http://s-makarenko.narod.ru/index.html http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=17&luid=7594 Школьный музей Нади Рушевой: http://www.rusheva.com/ РУШЕВА НАДЕЖДА НИКОЛАЕВНА Биографический очерк (30 января 1952 года Улан-Батор. — 6 марта 1969 года Москва) Надя Рушева родилась в семье художника и балерины, в городе со странным, гулким названием: Улан-Батор. Потом семья переехала в Москву. Рисовать девчушка начала с трех лет, много раньше, чем читать. Рисунок стал для нее как бы еще одним языком — загадочный, порывистый, легкий. Как дыхание. Она и сама была легкой, подвижной, веселой, любила танцы, смех, шутки, безобидное озорство. Но над рисунком всегда — затихала, замирала. Над рисунком она как бы погружалась в другой мир, неведомый остальным. Она властвовала в рисунке. Она жила в нем. Сама говорила не раз: «Я живу жизнью тех, которых рисую». Чем она рисовала? Цветными мелками, карандашом. Пока отец вслух читал ей «Сказку о царе Салтане», она сделала к ней в альбоме более тридцати шести рисунков... Кстати, в художественной школе она никогда не училась, и никто и никогда не мог заставить ее рисовать насильно.  В возрасте шести-семи лет девочка подружилась с пером (ручкой), которым в первом классе все старательно выводили палочки и крючочки. Художники обычно им не рисуют — слишком хрупкий инструмент, да и поправки — исключаются.. Надя любила рисовать и фломастером, и карандашами, для нее это было в равной степени легко, она говорила, что только обводит на листах бумаги внезапно проступившие контуры рисунка лица и фигуры, контуры и сюжеты. После ее ухода — не поворачивается язык сказать — смерти, гибели, — столь внезапно все было! — осталось более тысячи рисунков, среди них иллюстрации к «самому родному поэту» Пушкину — триста рисунков...
Первая ее выставка состоялась, когда ей был всего на всего двенадцатый год. Она училась в 653-ей московской школе, любила кататься на лыжах, играть в куклы. Московский журналист В. Пономарев («Известия») писал 17 апреля 1964 года в своей доброй и чуть ироничной заметке: «Браво, Надя, браво!» — Эти слова написал на одном из рисунков художницы итальянский поэт и сказочник Джанни Родари. «Тонко, темпераментно, талантливо», — можно услышать в США, Италии, Индии, Японии, ГДР, где экспонировались ее рисунки. «Восхищены» — это слово встречается чаще других и в книге отзывов на выставке ее работ, которая недавно открылась в МГУ. Художницу интересует очень многое. Об этом говорят названия разделов выставки: «Русский балет», «Мир животных», «Космос и наука», «Сказки и фантазии», «Моды вчера и сегодня», «Эллины и рабы», «Мир детей», «Сила и грация»... 14 апреля в МГУ должна была состояться встреча автора с посетителями выставки. Но она не получилась. Увидев переполненный зал, автор растерялся, расплакался и убежал... под бурные аплодисменты зрителей». За пять последних лет жизни Рушевой у нее состоялось пятнадцать персональных выставок: в Москве, Варшаве, Ленинграде, Артеке.. Пришла известность, слава, признание. Правда, гонораров из-за возраста Наде почти не платили — не принято было в те времена выплачивать деньги ребенку. Все уходило в карманы вышестоящих устроителей выставок, взрослых дядей и тетенек, в неведомые союзы и комитеты. (Лишь однажды на скудно выплаченную часть какого-то гонорара родители Нади смогли купить ей демисезонное детское пальто). Впрочем, о деньгах никто и не спрашивал, это тоже было не принято в тогдашнем «сверхблагополучном» советском обществе. Но вот любопытный и трогательный штрих. На многих рисунках Надя Рушева изобразила себя в джинсах. На самом деле у нее их не было — семья со скромным достатком не могла позволить себе купить дочери, пусть и «самой лучшей девочке в Союзе» (так писали газеты) очень модную вещь. И Надя позволяла себе изредка мечтать о ней — хотя бы в рисунках! Слава летела за Надюшей по пятам. Ее узнавали на улицах, брали интервью, расспрашивали, допытывали о Вдохновении, сравнивали с «Моцартом в живописи»... А Надя оставалась все такою же обычной. Спокойной, веселой, доброжелательной, совершенно «незвездной» девочкой. Одноклассники Рушевой очень долго не подозревали, что в ней кроется что-то особенное... Ну, подумаешь — стенгазету оформила, мало ли кто хорошо рисует! Детям такое неведение, не виденье Таланта — вполне простительно. А взрослые... Взрослым в их каждодневной, жесткой суете тоже не всегда открывалось то волшебное, мгновенное, необъяснимое, что неслышно присутствовало в ее Даре и отчего захватывало дыхание, завораживало порою. Несколько редких, минутных случаев, когда взрослым все-таки становилось доступным и очевидным такое — «нечто» — зафиксированы в подробном дневнике Надиного отца, московского театрального художника Николая Константиновича Рушева. Приведем только один эпизод, связанный с прочтением Надей романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». В те далекие уже от нас, шестидесятые годы прошлого века, полуопальное творение Булгакова свободно приобрести было невозможно; чтобы прочесть затрепанные синие томики «Нового мира» с главами романа, люди выстраивались в очередь в библиотеках. Николай Константинович все же принес домой заветный потрепанный номер с текстом «Мастера» — дали друзья. Он никак не думал показывать журнал дочери, считая, что юная девочка-пионерка мало что сможет разобрать в сложной нравственно-философской, психологической коллизии романа. А через несколько дней, войдя в комнатку дочери, был ошеломлен: весь стол завален рисунками, на которых изображены сцены из романа, портреты главных героев! Рисунки не умещались на столе, падали на пол. Пораженный увиденным, отец начал расспрашивать Надю и с изумлением уяснил себе, что она поняла все — или почти все — в этой необыкновенно сложной и интересной книге. Особенно привлекала ее тема борьбы добра и зла, столь полно выраженная в романе, и тема чувства Маргариты и Мастера... В их трагедию Любви чуткое, трепетное, восприимчивое сердце Нади проникло особенно глубоко и тонко. Отец писал, с каким жадным упоением и восторгом читала Надя другие серьезные творения писателя: «Театральный роман», «Бег», «Записки врача»... Она хотела иллюстрировать Булгакова еще и еще, но просто — не успела! Когда вдове Михаила Булгакова, Елене Сергеевне, показали цикл рисунков к роману, та была потрясена увиденным не меньше их, и долго перебирала рисунки, всматриваясь в тонкие, начертанные пером контуры, лица, фигуры, силуэты, темы... Оказалось, что перстень на пальце Мастера — это точная копия фамильного перстня Михаила Афанасьевича Булгакова, а женский портрет и старая фотография жены писателя — это одно лицо. Ни перстня, ни фотографии Надя, конечно, физически не могла видеть! Но она создала уникальный цикл рисунков, и все они говорили действительно о том, что юная художница полностью владела материалом и понимала его досконально. Каждый рисунок вызывал у Елены Сергеевны восклицание и удивление: «Какая амплитуда чувств... Маргарита — хороша!... Азазелло великолепен... Это потрясающе... Девочка в 16 лет прекрасно всё поняла...» Такие отзывы в устах Елены Сергеевны (Маргариты) были высшей похвалой, жаль, что Наде не довелось услышать этих слов. Елена Сергеевна поклялась, что добьется отдельного издания булгаковского «Мастера» только с Надиными рисунками. Слово свое она сдержала. Книга вышла. Но не в Москве, как было обещано, а в Барнауле. Из-за плохого качества бумаги великолепные рисунки, признанные лучшими в мире (!), были почти полностью смазаны, а издание — безнадежно испорчено. В грезы «легкого гения кисти» вмешалась безжалостная реальность. Дмитрий Быков, поэт, театральный критик и современник Рушевой, пишет о ней поразительно точно и ярко, как бы выхватывая суть всей ее странной, неповторимой, недосягаемой гениальности, очарования, обаяния, притягательности: «Надя Рушева — это не только тысячи рисунков. Книжная графика отца и сыновей Траугот не уступает им. Да и Бердслей, в конце концов, — это не только и не столько лучший рисовальщик викторианской Англии. Есть именно чудо Судьбы и характера, ими Надя Рушева и дорога всем нам. Я не стремлюсь принизить ее творчество — даже теперь оно неотразимо обаятельно. Я говорю только о том, что без одержимости и мученичества, легкости и доброжелательности «рушевский феномен» был бы немыслим. И я сомневаюсь, что такого ребенка смогло бы сформировать наше жесткое, неумолимое, насмешливое, ломающее всех время! Пусть талант Нади Рушевой возрос на советской почве — без этой почвы его, как ни старайся, не вообразишь.  Она, как многие гении, была ребенком от межнационального брака — дочерью русского художника и первой тувинской балерины; с детства ей постоянно читали мифы в прекрасных советских переложениях; она росла в дружной и артистической семье, где никогда не работали для заработка, а всегда — для искусства. К ней, с первых ее рисунков, было приковано внимание: старик Гессен, в прошлом кадет-публицист, заказал ей иллюстрации к своим пушкинистским штудиям, и был могучий символ в том, что книги девяностолетнего писателя иллюстрирует двенадцатилетняя девочка. Озорство и романтизм ее работ были удивительно ко времени. И при этом Надя Рушева была просто — тихим очкариком. Тем разительнее было торжество ее Дара: худая, темноволосая, ничем не привлекающая внимания в толпе одноклассников. Иное дело, если вглядеться... Сохранилось не так много ее фотографий, но есть одна, где она смотрит на картину (не зная, что ее снимают): вот где огонь, мерцающий в сосуде. Вот где мучительное, струнное напряжение, которое и ломает, и корчит, и выпрямляет: да если бы она и ничего не нарисовала за всю свою жизнь — по одному этому снимку видно гения. Не говоря уж о письмах, в которых она так по-детски порывиста и так по-взрослому сострадательна; это письма совершенно ангельские, книжные — без занудства, остроумные — без натуги... ах, какова она была бы в зрелости!»
Вот как рассказывала о трагедии 6 марта 1969 года мама Нади, Наталья Дойдаловна Ажикмаа-Рушева: «5 марта 1969 года дочь с отцом приехали из Ленинграда. Они на несколько дней ездили на съемку документального фильма про Надюшу. Приехала моя доченька веселой, рассказывала о своих впечатлениях. Утром на следующий день я засобиралась на работу, а Надюша — в школу. Приготовила девочке антрекот и яичницу, она выпила стакан кофе. Я ушла, а через несколько минут она потеряла сознание. Николай Константинович в соседней комнате почувствовал неладное. Телефона не было. Он в домашних тапочках побежал в больницу. Там его долго расспрашивали. Наконец приехали, увезли мою девочку на «скорой помощи» в больницу. Через несколько часов она, не приходя в сознание, умерла. У нее оказался врожденный дефект одного из сосудов головного мозга. Сейчас это можно оперировать. Тогда не смогли. От кровоизлияния в мозг Надюши не стало. Никогда она не болела и не жаловалась. Надя умерла шестого марта. А на следующий день мальчишки решили поздравить одноклассниц с 8 Марта. Всем девчонкам поставили на парты какие-то игрушечки. А Надя не пришла. Класс был потрясен известием о ее смерти. Бывает, что в классе кого-то любят. И ее любили... А незадолго до этого она гуляла с подругой по улице и заметила похоронную процессию. Печальная музыка... И она сказала: ну как же? И так тяжело — человек умер, а тут вдруг такая музыка. Еще больше людей добивают. Вот, говорит, если я помру, я бы хотела, чтобы меня похоронили в артековской форме (ее любимой форме) и чтобы играли «Битлз». И, между прочим, так и было...» Все так и было. Она ушла под музыку Битлз и оставила нам легкость пера, воздушность рисунка... ________________________________________ Книгу Н.К.Рушева «Последний год Надежды» можно приобрести в школьном музее, позвонив по телефону 8-916-298-95-52, или прислав заявку по адресу . Цена 230 рублей. Там же можно заказать альбом с рисунками. Михаил Порядин и редакция ИнтерЛита благодарят руководство Школьного музея Нади Рушевой (http://www.rusheva.com) за согласие на использование рисунков Нади Рушевой к роману М.Булгакова «Мастер и Маргарита» (в т.ч. упоминавшихся в этом очерке) в повести М.Порядина «День рождения Маргариты Николаевны». Михаил Порядин.
«Надя Рушева — некоторые параллели и перекрёстки» (об очерке С.Макаренко). Биографические очерки Светланы Макаренко на сайте:
2007 год
Джо Дассен. Отрывки из
только что написанной книги.
«Леди Диана, Принцесса Уэльская» —
«Рушева Надежда Николаевна»
2001 — 2006:
«А.Блок и К.Садовская» — «Ариадна Сергеевна Эфрон-Цветаева» — «Письма о Рафаэле Санти» — О.Глебова-Судейкина — Д.Е.Лейхтенберг-Богарнэ — М.М.Лермонтова — Э.Тютчева — А.Оболенский: Явление русалок... — Сестры Ушаковы — Н.С.Шереметьевская-Вульферт |
