ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Михаил ПОРЯДИН


МИЛОСТЬ КЕНТАЙРА

Лирикомикс

 

1.

 

Я не выстрелил в Кентайра, может быть потому, что в последний момент заметил под хищно протянутой ко мне рукой любопытный желтый кошачий глаз. А Кентайр не убил меня потому, что как раз в это время андроид с Андромеды попался в ловушку смерти и был принят в прайм. То есть он-то выстрелил. И обратная сила несущейся смерти открыла кольцо прайма. И он стал частью Путаницы Кентайра, как я бы теперь назвал этот странный мир древних раковин. Он стал осадком перламутра на створке жадной раковины, а я вот просто влип в это заживо.

Непонятно? Мне тоже не всё понятно из пояснений мирно ползущей передо мной раковины, похожей скорее на паучью лилию, чем на трилобита, возрастом миллионов 50 лет, не менее, если верить всему, что он плетёт. В частности, мне непонятно, почему мир вокруг меня стал вязким, полупрозрачным, в каких-то пузырях. То есть — может быть, меня всё-таки проглотила эта костяная паучья лилия?

Вообще-то, японцы едят луковицы этого красивого цветка, каковым является земной аналог моего земноводного хозяина. А сам я научился у одного рыбака готовить ликёр из Lycoris radiata. И час назад пил это своё питьё. Это растение содержит в луковицах яд ликорин, который легко можно извлечь путем многочисленных промываний водой. Поэтому японцы издавна всегда использовали луковицы в пищу. Однако отравления тоже случались. Может быть и я в некоем кайфе просто?

 

 

2.

 

Я прекрасно понимаю и с удовольствием воспринимаю всю эту странную смесь обычности с нереальностью, для чего, собственно говоря, и ехал в такую даль, на остров Рёкитцу в Японском море. Просьба не путать с островом Богородицы Рекитцы, это в Греции. А мы с Кентайром гуляем в Японском море. По красному полотну в зарослях прекрасной лилии Ликурис.

Что интересно — у греков ведь тоже есть созвучное имя — Ликург, не так ли?

Это спросил Кентайр. Голос его находится внутри меня, более с правой стороны, чем по центру колокола, кроме того он звучит не громче или тише, а как будто ближе, или дальше. Очень красивый эффект инфернальной реверберации. И красиво созвучит песенке в моих наушниках. Да, это именно «Мыс Кентайр» сэра Пола Маккартни. Помните?

 

Far have I traveled and much have I seen

Dark distant mountains with valleys of green.

Past painted deserts the sunsets on fire

As he carries me home to the Mull of Kintyre.

 

Эта песня с аккомпанементом на простой акустической гитаре в сопровождении (!) двадцати волынок, придавшим ей неповторимую красоту — дань моей любви к прошлой жизни, когда я бывал на тех островах вроде бы викингом, что ли?

— Да, ты был ужасным драчуном и рыжим пьяницей, — подтвердил Кентайр. — Это легко читается на твоей ладони. И потому ты так любишь ходить по красным цветам и делать из красного сока горький ликёр, это всё твоя память крови, гордость рода. Но ты же не хочешь слушать историю своей земли, тебе интереснее сейчас считывать вместе со мной, слизывать вместе с нами соль философии андроидов Андромеды. Тогда и не отвлекайся, раз не умеешь одновременно жить в нескольких потоках, подобно кентайрам. Хотя — вот почему ты для нас так перспективен! В эллинской прошлой жизни ты был кентавром, то есть на полшага всего не дошел до великого единения с мозговой субстанцией Океана.

— А мне не нравится такое подавление моей личности! — завопил я. — И свои прошлые жизни раскладывать на полосе прибоя я не просил. Я хочу домой...

— Ты свободен. И уходить, и возвращаться, — сказал Кентайр. И я снова увидел стройную аллею в красном поле. Дорога к дому вышла из тумана и улеглась мне под ноги.

Смеркалось.

 

 

3.

 

Наутро я снова пошел к морю. что-то тянуло меня туда, да и что мне было делать здесь? Сидеть и курить турецкий табак с дворником Омаром? Я подшучивал над ним так: «господин Хайям, всё забываю, как Вас зовут?» — он улыф-ф-ф-бался и благосклонно поглаживал красной клешнёй свои длинные усы.

Я быстро прошел через подъезд, пропахший недомашними кошками и разрисованный потешными осьминожками. На свежем воздухе было хорошо. И разговаривать с раковиной было ну просто безумно интересно. Так, наверное, было интересно первым эллинским волынщикам дуть в витиеватые раковины и слушать древние сказки моря. Странная фраза. Как будто Кентайр уже здесь или вообще никуда не уходил из меня.

 

Мне очень нудно было... ой! — то есть нужно было обсудить с ним ночную находку в Интернете. Вот эту:

 

«Единственное бессмертное животное на планете Земля! Сенсационное известие! Британские учёные обнаружили медузу Turritopsis nutricula, которая опровергает тезис, что «ничто не вечно под Луною». Это загадочное существо имеет уникальную способность омолаживать себя и, по мнению учёных, может делать это бесконечное количество раз, что делает её потенциально бессмертной. На сегодняшний день это единственный известный ученым представитель фауны, способный к подобному омолаживанию.

Как сообщают британские СМИ, медуза Turritopsis nutricula, обитает в тёплых тропических водах и имеет в диаметре всего 4-5 мм. В отличие от представителей других видов медуз, эта особь не умирает после размножения, а начинает возвращаться из «взрослой» стадии развития в «детскую», таким образом омолаживая себя. И, как сообщалось выше, теоретически этот вид медуз может жить бессмертной жизнью.

В настоящее время морские биологи и их коллеги-генетики пристально изучают медузу. Учёные надеются проследить процесс превращения клеток из одной формы в другую, известный в науке как трансдифференциация. Одна беда — ни биологи, ни генетики пока омолаживаться бесконечное количество раз не могут и, скорее всего, увы, не доживут до конца эксперимента».

http://synews.ru/news...oe.html

 

— Ты всегда веришь тому, что видишь? — спросил Кентайр.

— Да.

— Хорошо. Тогда ты увидишь.

 

 

4.

 

И я УВИДЕЛ!

Свою старую печатную машинку — это невероятно! я уже позабыл, как она выглядит, с тех пор как более чем 20 лет тому назад впервые набрал текстовый материал на большой пленке-дискете 86-го компьютера.

А в машинке — она была большая, как рояль — в ней расцвели ирисы Ван Гога*. Которые я всё пытался описать словами, долго и безуспешно, год за годом.

_____________________

* М. Порядин. Фан-клуб Ван Гога.

_____________________

 

А за машинкой сидела девочка в платье, сплетенном из лепестков красной паучьей лилии.

И она играла танец маленьких лебедей, и гадкие утята танцевали, вперевалку, неуклюже, по пересохшим лужам...

То есть — я увидел то, что хотел сказать, кроме того, что было уже сказано в этом коротком стихотвореньице:

 

Снова гадкий утенок Ван-Гог*

Красит золотом серые перья

Словно милость свою дарит Бог

Тем, кто любит, надеется, верит

 

Сколько нас убивали с тобой

Били клювами глупых и грешных

Столько раз возвращалась Любовь

И отчаянно тихая нежность

 

Новый гадкий утенок Ван-Гог

Чешую скорлупы отчищает —

«...я ушел бы от вас, если б мог

Но зачем-то опять возвращаюсь...»

_________________________

* М. Порядин. Остров Ван Гога

_________________________

 

— ...да, ...я вернулся, — растерянно сказал я Великому и Могучему Кентайру.

 

 

5.

 

— И мне можно у тебя спросить: «Или́, Или́! лама́ савахфани́? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф.27:46) — дружелюбно улыбнулся Кентайр. — Или это для тебя истинно молитва к более Великому и Могучему, чем Ты и я?

— ЛамА? С ударением на последнем слоге? Так называют в буддийских храмах священника — ламА. Не случайно одинаковыми звуками на разных наречиях мы говорим о стремлении к Великому и Могучему... А почему ты назвал меня Великим и Могучим? Насмешничаешь?

— Отнюдь. У тебя есть то, что есть у меня — большая раковина, полная мыслящей субстанции. Ты очень активно ворочаешь ею сейчас на своей шее, пытаясь определить, где я. Но кроме этого общего ментального инструмента ты имеешь руки, ноги, разнообразные органы. Особенно меня восхищает твой пищевод, набитый столь огромным количеством флоры и фауны, вплоть до серных курильщиков, азотных могильщиков и других носителей ядов и противоядий. Яды — это то, что ядят, или едят. Усваивают. Но почему усвоенный, ассимилированный тобой яд не становится завоевателем тебя? Как ты остаёшься самим собой? Какая структура в тебе выдерживает этот вечный бой, оставаясь неизменной?

— Это огонь. Я могу держать его в руках. Я люблю смотреть, как он приходит из своего мира и опять уходит туда. Легко и без страха. Это огонь. Ты, водо-воздушная медленная улитка, ты гибнешь от огня. Намного живее то, что окружает меня. Сейчас я разожгу огонь, и ты, и любой лесной аука или морской наутилус, все вы отойдете за край света.

— Зажги огонь, — сказал Кентайр. — Посидим у костра. Или перед свечой. Среди осеннего пожара красных цветов — твой маленький теплый огонек. И мы сделаем для лесных аук и морских наутилусов праздник левого уха. Таков был у лесных людей когда-то праздник новолуния, когда Он восседал в середине круга людей и бил в барабан с натянутой бычьей шкурой. Все остальные должны были плясать в кругу, распевая песнь «Голо Эла», пока в смертельной усталости не падали на колени. И тогда каждый должен был острым шипом проколоть себе мочку левого уха, а юных девушек подводили к жрецу, и каждой он прокалывал мочку острым шипом.

— Я помню этот рассказ Гессе о лесных людях. Ты вытащил кусочек его из моей памяти и тут же прицепил мне к левому уху. Как некое беспокойство в ухе Ван Гога. Я знаю это, я помню это. Зачем тебе это?

— Зажги свечу и слушай ручей, — сказал просительно Кентайр.

 

 

6.

 

Но я всё-таки зажег от свечи костер. Тонкий свет пчелиного воска не растопит холод. Ироническая похвала Кентайра о моём всемогуществе, при том, что температура обитания 36,6 в диапазоне выживания плюс-минус три... Только спасительный огонь, земной неукротимый друг, истинное божество бегущего из материнского лона Тьмы... но и правда — помолчу, послушаю ручей и костер.

 

как на костре мерцающие грани

поленьев, окруженных ободком

бегущим чуть повыше, чем касанье

веселым невесомым огоньком

 

так иногда меня уносит искрой

туда, где недоступное уму

таится семя неоткрытой мысли

и сам себя тогда я не пойму

 

но —

           может быть потом,

                                               на расстояньи?..

 

Глядя в костер, я оперся спиной на сосну и задремал. Красное пламя плясало на черной ткани...

 1    2    3    4    5

Об авторе. Содержание раздела

На выгодных условиях курьерская доставка по московской области для вас со скидками.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com