ФАН-КЛУБ ВАН ГОГА

Арсений ТАРКОВСКИЙ

* * *

Пускай меня простит Винсент Ван Гог

За то, что я помочь ему не мог,

За то, что я травы ему под ноги

Не постелил на выжженной дороге,

За то, что я не развязал шнурков

Его крестьянских пыльных башмаков,

За то, что в зной не дал ему напиться,

Не помешал в больнице застрелиться.

Стою себе, а надо мной навис

Закрученный, как пламя, кипарис.

Лимонный крон и темно-голубое, —

Без них не стал бы я самим собою;

Унизил бы я собственную речь,

Когда б чужую ношу сбросил с плеч.

А эта грубость ангела, с какою

Он свой мазок роднит с моей строкою,

Ведет и вас через его зрачок

Туда, где дышит звездами Ван Гог.

1958

Кто знает — прочитай я это стихотворение до того, как начал писать УВЕРТЮРУ к ПОДСОЛНУХУ — решился ли бы продолжать?

Но — не прочел

и смело писал своего Ван Гога

и свой сумасшедший дом

и свой поход в мир черного солнца.

КОНКУРС ПЕРЕВОДА

ЖАК ПРЕВЕР

Complainte de Vincent a Paul Eluar

Ирис ВИРТУАЛИС

ЖАЛОБА ВИНСЕНТА ВАН ГОГА ПОЛЮ ЭЛЮАРУ

В Арле, где катит воды Рона,

Под жестокими лучами южного солнца

Человек из фосфора* и крови

Испускает неотвязную жалобу,

Подобно женщине, производящей на свет своего ребенка;

И белье становится красным,

И человек с воплями убегает,

Преследуемый солнцем,

Солнцем пронзительной желтизны

В бордель, что стоит почти на берегу Роны;

Человек приходит, как волхв,

Со своим нелепым подарком;

У него голубой и нежный взгляд,

Взгляд, поистине ясный и безрассудный,

Как у тех, кто все дарит жизни,

Как у тех, кто не знает зависти

И показывает бедной малютке

Свое ухо, завернутое в белье;

А она плачет, ничего не понимая,

Вспоминая грустные предсказания...

Страшная и нежная раковина,

Где жалобы умершей любви

И нечеловеческие голоса искусства

Смешиваются с шепотом моря,

А потом умрут на плиточном полу

В комнате, где красная перина

Красного, внезапно вспыхивающего, цвета;

Смешай этот красный — такой красный

С кровью, еще намного более красной

Винсента, полумертвого

И целомудренного, как сама картина

Нищеты и любви;

Обнаженная малютка, совсем одна, без возраста,

Смотрит на бедного Винсента,

Пораженного своей собственной грозой,

Которая обрушивается на плитку,

Уложенную в его самой красивой картине,

И гроза проходит утихшая и равнодушная,

Катя перед ним свои огромные бочки крови, —

Ослепительная гроза гения Винсента,

И Винсент остается на месте спящий,видящий сны и ворчащий во сне,

И солнце над крышей борделя,

Как безумный апельсин в безымянной пустыне,

Солнце над Арлем,

Вопя, ходит по кругу...

Сергей МОМДЖИ

http://www.stihi.ru/pics/2008/07/20/3288.jpg?5527

ЖАЛОБА ВИНСЕНТА ВАН ГОГА ПОЛЮ ЭЛЮАРУ

В Арле, где катит волны Рона,

И жжет нещадно южное солнце,

Человек — трудоголик по крови,

Извергает жалобы так же,

Как женщина в родах в борделе,

И белье становится красным,

А мужчина с воплями в бега,

Преследуемый только солнцем,

Пронзительно желтым таким,

Как на его картинах.

Он возвращается, как король магов,

В бордель на берегу Роны,

С подарком абсурдным.

И взгляд у него голубой и нежный,

Он ясный и безрассудный,

Что жизнь только любит безумно,

И ему незнакомая зависть.

Он протягивает бедной малютке

Свое ухо, в тряпицу завернуто,

А та плачет, не понимая,

На чем он сейчас повернутый,

Вспоминая грусть предсказания...

Ужасная и нежная раковина,

А в ней жалобы мертвой любви,

И голос неимоверный искусства,

Смешанный с шепотом моря,

И все это умрет на кафеле пола,

В комнате с красной периной,

Вся в вспышках красного цвета.

Смешай этот красный и красный

Крови, ещё краснее.

Полуживой Винсент,

И цельный, как и его картины

Нищеты и любви,

Только голый новорожденный

Смотрит на бедного Винсента,

Пораженного собственной бурей,

Что обрушилась там же на плитку,

Уложенной, как в его самой,

Самой красивой картине.

И гроза уходит спокойно и безразлично,

Перекатывая огромные бочки крови,

Ослепительная гроза гения Винсента.

И Винсент засыпает,

Ворча и стеная во сне,

А солнце опять над борделем,

Как апельсин в безымянной пустыне,

Солнце Арля,

Которое вопит,

Идя себе там по кругу.