ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Борис ПОПОВ

(05.10.1946 — 20.01.1996)


ПОПЫТКА ПРОЩАНИЯ

 1    2    3    4    5

 

Борис Попов

 

* * *

 

И уходит последнее лето,

Забирая цветы и посулы,

Оставляя последнюю мету,

Словно в раковине — посуду.

 

И уходит последняя встреча,

Губы, волосы, руки, колени,

Постоянно желанные плечи,

Где огонь обращается в тленье.

 

И уходит последняя радость —

Это облако, полумерцанье,

Перезрелого яблока сладость,

Вмиг истерзанная скворцами.

 

И уходит последнее горе,

Жажда мщенья, скольжение, жженье,

И не вывесишь флаг на заборе,

Словно знак своего пораженья.

 

Только тряпочкой очи просушишь.

Боже мой, ты как будто на взводе —

Хотя трезв! Но послушай, послушай —

Все уходит, уходит, уходит!

 

Как незнаемой музыки нота,

Поразительна эта минута:

Ты стоишь на пороге, а кто-то

Все уходит, уходит к кому-то...

 

 

* * *

 

С приближением дня Черной Звезды,

закупаю настой календулы и валерьяны,

потому что делишки мои худы

и горят к непогоде ушибы души и раны.

А на улице слякоть, туман, слюна

Люцифера — коль выразиться покрасивше.

И плывет, истаивая в тоске, луна,

и заходит с одышкой за угол крыши.

С приближением дня Черной Звезды

ветра в поле слышны рулевые весла.

И краснеют на кладбище общих судеб кресты,

и бледнеют кровавых потерь звезды.

Ох, неровная поступь усталого века, стук

неожиданный в дверь, холодок, холод,

реактивного ангела мерный упорный звук,

западающий в душу, как смерть, как любовь, голод...

 

 

* * *

 

Н. Голланду

 

Я по своей бессоннице прошел

Так, как цыганка мне наворожила,

В казенный дом —  и Бога не нашел

В крутых бараках общего режима.

И видел лишь, как ставила зима

Двухъярусные нары у порога,

Где всех слепых укладывала тьма

На хоженую в юности дорогу.

Там распускались листья и цветы,

И пыль плыла. ...Глаза закрою ночью:

И вижу, вижу —  мама у плиты —

Ах, как живая! —  плачет и хлопочет.

Я водку пил, закусывая льдом,

Курил траву, растертую в ладонях,

И в самодельный вписывал альбом

Слова о долге, доблести и доме.

Ожесточенным воздухом дыша,

Я засыпал и в сизых испареньях

Водил рукою без карандаша

По прошлому... Мое стихотворенье

Понятно всем. Как реки и ручьи,

От божества протянутые к бомжу,

Как по паркету чьи-то кирзачи,

Прошли те дни... О чем же я, о чем же

Молюсь теперь? Душа уже пуста.

Я выхожу на улицу украдкой,

И не горит над городом звезда,

Но Марс стоит в кровавой плащ-палатке.

 

 

Дорога

 

Дорога прячется во тьме.

Без света путь —  не путь.

И дело движется к зиме,

И надо б отдохнуть.

Просторы, пропасти, туман,

Ночной магнит огня...

Куда ведешь нас, капитан,

Куда ведешь меня?

Кто указал тебе маршрут,

В каком таком краю —

Встают, поют и розы рвут,

И в сад ведут семью?

Где благодатная страна

Без карточек и виз?

...Идем с рассвета до темна

То вверх, то вбок, то вниз!

Идем, не зная троп иных,

Черна земная ширь.

...Куда ведешь своих слепых,

Незрячий поводырь?..

 

 

Провинциальный романс

 

Где-то на периферии, в драном городе уральском,

Где глядят заместо неба от тоски на потолок,

Жил и я, как говорится, в положении дурацком —

И ни пекарь, и ни токарь, и ни дьявол, и ни Бог.

По утрам вставал с больною головою, очумело

Брился-мылся-одевался, шел по стенке, как слепой...

Вот и прожито полсуток, вот и сделано полдела —

Оставалось, оставалось, только стать самим собой.

Кучевые, кочевые облака ползли на запад,

Пузырились, проливались освежительной водой.

Этот плач и этот хохот, этот дух и этот запах

Забирал я вместе с сердцем на свидание с тобой.

Как по городу чумному, как по улицам безумным

Проходил я, продирался, словно рыбка через сеть!

Останавливался только у витрин зеркальных ЦУМа,

Чтобы с вами потолкаться, чтобы вместе поглазеть.

Квелый оползень асфальта сонно плавился, и важно

Девки зрели на балконах, шла протяжная война

Меж Содомом и Гоморрой, депутаты шли отважно

На трибуну, запевая: «Широка моя спина...»

Я не вмешиваюсь в это. Не эмпирик и не клирик,

Я плевал на свару своры. Только дети и цветы

Стоят мира в этом мире. Пусть провалятся в сортире

Русофилы-русофобы, что наели животы!

Но на стыке двух проспектов замирал я: «Боже правый,

Град железный, поднебесный — что же сделалось с тобой?

И направо и налево, и налево и направо —

Ведь идет уже последний и решительный твой бой!»

Научил нас хваткий гений диалектике по Марксу:

Что повытравили разом, враз хотим восстановить.

Но летят уже сигналы к нам с Венеры или с Марса,

И инопланетный Гамлет шепчет: «Быть или не быть?»

Растреклятый век двадцатый. Только версты полосаты,

Только бесы — молвил Пушкин — только горе на весь свет!

Закрывается сберкасса. Приезжает инкассатор —

Хвать-похвать, а денег нету, денег нету, денег нет!

Кто ворюга? Где обслуга? — Никого, пуста округа.

У дверей сидит с наганом толстый милиционер.

Трупов нет. Ликуй, супруга! Все появится у друга —

Вот мужьям и рогоносцам поучительный пример.

Где-то на периферии, в центре родины чудесной,

На тропинках, на полянках, среди сосен и берез

Я видал такие кина, я слыхал такие песни!

Если вам они приснятся — не избавитесь от слез.

У тебя глаза пустые, очи пепельного цвета!

Я люблю и не надеюсь на ответную любовь.

Просто страх из вен выходит, как из Ветхого Завета

Откровенья Иоанна, предрекающие кровь.

 1    2    3    4    5

Об авторе. Содержание раздела Бориса Попова

Стихи Ивана Попова

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com