице детского сада в Пимлико «Молодая Англия», где она совсем недавно начала работать, все это было в диковинку. Милая, изящная, улыбающаяся девушка, имевшая личные денежные счета в частном Королевском банке, где обслуживался лишь узкий круг аристократов и само венценосное семейство Виндзор, была столь скромна и застенчива, что продолжала нянчить детей своих подруг и убирать их апартаменты за один фунт стерлингов в час. Девушки, жившие с нею в одной квартире на Коулхерн-корт-роуд: Кэролайн Прайд, Софи Кимбол и Вирджиния Поутмен, даже и не подозревали, что их соседка, грызущая по вечерам шоколадное печенье или вафли, и проливающая слезы над очередной телевизионной мелодрамой в бумажный платочек — невеста наследника престола Британии. Узнали об этом из выпусков новостей. Узнав — почти не поверили. Поверив — стали сопереживать, давали советы, как завоевать сердце высокого избранника окончательно. Диане было трудно. Не раз, закрывшись в комнате, «она плакала словно маленькая», по собственному позднему признанию. Она сомневалась во всем: в себе, в чувствах Чарльза, постоянно присылавшего ей цветы, записки, подарки или приглашение в оперу или на балет, в том, сможет ли она нести на своих плечах весь груз королевского долга, в симпатии к ней народа, королевской семьи. В стране полным ходом шла подготовка к «свадьбе двадцатого века», но леди Диана, приехавшая в Бэлморал по личному приглашению Ее Величества — провести выходные, — положила в свой кофр всего одно вечернее платье из черной тафты. Хотя их полагалось иметь — четыре. Впрочем, принц Чарльз нашел ее наряд прекрасным, остальные гости не заметили, что она появилась в одном платье за ужином — дважды. А, может быть, сделали вид, что не заметили... Вскоре вся страна, прильнув к экранам телевизоров, обсуждала другой наряд юной леди Ди Спенсер — венчальный. 28 июля 1981 года колокола собора св. Павла в Лондоне звонили в ее честь. В этот день, открывший новую страницу в истории Англии и всего семейства Виндзор, она стала Принцессой Уэльской. Королевский долг — начался.

 

Это был счастливый брак. Что бы там ни говорили и ни писали впоследствии. Брак двух блестящих и сложных личностей, привлекавших друг друга даже своими противоречиями: разницей в возрасте, во вкусах и пристрастиях, в восприятии мира и всех его оттенков. Он был столь интересен и сулил для Англии — старой, доброй, несколько викторианской, чопорной, «заснувшей» в привычках державы, — столько нового и неожиданного, что это почти сразу начало вызывать настороженность и зависть в тех кругах, что были близки к республиканским... Их, эти круги, составляют, как известно, порою, и самые громкие фамилии среди аристократии...

Сохранились и стали известны в печати лишь совсем недавно отрывки из писем принцессы Уэльской подруге, отправленные из шотландского замка Бэлморал, где молодожены встречали рассвет совместной жизни. Несколько листков и строк, наполненных счастьем и неподдельным сиянием юности и любви, почти полностью опрокидывают, развенчивают мифы о том, что Диана вышла замуж лишь по расчету, за громкое имя; что венценосный отпрыск Чарльз и сам никогда не любил Диану...

 

Здесь не было расчета. Была — любовь. Сначала — ничем не замутненная, как глубокое и чистое озеро, позже — похожая на стремительный бурный горный поток, низвергающийся с вершины, полный веток и камней, потом на море — внешне безбрежное и бурлящее изнутри... Строки из писем принцессы — тому подтверждение: «Я была на вершине счастья и даже не верила, что мне может быть так хорошо. Во время круиза на «Британии» мы веселились вовсю, все время смеялись и подшучивали друг над другом. Я очень рада, что вышла замуж, мне безумно нравится, что рядом есть человек, который заботится обо мне и балует меня. Это самое счастливое событие в моей жизни, кроме того, разумеется, что я стала самой счастливой женщиной в мире».

Они часто смотрели видеозапись своей свадьбы, вперемешку со слезами и смехом, ничто их не насторожило тогда, не испугало, даже и то, что Диана от волнения перепутала длинные имена жениха, произнося клятву... Она писала: «Я уже сейчас представляю, как через десять лет один из наших ребятишек спросит: «А почему ты назвала папу Филиппом?» Да у нас впереди еще много всего».

Это так и было. Им обоим пришлось преодолевать многое: на почве нервного стресса и эмоциональных перегрузок, что обрушились на юную принцессу в связи с подготовкой к свадьбе, вниманием к ней прессы, народа, общественных организаций всего мира, возобновилось ее старое заболевание — нервная булимия — расстройство пищеварения, которое проявляется постоянным чувством голода, тошнотой и рвотой. Булимия так мучила и пугала принцессу, что у нее началась депрессия. Она писала подруге: «Я справилась с депрессией только благодаря Чарльзу, который был ко мне очень терпелив и добр. Я все время думала, как я устала и как несчастна, а это очень несправедливо по отношению к нему...»

В романтической обстановке Бэлморала, гуляя об руку с принцем среди зарослей красного вереска, вышивая и слушая чтение вслух, которое устраивал для нее супруг, Диана не только ощутила в себе впервые биение новой жизни, но и отчетливо поняла, что может занимать не слишком прочное место в сердце мужа — она увидела запонки, с выгравированным на них переплетением букв «С» — предсвадебный подарок Камиллы Паркер-Боулз наследнику короны. Это была женщина из прошлого Чарльза. Десятилетнего прошлого без Дианы. Женщина, о которой она отлично знала — до нее доходили обрывки слухов и сплетен, — но которую стремилась забыть изо всех сил. И первым шагом к такому забвению, как ей казалось, прочному и обоюдному, был ответный подарок Дианы супругу — именная писчая бумага с короной и переплетением двух букв «С «и «D». Принцесса считала, что они, буквы, символизируют прочный союз, который никогда не распадется, не рухнет. А еще союз этот могла скрепить общность интересов супругов. И Диана старалась, как могла, делая порою совершенно невероятные шаги: принимала участие в королевской охоте на оленей и сама лично застрелила одного, пройдя обряд посвящения для охотников-новичков, к удовольствию и гордости принца Чарльза. Присутствовала неизменно на всех матчах по конному поло, которые обожал муж и которые она не очень любила. Она писала подруге: «Я верю, что мне надо стараться, и тогда все будет хорошо, именно поэтому я еду смотреть на игру в поло, уже второй день подряд. Конечно, я бы с удовольствием осталась дома и выспалась, но, похоже, Чарльзу мое присутствие очень приятно. Уверена, он просто хочет похвастаться!»

 

Но принцу было чем хвастаться кроме красавицы жены и спортивных побед: 21 июня 1982 года, в больнице Святой Марии в Паддингтоне (предместье Лондона) у него родился первенец — сын Уильям-Артур-Филипп-Льюис, «уэльский кроха», как его нежно называли в семье. Оба, и отец, и особенно юная мать, безумно его любили, гордились им, не хотели расстаться ни на секунду. С ним они отправились и в первое свое дальнее путешествие: в Новый Южный Уэльс — штат в Австралии. Это привело в восторг народ, немного встревожило королеву — ее первый внук еще не начал толком ходить, — и навело саму Диану на глубокие размышления: она должна была заботиться о своем имидже, о том, чтобы никто не увидел ее опечаленной, раздраженной, расстроенной. «Спенсеровская» выдержка помогала ей, но в письме к своей подруге Диана сетовала: «Во мне происходят очень странные перемены: есть Диана, которая хочет где-нибудь спрятаться и не показываться на публике, а есть принцесса, которая пытается, как может, справляться со своими проблемами. Вторая пока побеждает, но какой ценой? И что будет с первой?»

.................................................................

Окончание

Установки и станции очистки воды, обеспечивающие непрерывную подачу воды и в процессе очистки.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com