Михаил ПОРЯДИН

http://www.interlit2001.com/forum/forumdisplay.php?f=110

БРАТЬЯ «ПО»

Этого парня бог бережет. Его зовут Никита Поздняков (на фото в светлой майке). А рядом — Джо Линн Тернер. Для тех, кто не шарит в РОКЕ, поясняю: спеть рядом с этим парнем — это как чекисту пострелять из пистолета Дзержинского. Уж извините за сравнение. Это такой анекдот был в те еще 80-е годы 20-го века. О музыканте и гэБэшнике, который сопровождал музыканта, охранял от влияния Запада. Так и было тогда, когда мы познакомились с Виктором Поздняковым, отцом Никиты, на одном из тупиков социализма.

Тогда мы строили БАМы, трубопроводы «Дружба» и другие стальные магистрали. Наш железнодорожный тупик находился в непосредственной близости от трубопровода «Уренгой-Помары-Ужгород». В эту ночь мы разгружали или буровую глину, или портланд-цемент. Вагонов пришло много, поэтому собрали экстренную сборную бригаду из всех товарищей стропалей и господ грузчиков нашего славного строительно-монтажного поезда. И был мороз. Градусов за 30. Поэтому одна смена грузила, вторая в это время курила.

Взойдя на очередной перекур я увидел возле банки-пепельницы листок со стихами. Точнее, это была «рыба» для песни — с пропущенными словами и ломаными строками. Типа кроссворд. Или «Поле Чудес», которое тогда вел еще живой Влад Листьев. Короче, я химическим карандашом заполнил все пробелы в «рыбе». И пошел опять на цемент. И только мы стали по точкам разбора, как в вагон ворвался здоровенный бородатый мужик и, потрясая листком заорал: «Кто это сделал?» «Ну я, а что?» «Допиши еще куплет». «На следующем перекуре». И я дописал. Так начался творческий союз «Братья ПО» — ПОздняков-ПОрядин.

Трудно быть соавтором. У каждого свой ритм, своё прочтение, своя окраска интонациями звука. Каждый сам себе гений. получалась одна из десяти задумок.

Пока не вмешался Бог. Тот, который хранил Никиту Позднякова.

Произошло землетрясение в Ленинакане. Там, у бабушки, был трехлетний Никита. И Виктор со Светланой в тот же день улетели искать сына. Вернулись через неделю. Втроем. Дом, в котором жила бабушка Никиты, только потрескался. А вокруг было все размешано, как домино на столе в нашей бытовке. И ходили люди и пытались поднять доминошные стены. И выл прораб, который строил роддом, но часть цемента пропил, а в роддоме в день землетрясения была его жена. И теперь он только спрашивал у Бога: «Сын был бы? Дочь?»

Виктор рассказывал всё это на каждой репетиции группы «Интерфейс». Мы пили и слушали. Мы не писали музыку. Виктор просто не мог писать. Он напевал одну фразу «Ленинакан, Спитак, Кировакан»...

На третий день я принес на репетицию наброски поэмы «Тени Ленинакана». Просто ночью на тупике, стоя под холодными звездами, вдруг четко увидел эту ломаную линию разлома земной коры, как будто из-за этих звезд на меня поглядели миллионы непрожитых людских судеб.

И Виктор отодвинул ногой ящик с водкой. Наш уже непьющий клавишник Ренат быстро затащил ящик за синтезатор и как обычно спросил — «начали?»

И они начали. «Ленинакан, Спитак, Кировакан» записали буквально влёт, можно сказать — на импровизации. Хотя — какая импровизация? Все ребята слышали голос трагедии. И каждый просто передавал своё понимание того, что непонятными мне музыкальными каракулями набрасывал Поздняков между строк моего машинописного текста. Слова оживали, ветер гулял над голым полем, вороны орали над городом-кладбищем...

В общем — альбом пошёл. Потом было много работы и у меня, и у Виктора, и у ребят. Группа — это не просто по нотам каждому своё. Это, как минимум, синтез нескольких соло. Но что рассказывать? Вы — не музыкант? Я тоже только слышу музыку. Нот нет.

Как из этих черных крючков получается мелодия — это что динозавру компьютер понять.

Но что-то даже я понял. И потом было много совместных работ.

Один из магнитоальбомов хорошо пошел на «Маяке». Я представил его и на Киевском радио. Просто по дороге в отпуск зашел и отдал запись. Прослушали и пригласили на эфир. Что-то читал. Нигде потом не напечатанное. Точнее — написанное на каких-то клочьях в скверике за Бессарабским рынком, специально для прочтения перед залом. Потому что я панически боялся, что мои НАСТОЯЩИЕ вещи, из глубины души, вдруг отторгнут люди. А эти было не жалко. Кураж такой — нате этот мусор.

А потом я ехал в поезде из отпуска и чуть не плакал — зачем я выкинул в мусорку у входа на радио эти стихи после эфира? Какие там, наверное, были слова, раз люди ТАК ОТВЕЧАЮТ... Большой бумажный мешок. И полмешка — письма мне. Какое горе. Какое счастье.

Это был уже 1988 год. Я уже бросил тупик, работал в комсомоле, директором Молодежного творческого объединения. Должен был стать предпринимателем, директором молодежного кафе. Правда, странные люди крутились вокруг еще недостроенного кафе. Пришли как-то ко мне домой трое. Сказали — «вот эта девушка будет у тебя главным бухгалтером». Я не понял. И мой дом сгорел в день моего утверждения на должность общим собранием комсомольцев.

В общем — это уже началась перестройка, временами переходящая в перестрелку. А может быть я неправ. Может быть Бог помог мне не стать бизнесменом.

«Очищение огнем» — так задумчиво сказал, глядя на пепелище дома моего Полковник Дробаха. Он учил меня хатха-йоге и рассказывал о некоторых опасностях на путях Дона Хуана. Но пути Полковника — это история Дня Рождения Маргариты Николаевны. А мы о другом пути.

Но... По всем путям, может быть, жизнь нашей семьи так и делится с тех пор на «до пожара» и «после пожара».

НАЧАЛО С НУЛЯ.

Я пошел на городское радио записывать нашу очередную работу с Поздняковым — «Афганские яблоки» — и остался там корреспондентом. Мы записали с Виктором еще неплохой 45-минутный телеальбом на Тюменском областном ТВ. Точнее — писал он с «Интерфейсом». Я как-то все больше уходил в революцию, или в контрреволюцию — чёрт его знает, что сотворил советский народ с божьим даром не свободы, но равенства и братства?

Поздняков уехал с Севера. И правильно сделал. Москва не верит слезам, но музыке — верит.

Наш клавишник Ренат уехал на Кипр. Наш соло-гитарист Анатолий начал писать соло инструментальные альбомы. Вдруг оказалось, что нашей, как многие считали, «местной» группе, есть своя цена. И немалая. Поздняков, как я слыхал по сплетням из музыкального бомонда, работал в проектах Укупника, Лепса, кажется даже в конкурсе белорусских гимнов участвовал.

Я стал журналистом, но и поэзию не смог оставить — вышли в разных газетах и журналах более 200 стихов. Потом ушел из журналистики. И из литературы. еще лет на 10. Но это тоже отдельная история любви и ненависти. Когда не до песен.

...Мир творчества тесен! В этом году мы снова встретились с Виктором Поздняковым. Пока только заочно, в инете.

Наша первая совместная работа этого года — КУВШИН ВОСТОЧНЫЙ ТЕЛА ТВОЕГО — есть по этой ссылке на ИНТЕРЛИТЕ — 2,7 Мб

bridge-3.html

Поет Никита Поздняков (на фото)

Будем очень рады отзывам на эту работу, советам, рекомендациям — да просто слову «за» или «против» — работа ведь продолжается. Текст «Кувшина» я уже расширил, Виктор готовит «восточные колориты» в аранжировку.

Работаем!

Чего и вам желаем, собратья по сообществу поющих сердец!

ОТ РЕДАКЦИИ

Михаил Порядин прислал нам запись фрагмента будущей музыкально-поэтической композиции по поэме «Подсолнух»:

bridge-3.html

Поет Виктор Поздняков.

Текст «Доктор» («Белым по белому») — здесь.

19-23.02.08.

«Граф Аполлон Николаевич» — «Учитель Гутей поднимает палец...» — «Братья ПО»

Рассказы — Эссе