ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Иван ПОПОВ


Об авторе. Содержание раздела

ОБРАЗ МАГНИТОГОРСКА В ПОЭЗИИ БОРИСА ПОПОВА

Примечание. Стихи, цитируемые в этой статье, расположены здесь. Ред.

Борис Попов занимает особое место в литературе города Магнитогорска. Поэт, несмотря на предложения коллег по перу, так и не вступил ни в один из двух союзов писателей, существующих в нашей стране. Причина становится понятной, если взглянуть на его творчество: стихи Бориса Попова равно далеки как от «весомого, грубого, зримого» воспевания провинциальной жизни, так и от лишенных связи с текущим моментом рассуждений о вечных вопросах. Главная черта творчества Бориса Попова — синкретизм темы. В большинстве случаев его произведения имеют объем больший, нежели стихотворение в сегодняшнем понимании: редко встретится произведение короче шести четверостиший. Традиционная для стихотворений Попова форма — драматический монолог, в котором философские раздумья, любовь, быт, общая атмосфера городской жизни переплетены так тесно, что невозможно представить существования одного без другого; стихотворения Попова универсальны по теме. В этом и кроются причины сложности их толкования.

В творчестве Попова немало упоминаний о Магнитогорске, обычно — о нынешнем ходе жизни в металлургической столице Уральского края. Будучи в жизни и творчестве обособленным, поэт любит выбирать объектом «иного зрения» места пустынные, например, осенний пляж — «Сентябрь отшелестел./ И серые пески/ без вмятин теплых тел/ печальны до тоски./ Как пуст осенний пляж!/ Береговой прибой/ не оживит пейзаж,/ где только мы с тобой» («Осенний пляж», из сборника «Светает в шесть...»). Подобное опустошение переносится и на места обитаемые, но досрочно забытые, сброшенные со счетов — «Только вскрикнет петух еле-еле,/ только вспыхнет петух,/ просипит!/ ...На исходе рабочей недели/ стариковская улица спит./ Стариковская улица дышит/ и совсем замирает к утру./ И никто ее в мире не слышит -/ лишь деревья гудят на ветру» («Стариковская улица», из сборника «Светает в шесть...»). В приведенном выше описании звуки приглушены, вместо петушиного крика — еле слышное сипение; улица словно пытается раствориться в тишине, нарушаемой лишь гулом деревьев. Торжество неживой природы, продолжающей автоматически функционировать в независимости от происходящего, незыблемой и бездушной — торжество над теми, кто жил, любил, верил и, в итоге, оказался забыт и покинут; увядания — над жизнью. Торжество это проявляется во всем, и даже человек каменеет, становится частью бездушного пейзажа: «Железные травы взошли у реки,/ а лед до сих пор не растаял./ И, сгорбившись, только одни рыбаки/ в туманную прорву врастают» («Ну что же, достукался, друг дорогой?..», из сборника «Под знаком Весов»). Молчание, неподвижность — все это в изображении города представляется абсолютным, нерушимым; событий не происходит как таковых — «Здесь трамваи стоят, как дивизии под Сталинградом -/ и ни шагу назад, и ни мертвого метра вперед» («В этом грустном краю», из сборника «Под знаком Весов»). А если что-то все же и случается, то и оно не приносит ни капли жизни в устоявшийся круговорот событий — «И по тугим строительным лесам/ строителей восходят привиденья» («Провинция», из сборника «Под знаком Весов»). Привидения, согласно наиболее распространенной версии литературного толкования, представляют собой сгустки энергии, прикованные к материальному миру дурными воспоминаниями; их сознание ограничено причиной, не позволяющей им уйти, а существование иллюзорно не только для окружающих, но и для них самих. Так вот он — портрет среднего жителя провинции? И если так оно и есть, то почему?

Всегда ли так было — вот еще один вопрос, неизбежно приходящий на ум при прочтении стихов Бориса Попова. Разгадка, скорее всего, кроется в стихотворении «Последний барак». Барак в данном произведении воплощает сущность, метафизическую сердцевину города, сливаясь в единое целое с коллективной душой его жителей. «Оставим, прославим последний барак — / как память о яростной были!/ Здесь жили и пели,/ кричали «Ура!»,/ росли, ревновали, любили» — вышеприведенные строки недвусмысленно свидетельствуют о том, что Жизнь (в ее высоком значении) в городе все-таки была, и не просто была, а буквально бурлила. Причем Жизнь достаточно непростая — «Фундамент качало, и крыши текли», но поэт призывает «вспомнить былое добром — и радости все, и невзгоды». Так что же изменилось? В творчестве Попова мы не найдем прямого ответа, однако, если читать между строк, то возникает предположение, что замах был на рубль, удар — на копейку, как и происходит в большинстве случаев. В стихотворении «Казенные дети» из сборника «Светает в шесть...» поэт описывает «внуков и правнучек города», задавая при этом риторический вопрос: «Под покровом небес ледяным/ все ль мы сделали для человека?». Возможно, градообразующее предприятие, причина постройки и существования Магнитогорска, на каком-то этапе перестало играть роль «Источника Жизни» для горожан и превратилось — во что? В «адскую поварню»? «И пролетные птицы кричат,/ и последние твари бездомны,/ и не град бьет по травам,/ а чад,/ мертвый чад коксохима и домны...» — так подводятся итоги произошедшим изменениям в стихотворении «Быстро ль, медленно ль время течет...» (сборник «Светает в шесть...»).

Однако нельзя игнорировать и тот факт, что при достаточно скептическом отношении Попова к современному ему состоянию города, поэт продолжает любить Магнитогорск вопреки чему бы то ни было — «В этот город мгновенный,/ с железным и жестким лицом — / я вернусь непременно/ и мужем уже и отцом» («Стансы», из сборника «Под знаком Весов»). В том же стихотворении появляется и надежда, что замах все-таки будет оправдан. «Значит, время дождю./ Он придет и, живительный,/ хлынет./ Помолчу, подожду — / пока рана твоя не остынет./ Пока яростный свет/ не пробьет паутину заката -/ и твой сын и поэт/ не вздохнет пред тобой виновато...» — так Борис Попов обращается к городу, так подводит итог поэтическим размышлениям о его судьбе — о том, что уже произошло, и том, чему еще предстоит произойти. Дождь символизирует очищение и перерождение, как и слезы, стекающие «по чугунной щеке и по медной». Произойдет ли оно, хлынет ли над городом живительный дождь — покажет время.

Стихи, цитируемые в этой статье, расположены здесь. Ред.

Стихи Ивана ПоповаПрозаСтатьи ПьесыВаня Попов и Ко.«Попытка прощания»Стихи Бориса Попова

Об авторе. Содержание раздела

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com