ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Борис ПОПОВ

(05.10.1946 — 20.01.1996)


ПОПЫТКА ПРОЩАНИЯ

 1    2    3    4    5

 

Борис Попов. Ироническая элегия

 

...Пока играется та сцена,

Где шут поет свои загадки,

И гаснут свечи, и венчально

Белеет платье у окна.

Приди ко мне, скажи: «Бесценный,

Смешной мой, горестный и сладкий,

Мгновенный и полуслучайный!»

...И я отвечу — есть цена.

Твой поцелуй, твой тихий, — тихий —

(...пока играется та сцена...)

Всему цена. Одним касаньем

За все заплатишь ты сполна!

Зачем твой волос пахнет дымом,

Кострами сизыми, лесными?

(...дай подышу одну минуту,

а после можно просто жить...)

Твоя душа так нелюдима.

И непосильно твое имя.

(...дай подышу одну минуту,

чтоб стало, чем мне дорожить...)

Пока играется та сцена,

Где монолог довольно мрачен —

Я тихо выйду из партера,

Уже входя в иную роль.

По театральным коридорам

Нырну сквозь сумрак, наудачу —

В мир смеха, шепота и плача!

(...но как узнать к тебе пароль?..)

Пока играется та сцена,

где болен совестью избранник,

Я, ничего не понимая,

Ломлюсь сквозь стены напрямик!

...Приди ко мне, скажи: «Бесценный,

И блудный, и блудливый странник,

Согласно приговору мая —

Ты окончательный старик!»

 

 

Баллада

 

Так нервно улыбается тоска,

так робко подбирается разлука,

так, хлесткая, у самого виска

стрела летит из дружеского лука.

Так день спешит, преображаясь в ночь,

так ночь скользит, одетая без платья,

так мать ревнует собственную дочь,

за воровство наказывая зятя.

Однажды днем, очнувшись, подойдешь

и ты к дыре оконного проема —

и, снегом оборачиваясь, дождь

вдруг подмигнет тебе по-молодому.

Размытый город заревом сверкнет.

И на ступенях каменной Эллады

вновь зазвучит без слов почти, без нот

забытая и древняя баллада.

Я ничего у жизни не прошу.

Она проходит, розы и колючки

бросая и дворцу, и шалашу,

и умнику, и просто недоучке...

 

 

У старого горя

 

Это значит — я был

И несчастлив, и счастлив чертовски.

И сюда приходил,

И садился на мокрые доски.

И следил за волной,

Отдающей смолой и мазутом.

Это было со мной —

Только треснуло, словно посуда.

Это было, прошло

И уже никогда не вернется.

И мое ремесло —

Ловля снов —

Миражом обернется.

Но как тянет в беду,

В чепуховую черную прорву —

Где плюет на звезду

Сероокая стерва-оторва!

Лорелея? — вздохнешь.

Да какая уж там недотрога!

Ни сожмешь, ни согнешь

Ты певунью с клеймом Козерога.

Это было уже,

Лишь однажды такое бывает.

На восьмом этаже

Потихонечку свет убывает.

И забита давно

Та беседка у вешней водицы.

И испито вино —

Дважды прежним вином не напиться.

Что же чайки кричат

О своей инфернальной обиде?

Я ведь сам из волчат —

Только, может, в овечьем прикиде.

Я ведь сам на себя

Насылал то опалу, то милость —

Жизнь и смерть осеня

Черной розой, что в Блока влюбилась.

...Дребезжит старый мост,

Детонируют реи и сваи.

И тепло мне от слез.

Лишь однажды такое бывает.

Это значит — я все ж

Здесь отметил билет и путевку.

И гляжу в эту ложь,

Словно пращур на боеголовку.

Ни за что, никогда

Мне уже не вернуться в былое!

Через «нет» и сквозь «да»

Я с поникшей прошел головою.

Но за маленький круг

Того грешного, нежного ада —

Я отдам все вокруг,

Что вам надо и что вам не надо...

 

 

Почти элегия

 

Ничего мне уже не надо.

И спиною прохладу чуя,

С легким лепетом листопада

Подружиться теперь хочу я.

 

На пустынный, песчаный берег,

Сплошь заросший чертополохом,

Выйду из дому, хлопнув дверью —

Словно в следующую эпоху.

 

Сяду близко к воде —  и тотчас

Загустеет, сомкнётся вечер,

И дожди мою тень затопчут,

Истерзают и изувечат.

 

Отползет моя тень-калека

Умирать в городские клети.

...Это будет в начале века

Или, может, в конце столетья.

 

Поднебесная мгла растает,

Солнце выглянет, лопнут почки.

И история все расставит —

Запятые, тире и точки.

 

Только мне ничего не надо.

Наше дело грустней и проще.

Преждевременным листопадом

Я по душам пройду и рощам...

 

Это стихотворение в переводе Ксандра на украинский

 

 

Иван Попов

«Французский философ писал: Когда пишешь о глупостях, то очень легко сделать толстую книгу». Борис Попов избежал того, что делало и делает Провинцию —  провинцией, и не впал в пускание сентиментальных пузырей, коим страдает большинство его коллег по цеху, вовремя перебравшихся в столицу.

От «провинциальных комплексов», перерастающих в обиды национально-глобального значения, поэта спасает чувство самоиронии, внимательное отношение к духовным ценностям, возводящим быт поэта в статус бытия.

И.Филиппов. «И ты ко мне протягиваешь руки...» (рецензия на книгу «Под знаком Весов»). — «Книжное обозрение» (Москва), 1994, № 44, с. 24.

 1    2    3    4    5

Об авторе. Содержание раздела Бориса Попова

Стихи Ивана Попова

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com