ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Кирилл ПОЛЯКОВ


ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ

Вполне благополучно вырастив дочку и мужа, чувствуя, как жизнь потихоньку испаряется, подобно воде из давно кипящего чайника, она не знала, что делать дальше. Дел-то, конечно, находилось множество, особенно у такой деятельной особы, каковой она считалась. Собственная ее хлопотливость всегда находила себе применение. Не зная нужды, она стала образцовой домохозяйкой, кормила мужа и уже взрослую дочь, вечно занималась уборкой, огородиком возле дома и прочими подобными, необходимыми, но, в общем, не особо нужными делами. Она ругалась с соседкой, гуляла с собакой, таскалась по салонам красоты, посещала солярий, часами болтала по телефону с подругами, которых у нее на самом деле не было, и очень любила посещать врачей и местных целителей, знатоков нетрадиционного лечения. Ни те, ни другие ей ничем помочь не могли, поскольку больной она не являлась, но будучи по натуре своей ипохондриком, она свято верила в их всесилие, и ей становилось легче. Замуж она вышла рано, но мужа давно разлюбила, мысленно изменяя ему в своих фантазиях. Она была чувственным существом тогда, легко заводилась и так далее.

Самым странным аспектом ее бытия являлось, пожалуй, отношение к Богу. Отношения с этим сверхъестественным существом складывались у нее как-то странно. Верить-то она, конечно, верила. Но вот в кого? В Бога, конечно, а может и не в Бога. Она не знала, как его, Бога, звали или зовут. Посещая многочисленные конфессии или секты, она старательно слушала, о чем говорится на их собраниях. Люди там иногда пели, иногда даже плясали, слушали проповеди разных дядек, одетых временами в дорогие костюмы и говоривших с легким акцентом, а то и вовсе не по-нашему. При всем этом она почему-то считала себя православной, впрочем, к ним она ходила тоже. Она читала библию в электричках, а Моуди дома, верила и в экстрасенсов, и в экстравертов, и в экстрачертей, ей вообще нравилось все экстра, поэтому она покупала дорогую косметику и дорогие трусы. В жизни все время экстра не бывает, но она достаточно последовательно подстраивала себя и свое хозяйство под эту несбыточную категорию.

Итак, ее существование в материальном мире катилось размеренно и, вроде, даже насыщенно, но, к сожалению, как это происходит у всех, с годами стремительно набирая обороты. Вот из-за этого, сначала медленного, но неуклонного увеличения скорости движения, такого же мощного, как у дизельного «Мерседеса», ей стало казаться, что собственная ее онтология как-то быстро проходит, а потом будет ненужная старость, а потом будет ненужная смерть. Так, незаметно, эту весьма деятельную женщину все чаще стала охватывать непонятная ей зеленая тоска. Под утро, после бессонной ночи, тоска иногда переходила в глухое отчаяние, которое днем сменялось тихой, незаметной для окружающих грустью. Это не на шутку стало беспокоить ее. Ей, по сути своей, человеку земному, тельцу и стихии земли, собственная эволюция такого плана совершенно не нравилась, и она начала принимать меры.

Первое дело в таких случаях это снотворное, которое ей помогало, но плохо, в конце концов, она уже просто не могла заснуть без таблетки. Потом в ход пошли антидепрессанты, транквилизаторы и все, что попадется под руку. Пить она не решалась. Поглощая таблетки чуть ли не упаковками, она не могла нарадоваться на чудесную современную фармацевтику, достижения которой несколько сдвинули в сторону ее восприятие действительности. Однако, несмотря на все старания знакомых врачей, которые по блату доставали ей всю эту дрянь, сходить с ума как-то не очень хотелось.

Однажды она случайно напилась с очередной псевдоподругой и, водя рюмкой с недопитым коньяком по столу, поделилась, как говорится, проблемами. Подруга неожиданно обрадовалась: «Да, да, — говорила подруга горячо, — у меня тоже почти так все было, слушай, ты Бальзака-то читала?». Она ответила, что читала, да давно, и не понимает, причем тут Бальзак, а не, к примеру, Мопассан? «Мопассан? — переспросила подруга, — такого не знаю. Впрочем, с такой неприличной фамилией он тебе вряд ли поможет. Да и Бальзак, в общем, тоже ни при чем. Ты мужу-то хоть изменяешь?». Она пожала плечами и допила рюмку. Ее немного подташнивало, и хотелось спать. Она не знала, как выпроводить подругу. Та все тараторила и тараторила и наконец, уходя, решительно произнесла: «Муж тебе надоел, вот и все. Найди какого-нибудь дядю на стороне по-тихому, и все нормально будет, точно тебе говорю».

Она попрощалась с подругой, помыла посуду, потом ее вырвало прямо в раковину, а потом она легла спать, и ей приснился инопланетянин, который напускал на нее какие-то космические излучения.

Вскоре после этого примечательного разговора она нанесла дежурный визит к дантисту. Вместо привычного старичка, который обычно производил технический осмотр, на его месте оказался врач средних лет с неопределенно мутными глазами. Тот пояснил ей, что Ивана Израилевича пока нет, а он вместо него. Впрочем, старичка можно и подождать. Она пожала плечами и села на стоматологический трон. Осмотрев все, что ему было нужно, врач сказал, что все хорошо, но надо кое-что подправить. Вздохнув, она согласилась, хотя понимала, что лучше бы подождать Ивана Израилевича. Врач принялся за работу, почти не причиняя боли. Потом стоматолог объявил, что необходимо продолжить на следующей неделе, и назвал свою фамилию. «А как же Иван Израилевич?» — спросила она. «А вы и к нему можете обратиться, я скажу ему», — отвечал равнодушно врач.

На следующей неделе она вновь зашла в клинику. Старичок ее был на месте, да и тот стоматолог тоже толкался в кабинете. Она замешкалась и неожиданно для себя вновь обратилась к обладателю мутных глаз. Когда она села в кресло, врач, вид имея довольно утомленный, сказал, что подойдет через минуту, и ушел в соседнюю комнату. Иван Израилевич, приветливо кивнув ей, почему-то укоризненно покачал головой вслед врачу.

Минут через пять дантист вернулся и сразу приступил к делу. Когда он наклонился над ней, а она прикрыла глаза, сквозь привычный больничный запах его халата, повеяло на нее чем-то совсем дурацким. Ей показалось, что она слышит запах уксуса от врача. «Наверное, — подумала она, — любит пельмени с уксусом и ест их в соседней комнате, морально настраиваясь на работу с пациентом». Окончив свое дело довольно быстро, врач сказал: «Ну, вот практически и все. Вам только необходимо провериться еще через пару месяцев. Так, на всякий пожарный, впрочем, я думаю, все будет хорошо». Дальше он произнес какую-то медицинскую тарабарщину. В кабинете теперь они находились одни, и, уходя, она, немного смущаясь, пробормотала:

— А знаете, может, мы с вами как-нибудь раньше встретимся? Ну, не по лечебной части?

— Давайте, — просто ответил врач, — но только я сейчас не знаю, где.

— Зато я знаю, — она улыбнулась. — Я, правда, замужем, к себе привести вас не могу, но у меня тут пустует одна комнатка в центре.

Они договорились о времени и месте и встретились.

Дело шло к окончанию обеденного перерыва, но врач сказал, что на работу не пойдет. «Что там делать-то?» — спрашивал он вроде как сам себя. Этот любитель уксуса принес бутылку вина и конфеты, она тоже купила вина. Они чокнулись, пока только бокалами, и он пробормотал что-то вроде тоста и лишь пригубил вино.

— Что же вы не пьете? — спросила она. — Не по-мужски как-то.

— А мне и так хорошо, — ответил врач, неожиданно мрачно и слегка запинаясь.

Она сказала, что выйдет ненадолго, и он вяло махнул рукой. Она очень боялась заразиться, а предлагать врачу свои презервативы было как-то неудобно. Поэтому в туалете она побрызгала специальной штукой, куда надо. Когда она вернулась, стоматолог уже спал. Через два часа комнатку надо было освобождать, и к этому времени она его разбудила.

7Так началась эта довольно нелепая и, в общем, ненужная ей связь. «Подобные связи всегда немного смахивают на фарс», — утешала она себя. Денег у дантиста почти никогда не было, хотя она чувствовала, что зарабатывает он неплохо. Встречались они поначалу нечасто, просто особо было негде, потом стали изыскивать разные варианты, ездили куда-то за город и так далее, она стала врать дома. Он оказался развратным, и она не отставала от него, они делали все, на что смотрят в интернете подростки, и немецкие и шведские порнофильмы порой оставались позади их совместной реальности. У ее врача никогда не было ровного настроения. Когда они встречались утром, он веселился и весело богохульствовал. Вечерами он мрачнел и богохульствовал мрачно. Его поведение немного напоминало ей персонажа из сказки писателя Каверина, кажется, она называлась «Песочные часы». Там тоже был бородач с утра добрый, а вечером злой, а может наоборот, она не помнила. Бородач этот вынужден был также регулярно стоять на голове. А стал он таким, потому что его наказала фея.

Через несколько месяцев она узнала, что ее стоматолога тоже кое-кто наказал. Узнала она об этом от доброго Ивана Израилевича, когда как-то поделилась с ним своей тревогой по поводу несколько странного поведения своего дружка. Иван Израилевич очень расстроился. Он несколько раз прошелся по кабинету, потом, отхлебнув из баночки спирта, поморщился и сказал:

— Ты его руки-то хоть видела?

— Ну да. Только мы всегда в темноте, как-то.

— Все ясно. Кремом тональным, собака, пользуется.

— Какой еще крем, зачем? Вы знаете, Иван Израилевич, мне кажется, порчу на него навели какую-то. Какой-то беспокойный он стал, вечерами особенно, дергается все.

— Эх, — вздохнул Иван Израилевич, — не хотел тебе говорить, да скажу. В фей-то злых я не особенно верю, но одна точно есть. Фея Героиня называется, и друг твой тайно ей поклоняется. Впрочем, тайно только для тебя. Как это ты раньше не догадалась?

— А что за фея такая?

— Да какая разница... Судя по тому, что у нас в кабинете уксусом вонять стало, на герасима денег у него уже нет, на чернягу перешел, отсюда и уксусный ангидрид. А как врач и желающий тебе добра человек, скажу, что болеет он. Гепатит С у него, вследствие употребления, как у Филиппа Дика, препарата С. Помрет он скоро, печень ни к черту. Так что, опять-таки как врач, советую, завязывай ты с ним.

Но завязать у нее уже не получалось. Они встречались, она стала покупать для него лекарства, что-то доставать, а он продолжал поклоняться своей фее. Говорить им было не о чем, кроме Бога. Но поскольку оба не знали его настоящего имени, все заканчивалось только туманными предположениями, когда ночью, сидя на крыльце загородной дачи, они вместе смотрели на виток собственной галактики, тянувшийся через небосвод.

Она пыталась избавить дантиста от зловредной феи. Вместе они ходили к колдунам и врачам и вместе страдали. Так начинался ее Млечный путь. Думая, что сама носит в себе нечто, она по ночам думала о нем и старалась помочь на расстоянии. Она говорила с Богом и ходила в его церкви. За всей этой суетой собственные ее проблемы отошли на второй план и постепенно исчезли. Так что в этом смысле давешняя псевдоподруга оказалась все-таки права. Но фея Героиня поддавалась влиянию плохо, стоматологу становилось все хуже, она видела это, но не сдавалась. Шли месяцы, и что-то стало меняться. Он как-то сумел вылезти из той лесной ямы, которую заботливо уготовила ему фея. Он стал работать и почти жить, ну а к ней постепенно вернулась давняя бессонница, про которую со своими новыми заботами она уже стала забывать. Дома постепенно все наладилось, и она поняла, что пора возвращаться к будням. Она стала ходить к другим зубным врачам и перестала звонить своему стоматологу, а он не звонил ей. Она скучала, потому что заботиться ей теперь было почти не о ком. Правда, была еще старая мать, но в другом городе. Она ездила к ней.

Потом, устав ждать его звонков, она позвонила сама, и все покатилось по-старому, и начался новый виток спирали, и тянулось все долго, но с каждым витком немного иначе.

Потом она вынуждена была уехать в другой город, поближе к матери, а с мужем развелась. Врач остался, они иногда встречались, и спираль все крутилась и крутилась. Наконец, она совсем перестала видеть его и перестала ходить к проповедникам, которых тоже оказалось предостаточно в том городе, где она теперь жила.

Через пару лет, случайно оказавшись в местах обитания феи Героини, она по старой памяти зашла к Ивану Израилевичу. От него она узнала, что спираль бытия ее стоматолога оказалась короче ее собственной. Он умер от рака и был похоронен на 6 километре от города. «Сладкая смерь, гепатит С, ты же знаешь». — говорил ей Иван Израилевич.

На его могиле она, наконец, поняла, что у Бога нет никакого имени, и только Млечный Путь, являясь разрушителем галактик, грозно продолжает свое путешествие по вселенной.

Об авторе. Саламандр — Песочные часы — Теория ДоказательствЗабойщикДевятое отделение ПсихофармакологияСпособ убеждения

статьи о ремонте http://ctc-metar.ru/

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com