ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Иван ПОПОВ


Об авторе. Содержание раздела

Из рукописи «ОСКОЛКИ ДЕКАДАНСА»

Магнитогорск: «АЛКИОН», 2008

 

 

* * *

 

Что-то такое ушло из света:

Было светло, стало пусто — нету.

Что-то такое ушло из мрака:

Было темно, стало пусто — драка.

Что-то такое ушло из тела,

А ведь когда-то жило и пело,

А ведь когда-то жило и пело,

Только вот небу до нас нет дела.

Ангел слетает по зову смерти,

Души людей забирает к Богу,

Только не может найти, поверьте,

В небо дорогу — а где дорога?

Ангел срезает святые крылья

И на Земле умирает в гневе:

Были ведь люди когда-то, были —

Что же, исчезли в своём же чреве?

Дьявол приходит к заблудшим душам:

«Где же ваш ангел, куда девался?

Истосковался по райским кущам?

Лучше б, дурак, на Земле остался.

Нет уж небес — велика ли беда?

Вот и мой ад вдруг исчез навсегда,

Только к чему мне теперь горевать?

Там я страдал, здесь продолжу страдать».

Что-то такое ушло из света:

Было светло, стало пусто — нету.

Что-то такое ушло из мрака:

Было темно, стало пусто — драка.

Что-то такое ушло из духа

И наступила кругом разруха —

Только работает смерть-старуха,

Даже когда ей косить непруха...

 

 

Баллада

 

Я не тёмный и не светлый, впрочем, даже и не серый,

Потому что даже серый что-то значит в мире грёз,

Даже серый что-то значит — восстают мои химеры

И, оглядывая Землю, льют потоки горьких слёз.

В этих слёзах, тёмных, впрочем, видно то, чего у света

Нет и никогда не будет, потому что не с руки.

Ангел пишет заявленье — ни ответа, ни привета

Не дождёмся мы от Бога — только сводит боль виски.

Зависть корчит нам гримасы, Ложь с усмешкой заявляет:

«Только истина святая поведёт теперь вперёд

Наш народ!» И Жадность мрачно олигархов осеняет

Пресвятым крестом наживы, набирая оборот.

Боже правый, что такое! Позабыли всё святое,

Лишь бармен в своём трактире продаёт студентам ром.

Смерть давно уже забыла даже мыслить о покое,

Потому что нынче пишут не пером, а топором.

Даже нынешние бесы лишь копаются в бумагах,

Потому что люди сами сотворили тьму грехов,

А спасители святые на разбитых колымагах

Видят в людях только злобу, нас считая за врагов.

Что ж Создатель? Беззаботно прозябает он на небе,

Под землёю жутко злится падший ангел Люцифер:

«Что такое? Что случилось? Все мечтают лишь о хлебе,

Лишь о хлебе — где же чувства в этом мире полумер?»

Где же чувства? Сам не знаю. Распустился подорожник,

Но куда ведёт дорога? Впереди лишь пустота.

Молотком попав по пальцу, зло ругается сапожник,

Обвиняя в этом горе только Бога и Христа.

 

 

Торговля с пустотой

 

Виктору Пелевину

 

Торгуя с пустотой, купил я пустоту:

Из пустоты пришёл — и в пустоту уйду,

Но даже пустота уходит в пустоту...

Зачем же отрицать религий нищету?

Однажды вострубил, агонией томим,

В Семь Труб из Пустоты пресветлый серафим.

Услышав пустоту, мир стал навек пустым

И всё живое в нём растаяло, как дым.

Надгробные венки и чёрная зола

Запомнили, что жизнь из пустоты пришла.

И жизнь — лишь пустота, сгустившаяся мгла,

И пустотой всегда, всегда она была.

Торгуя с пустотой, купил я пустоту:

А что ещё купить? Вокруг лишь пустота.

Из пустоты пришёл — и в пустоту уйду,

Но снова я начну всё с чистого листа.

 

 

* * *

 

Д. Лисовому

 

Осень

задумчиво ворвалась

в гимн пролетарского счастья.

Скрипка безжалостно порвала

ухо моё на части:

«Мёртвый — живой,

мёртвый — живой,

всем скончавшимся слава!»

Лишь только часы прозвенели отбой —

скорчилось

римское право.

А я ещё жив —

ещё и пока

литавры моих конечностей

мелодию, взятую с потолка,

стучали

до бесконечности.

 

 

Праздник

 

Лавкрафту

 

Тёмен и мрачен сегодняшний аркхемский полдень,

Ночь ему плед из теней белоснежных связала.

Ангелы неба — их в городе несколько сотен —

Молча домой отправлялись со станций вокзала.

Небо горело лиловым, и призрак усталый

Горним крестом осенял всех вернувшихся к свету.

Крыша собора с усмешкой ехидной плясала,

Зная, что в рай не попасть по чужому билету.

Серые крысы съедали остатки объедков,

Чтобы на следующий день стать добычей котов.

Жители города помнили праздники предков

И потому понимали друг друга без слов.

Ночь опустилась на город, все жители вышли

И собрались в несказанно большом подземелье.

Здесь даже слабый огонь был заведомо лишним,

Плакал разломанный крест над кровавой купелью.

Ночью на город обрушилась дикая буря,

Белые молнии били в просветы домов.

Только какой-то старик, лоб печально нахмуря,

Сидя в архиве, листал кипы старых томов.

Что он пытался в архиве найти — неизвестно.

Только всю ночь просидел он за чтением книг,

Что-то под утро нашёл, улыбнулся помпезно,

Чудом сдержав из груди вырывавшийся крик.

Утро настало, и все возвратились обратно

В город, где ночью не раз начинался пожар.

Вскоре в архиве нашли старика — неприятно,

Странно уставившись в пол, он уже не дышал.

Тёмен и мрачен был праздник служителей ада,

Небо рыдало, крича исступлённо проклятья,

Но в подземелье всё было готово к обряду

И на макушке собора плясало распятье.

 

 

Алхимик

 

Гаснет небосвода свет лиловый,

Бродят тени мёртвых привидений,

И немые молча верят в слово,

Избегая чёрных откровений.

Кажется — закончилась молитва,

Только этой ночью вновь начнётся

Трепетная, красочная битва

Солнечной системы с Чёрным Солнцем.

И, при свете лампы Альхазреда,

Сделав лейтмотивом звук стенаний,

Злой алхимик, жертва полубреда,

Вновь уснёт над книгой заклинаний.

А во сне, печально-полукруглом,

Он увидит дом, что был разрушен,

И проснётся вдруг, кусая губы,

И заплачет, сам себе не нужен.

А наутро весть повсюду грянет:

Чёрное светило затонуло!

Мёртвый капитан из бездны глянет,

Чтоб увидеть гибель Вельзевула.

Праздник пронесётся, словно птица,

И погасит лампу Альхазреда.

Лишь один совсем не веселится —

Злой алхимик, жертва полубреда.

Спит смертельным сном над книгой старой,

Видит дом, покинутый когда-то,

Но из мёртвых глаз не перестанут

Литься слёзы алого заката.

 

 

Любовь Печорина

 

Обычный, ничем не примечательный случай.

Зимний вечер, на часах — шесть тридцать.

«Любимая, сжалься надо мной и не мучай,

Хватит мне твоих постоянных капризов!»

Молчит. Думаю — всё, кончено.

В душе какая-то мёртвая, неестественная усталость.

Всё святое в этом мире настолько опорочено,

Что уже не важно, сколько мне жить осталось.

Вдруг — уходит. Глазам не верю!

Только что была рядом — и вот уже нет.

Невидящим взглядом смотрю на распахнутые двери,

Проклиная этот окончательно свихнувшийся свет.

И тут — озарение. «Я понял, я знаю,

Как покончить с этой зашедшей в тупик любовью!»

Ножом свою душу исступлённо разрезаю,

И невидимые глазу раны сочатся кровью.

Обычный, ничем не примечательный случай.

Зимний вечер, на часах — семь ровно.

«Скажите, больной, вас что-то мучает?»

«Доктор, вас когда-нибудь убивали несказанным словом?»

Об авторе. Содержание разделаИзбранные стихиСказки Синего Ника — Из книги «Осколок декаданса» — Двойственность бытия. Новые стихи и циклыИз флуда

Стихи — ПрозаСтатьи Пьесы Ваня Попов и Ко.

«Попытка прощания»Раздел Бориса Попова

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com