ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Борис ПОПОВ
(05.10.1946 — 20.01.1996)


Об авторе, Содержание раздела

ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННОГО
(К публикации «Светлана Гладкова. Из будущей книги», главы 3-4)

 

 

* * *

 

Растворённое окно

полуброшенной больницы.

Неба влажное пятно

и зарницы, как десницы

гнева вышнего...

                            Убей

на пороге меня, Боже!

Но не трогай голубей,

что доверчивы до дрожи.

Но не трогай сирых двух

сизарей — пускай летают.

Пусть роняют слабый пух,

ненароком сбившись в стаю.

Пусть оглядывают мир,

как селяне полки в ЦУМе.

Мне бы так же был он мил,

кабы я давно не умер.

Кабы жил бы я, как все

твари божии на свете —

при покое, при грозе,

и вообще при всей планете...

 

 

Последний ангел

 

Последний ангел в листве шуршащей,

звук колыбельный.

Последний ангел, ты настоящий

или поддельный?

Очередная модель-фальшивка,

обманец сраный!

...Последний ангел, не зверствуй шибко —

ещё так рано.

Ещё так рано, уже так поздно.

В миропорядке

всё, как обычно.

                                Играют звёзды

друг с другом в прятки.

Следишь очами, последний ангел,

шумишь крылами.

Ты всё устроишь нам вверх ногами

или мы сами?

На дно стакана

угрюмо глядя

в лиловой тоге,

шепну: «Крылатый младенец-дядя,

уйди с дороги!

Не нужно больше

нам утешений,

лишённых смысла.

В живое сердце,

как в круг мишени,

пробей —

и смылься!..»

 

 

Отцу. 13 сентября

 

Не получилось у нас свидания.

Словно заранее, словно заранее

кто-то другой отобрал удачу.

Вот и плачу я,

                              вот я и плачу.

Сын непутёвый годов непутёвых,

вот я готовенький, вот готовый

к психолечебнице, т.е. к дурдому.

А всё хотелось бы по-другому.

Дай помяну тебя рисовой кашей

с мятным чайком —

                               то не пища ли наша

в нашем теперь положении, батя?

                                                     Кстати,

слова твои некоторые сбываются:

гроб забивается

и кров забывается.

И набегает родня и, рыдая,

резво исподнее перебирает.

Смотрит душа твоя в проруби-окна.

Проруби окон мутнеют и мокнут.

Яблоки зреют, любовь увядает.

Понял я — как мне тебя не хватает!

Понял — один я остался на свете!

Нет, не один, а с сынком пятилетним!

И между прорубью,

и между яблоком —

свищет душа моя

зябнущим зябликом!

 

 

Автобус

 

Автобус шёл в аэропорт

по подмосковной лютой остуди.

Я на тебя глядел в упор

и думал: «Помоги мне, Господи!

Зачем мне новая беда —

колёса, лезвия и лопасти?»

Автобус шёл по спаю льда,

А я летел по краю пропасти.

Зажав твою, твою ладонь

своими пальцами дрожащими,

летел, как птаха, на огонь.

И пламя было настоящее.

Сегодня, думая о том,

ты мне не кажешься единственной,

как в том автобусе тупом

под злую песню Шуфутинского.

И равнодушные глаза

я принимал за чудотворные,

когда тебя оставил за

той чёрною парной платформою.

Как есть, худа и холодна,

и ты сгоришь в свой срок, упрямая —

прильнув к кому-то у окна

щекою приторною, пряною...

 

 

* * *

 

Я вспомнил твои сгорбленные плечи

и выпил, и отставил свой бокал.

Был вечер бесконечен, как не вечер,

а мексиканский телесериал.

Жуки ночные, сев на подоконник,

взглянув в глаза мне, осыпались вниз,

как будто я не просто алкоголик,

а самый безупречный пессимист.

Да, ты была виновна временами,

но постоянно виноват был я.

                                                   И дверь

волшебная захлопнулась пред нами.

И навсегда захлопнулась, поверь...

 

 

Карантин

 

Карантинный запах лих,

как лиха эпоха.

...Где-то листья на двоих

валятся со вздохом

между персиков и груш

золотисто-алых.

А у нас на восемь душ

восемь одеялов.

Представляешь ли, дружок,

эту атмосферу?

Разгоняй платком душок

ладана и серы.

Разгребай руками жар —

коль душе неймётся:

раз пошёл такой базар —

огурец найдётся!

Разгоняй кисель-тоску,

разгоняй, не брезгуй.

Пой, что там на берегу

пара тел, как лезвий

тьму пронзающих!

                                 У нас ж —

мыло да верёвка.

Натюрморт, этюд, пейзаж —

говоря с издёвкой.

 

 

* * *

 

Ночью ветер дул. Скрипели двери

третьего подъезда моего.

Ничему теперь уже не веря,

я не понимаю ничего.

Путь, как говорится, подытожен.

И грози перстами, не грози:

всё похоже, друг мой, всё похоже —

мелодрамой тянет и разит.

Мелодрамой, песенкой попсовой,

пошловатой позою дрянной.

Всё похоже, друг мой, всё не ново,

ничего не ново под луной.

Ты проснёшься в среду иль в субботу,

болен или — чёрт возьми! — здоров:

что там ожидается? — Работа.

Ловля слов, товарищ, ловля слов.

Ух, как я бы пел напропалую —

да устал. И вовремя. И в срок.

В тёмных снах томительно целуя

только эти Сорок Сороков.

Не сбежать от русского бензина

в сумасшедшей тряске городской.

...И летит стрела аминазина

в горло, обметённое тоской.

 

 

* * *

 

...И нас примет дыра в свои черви

на исходе весны иль зимы.

И тогда возопим мы:

                                      «Исчезли,

мы исчезли от света и тьмы!»

И поглотит нас постная пропасть,

тот бесформенный хлипкий провал —

о которых пытался ты повесть

написать. Так и не написал.

Лишь уходу трусливому внемля,

отпрыск твой прошагнёт по золе:

потому, что ты предал ту землю —

даже тем, что ступал по земле...

 

 

Голос из февраля

 

Ибо я не надеюсь вернуться назад

к серым утренним лужам,

повторяю вам снова: что сад — это сад,

это яблони, груши.

Ибо я не надеюсь вернуться в ваш край,

под февраль озверелый —

покарай меня, пуля-петля, покарай

моё грешное тело!

Ибо я не надеюсь вернуться сюда,

в самолётное небо,

где, взрываясь, летят в облака поезда —

возвращаю вам хлебы.

С полуужасом дантовым свыкшийся ад

мне покажется раем.

Ибо я не надеюсь вернуться назад,

ибо я умираю.

Ибо я не пытаюсь притронуться вновь

ни к огню и ни к дыму,

принимая, как должное, кровь и любовь,

весны, лета и зимы.

Куст колючий горячим зрачком поглядит,

прыгнет дождь на... качели —

и простит меня почва, и почта простит,

и простят письмочеи.

А как только нахлынет вечерний закат —

тут бы им и проснуться.

Только я не надеюсь вернуться назад

и надеюсь вернуться.

 

 

* * *

 

И когда ничего не останется, кроме

этих страшных минут,

что хоть блеском, хоть треском,

                                хоть воем, хоть кровью

но придут, но придут!

Отпусти меня в вечер холодный,

                                                   дождливый,

в августовскую хмарь —

и случайно в карман урони мне красивый

личный травник-букварь.

Мы намыкались с умными книгами.

                                                            Время

чепухи подползло.

Голубой и оранжевый — с красками теми

мне дружить повезло.

О, какой опускается ливень на крыши!

Прямо Ноев потоп.

Ничего не попишешь, ты слышишь,

                                             ты слышишь —

я почти уж готов.

У заборной канавы, что за два подъезда,

в лопуховой воде,

где берёза гниёт безнадзорной невестой,

жмясь ко мховой звезде.

Потечёт по волнам за страницей страница,

от ручья и к ручью.

...Может, данным манером

                                     к тебе возвратиться

я, мой ангел, хочу.

 

Может, ты эту книжку любила, жалела,

берегла до сих пор,

чтоб упёр — да с глазами твоими и телом —

записной щелкопёр!

Но как ливень гудит.

             Словно встретились несколько ливней

и давай — в унисон.

Я хотел, чтоб ты стала немного счастливей

В эту жизнь, в эту ночь, ну хоть в сон...

 1    2    3

Из неопубликованного

Попытка прощания. Стихи Б.Попова. Рассказ И.Попова об отце

Другие стихи Бориса ПоповаВремя скворцовБратская баллада«Я назвал себя поэтом...»В этом грустном краю

Из неопубликованного

Публицистика

Стихи Б.Попова в переводе Ксандра на украинский

Елена Лещинская. «Поэзия высокого напряжения». О поэзии Бориса Попова

Светлана Гладкова. Главы из будущей книги

  Об авторе. Содержание раздела Бориса Попова

Стихи Ивана Попова

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com