ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Иван ПОПОВ


Об авторе. Содержание раздела

ДВОЙСТВЕННОСТЬ БЫТИЯ
(цикл)

 

 

* * *

 

Сиянье маяка слепит мои глаза,

Но зрение к чему решившим бросить якорь?

Сценарий утвержден — и нет пути назад,

Хотя от маяка недолго до маньяка.

Последний в Бездну шаг вновь стал очередным.

Еще, бывает, мрак нашептывает сказки

О том, что на свету все радости бледны;

Но твой волшебный свет я принял без опаски —

Как праздничный салют, двенадцатый удар

И налитый в бокал кагор великолепный...

Быть может, этот путь — опять же — в никуда,

Но если ты маяк — то можно и ослепнуть.

 

 

* * *

 

Всему виною — может быть — усталость,

Отсутствие спасительного сна,

Но для меня внезапно оказалась

Иллюзия реальности равна.

Поэтому решением фатальным,

Хоть предостерегаем был стократ,

Твой образ — изначально идеальный —

Еще и возвести сумел в квадрат.

Сомнительно, что наш Господь конечен,

Но все-таки возможно, коль теперь —

Цитата — серафимам ставят свечи.

Кому молиться, если не Тебе?

Ты, верно, посмеешься над Поэтом:

Убога, мол, фантазия твоя.

Конечно же, не ново — но и в этом

Мне видится цикличность Бытия:

Так образует круг любой отрезок —

Твоим же, впрочем, согнутый умом;

Так Небо и воинственная Бездна

Сливаются в стремлении одном.

И все, что сделать мне теперь осталось —

Отдать свой долг Поэзии сполна...

Мой ангел, мой мираж, какая жалость —

Иллюзия реальности равна!

 

 

ВЫЗОВ

 

Это чувство сильнее, чем ужас грядущей Расплаты

За попытку поверить, что счастье — подарок двоим.

Так Абсурд Бытия превосходит любые расклады —

И процесс, сколько тут ни старайся, неостановим.

Можно думать о лишнем, искать — без надежды — причины

И бежать от себя — но все это не стоит труда,

Потому что слова — как и люди — всего лишь личины

Тех понятий, что Словом вовеки нельзя передать.

Остается залить кровью сердца души полигоны,

Чтоб в грядущем бою счеты с жизнью хоть как-то сравнять.

Вызов принят, но разве я мог поступить по-другому?

Это чувство — сказать откровенно — сильнее меня.

 

 

* * *

 

Разумно считать, что Судьба не способна ко лжи:

Успешно законченный квест неизбежно проигран.

Сомнения — пропасть, но нет ни соломинки ржи —

Лишь только чернеют внизу кровожадные иглы.

Абсурдна возможность того, что еще не финал.

Надежда, устав от кругов, не желает отсрочки,

А Вера, барахтаясь, тонет в бокале вина...

На то и Любовь, чтоб на эти хватило хоть строчки.

Осколки души не собрать по хлопку в Абсолют.

Великая честь — в мыслях снова к тебе возвращаться.

И — знаю — уместней об этом иные споют,

Кому пожелаешь ты дать безграничное счастье.

 

 

ПРОЩАНИЕ С ИЛЛЮЗИЕЙ

 

I.

 

Паломники, жрецы и мертвецы

Вновь сон и явь бросают на весы;

Реальность перевешивает. Горьким

Знамением — мираж развоплощен.

Зато теперь нам ясно, что почем —

Оставим поиск Истины убогим.

Но — тризною реальности другой —

Надетое рукою бесовской

Горит блаженство шапкою на воре.

Игра Судьбы. Игра Добра и Зла.

Иллюзия, хоть душу не спасла,

Но все ж была осмысленнее вдвое.

 

II.

 

Мы бродили тропинками бреда, презрев указатель,

Что, мол, дальше — как ты ни старайся — пути не найти.

Будь то Вера, что двигает горы, иль пошлая затупь —

Но из всякой подобной Иллюзии выход один:

Прямо в мир, что встречает своей развращенной улыбкой,

Обещая роскошный, кишащий соблазнами Ад...

Понимаешь теперь, золотая волшебная рыбка,

Что старуха с корытом — не худший еще вариант?!

 

III.

 

Я приложил все усилия, чтоб перестать смеяться.

Я серьезен, как лев, пожирающий антилопу.

С такой же суровой миною масса иных паяцев —

Наверное, шутки ради — довольно шагает в пропасть.

Встанем же в общий ряд, куда нам укажет номер.

Встретить вместе с народом час массовой истерии —

В том и удел Поэта; но лучше надеть стерильный

Белый костюм и шлем, чтоб не сразу почить в Содоме.

 

IV.

 

Вопиющий в пустыне скончался от жажды,

Даже в грезах предсмертных не слыша прибой...

Я-то думал, Мессией способен стать каждый;

Оказалось, что стать им способен любой.

Я молю Сатану, чтобы выдал мне визу

В одиночную Бездну — вдали от любых...

Откровенно скажу: я вас так ненавижу,

Что — порою мне кажется — мог полюбить.

 

 

ОДА ОХОТЕ КРЕПКОЙ

 

Охоту крепкую впитала

Моя скорбящая душа,

Но литра явно не хватало —

И я безбожно продолжал.

И дивный мир охоты крепкой

Посланцем Неба предо мной

Возник, чтоб я восстал из пепла

И обнаружил Рай земной!

Как хорошо с тобою было

Вдвоем, прекрасная бутыль...

Я знаю, сердце мне разбила —

О, нет! — конечно же, не ты!

Был Демон Утра зол и мрачен,

И говорил, сколь тяжко жить

И что Судьбою нам назначен

Удел влюбляться в миражи,

Что жизнь жестока, бесполезна,

Не говоря уже — скучна...

По льду тончайшему над Бездной

Скитался дух, лишенный сна.

Просил взаймы — но ведь Поэту

Полтинник даст какой глупец? —

Смолил бездумно сигареты

По настроению и без,

И истеричным смехом редким

Взрывался, боль свою кляня...

О, дивный мир охоты крепкой,

Почто оставил ты меня?!

 

 

* * *

 

Мы делаем дела, но в плане тавтологий

Господь Бог Иисус любому фору даст;

Так режиссер Судьбы, уставший от трилогий,

Планирует ремейк — уже в который раз?..

Уснуть бы вечным сном под гром стихийных бедствий,

Но лишь идет пролог — и время выпить чай:

Сценарий утвержден, а ряд причин и следствий

Нельзя одним штрихом порушить невзначай.

Мы — пленники себя, и большего не надо,

Чтоб осознать тщету такого рубежа,

Где не дано понять, кругов какого Ада

На следующий день тебе не избежать.

Но пилигрим устал от долгих путешествий —

И в зеркале уже не разглядеть лица...

Мы — в сущности — мираж, как мне сказал Грушецкий,

Задумался и вновь плеснул в стакан винца.

 

 

ПОСЛАННИКУ ТЬМЫ

 

Тупик неизбежен, сказал бы пророк.

Кто снимет с креста нас и кто нас оплачет?

Приходит посланник; во лбу его рог —

Скорее, ментальный, чем как-то иначе.

Он глушит вино и не может понять

Простого до дрожи людского расчета:

Чем легче на Бога сегодня пенять,

Тем завтра надеяться легче на черта.

Тоска — точно впившийся в разум недуг;

Глаза его, словно глубокие ниши...

Логичная Тьма вызывает испуг,

Коль Тьма от эмоций — понятней и ближе.

 

 

ЗАЗДРАВНОЕ

 

I.

Коль сходить — так с ума, а не вновь по тропе к магазину,

Продолжая банкет, неоплаченный годом назад.

Слишком долго, видать, мы посмертно тянули резину —

То не вспышка Надежды, а только похмельный азарт.

И теперь — столь привычная стужа, бездумная трата

Утомительных дней, завершающих Вечность Твою:

Так Абсурд Бытия превосходит любые расклады.

Что расскажет Господь о сегодняшнем курсе валют,

О бездонных морях, что готовы наследовать Землю,

О непрожитых снах, о бесхозной Своей правоте?

Обезумев от смертных забот, человечество внемлет

Только тем, кто решил, что не в силах ступать по воде.

 

II.

По осколкам души, по ведущим к обрыву тропинкам,

По наглядным примерам падений, по стертым следам,

По спасительным рощам Забвения — гордости в пику —

Мы бродили, покуда неистовый ветер сметал —

Миг за мигом — уверенных в том, что душа первородна,

Что отнюдь не кусок пирога есть конечная цель.

Но, поскольку нельзя круглый год оставаться голодным,

Взяли нас на прицел — и Господь изменился в лице.

Что теперь вялый бред о навеки потерянном Рае,

Коль победа стекла по обвисшим — что плети — рукам?

Новый день — по текущим расценкам — не стоит стараний;

И не важно, что будет потом — не потоп, так вулкан.

 

III.

В пластилиновых снах бессистемно меняются лица.

Отрицание выше, чем бремя посмертных забот.

Даже вольная птица чего-то порою боится.

Расскажи мне о тех, кто законно отправлен за борт;

О кромешных лесах, о волшебной потерянной лани

И оленях, которым даны золотые рога;

Как терзает пропащие души нещадное пламя,

Как — сражаясь за общую цель — наживают врага;

О навязчивых правилах, догмах, налипших на пальцы;

О бездомных котах и старухе с кривою клюкой;

Расскажи мне о том, как любить — и притом не бояться;

Расскажи о петле, чтоб настал долгожданный покой.

 

IV.

Допивая вино, путешественник просит добавки —

Это лишь поначалу казалось, что Чаша полна.

Если миром — цитируя Летова — правят собаки,

То химера меж них налицо безнадежно больна.

Это кажется только, что больно — гвоздями в ладони:

Несомненно, что дальше все будет больнее стократ.

Это кажется только — в бассейне Титаник не тонет:

Время, что и Пространство — никчемный, по сути, догмат.

Надвигается эра дождей, мешанины понятий

И бессвязного бреда на тему из жизни кротов.

Тело хоть и живет при душе, пострадавшей от вмятин,

Но Любовь — это Смерть: ведь неважно, что будет потом.

 

 

ЕДИНСТВО

 

С тех пор, как мы на разных полюсах,

Ничто не изменилось. Ни пингвину,

Ни белому медведю не сказать,

Не разъяснить, как жить наполовину.

А мы живем, и это — Абсолют,

В который нас возводит ни Пространство,

Ни Время, а обыденный союз

В пределах наших душ любви и рабства.

Теперь мы независимы. Но весть

Благая равносильна злополучной:

Мы равно одиноки и — как есть —

Хотя бы в этом вечно неразлучны.

Неживая природа II: Прошедшее Завершенное Двойственность бытия

Об авторе. Содержание раздела — Новые стихи — Избранные стихиСказки Синего НикаИз книги «Осколок декаданса»Из флуда

Стихи — ПрозаСтатьи Пьесы Ваня Попов и Ко.

«Попытка прощания»Раздел Бориса Попова

Портал для камина - электрокамины с эффектом живого пламени.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com