http://arileo.narod.ru/ 1 2 3 4 ДЕНЬ ПРОЖИТ * * * Моя душа забросила дневник. Она давно готова к новой роли. В блокнот заносит мэйлы и пароли, Очередной выдумывая ник. Ей одиночество осточертело. Она стремится быть поближе к телу. В карманах носит мелочь и ключи, Встает к шести, до десяти ложится, И будущего больше не страшится. В ее покоях радио звучит, И сняли со стены свои портреты Мятежники, художники, поэты. Там только календарик отрывной. День прожит — значит, в мусорной корзине Исчез, и нет минувшего в помине. А будущее определено, И маркер защищает от забвенья Все праздники, поминки и рожденья. * * * Мне бы чего-то незыблемого, простого, Белого или черного, чтобы знать: Есть надежный тыл. Есть важное слово — Истина. Если дважды два — это пять, Я подчинюсь бездумно, беспрекословно, Не пытаясь проверить и доказать. Лишнее беспокойство вредит здоровью. Счастье — в хорошей пище и крепком сне. А систему ценностей я построю На любом заблуждении. Лишь бы не Сомневаться. Что у нас на второе? Крылышки цыпленка в белом вине. * * * Почудится: все тревоги давно забыты, Но всмотришься в зеркало — и обнаружишь вдруг Свой бледный облик, под лаковой кожей быта Едва различимый, и промелькнет испуг На дне фарфоровых глаз, и в полуоткрытом Карминном рте, и в пластмассовом глянце рук. Под маской тщеславия, под надзором рассудка В душе окисляется взрывоопасная смесь Страстей и гордыни — проявление жуткой Природы людской, и битва титанов здесь Покажется вполне безобидной шуткой, Когда на арену выйдут любовь и спесь. * * * Всю жизнь за тенью мнимых истин мчаться И вдруг понять, что мир надежный твой Непрочен, распадается на части, Что ты устал в погоне за мечтой, Не разглядел свое простое счастье И оказался в комнате пустой… Живи спокойно, никого не слушай. Что ни случись — не по твоей вине Произошло. Но ничего нет хуже Посредственности. Ничего больней, Чем в день один прекрасный обнаружить, Что жизнь твоя неразделима с ней. * * * Смысл или вымысел этого мира — Кто это выдумал, кто постарался, Выносил замысел, вымесил глину, Вылепил двух человекообразных, Богоподобных и Богу не равных, Неповоротливых и неудобных? Вот подымается занавес рваный, Только актеры играть не способны И неумелый их кукольник вертит. Значит, закончится пьеса иначе, Значит, еще до полуночи этих Глиняных куколок в ящик упрячут. * * * За мной следит какой-то злобный гений, Завистливый и мстительный урод: Мечты ворует — и без сожалений События кроит наоборот. Нагнал он страху! О грядущих датах Уже боюсь высказываться вслух. Не помогает — даром телепата, Похоже, наделен коварный дух. Покажется: я в двух шагах от счастья — Он тут как тут и счастью крикнет: брысь! Ну, как мне с этой справиться напастью, От вредной недотыкомки спастись? А может, это я ошибки прячу? Обличье беса — только камуфляж, И служит оправданьем неудачам Придуманный зловещий персонаж? А ну, махни раздвоенным копытом! Прости-прощай. Теперь наверняка. Перешагнув разбитое корыто, Беру судьбу нахрапом за рога. * * * Границы мира выхвачены светом Свечи. Здесь существуем ты и я, Две чашки, стол и ряд других предметов, Стена. А дальше — мрак небытия. Вселенная колеблется, и значит, В ней, кроме нас, присутствует сквозняк. Он движется. В какой-то точке начат Его разбег. Там — жизнь. А дальше — мрак. Но если воздух убывает где-то, Движенье продолжается. И так, За шагом шаг, границы тьмы и света Стираются. Вокруг — бездонный мрак. Чем больше расстоянье, тем страшнее. Пугает бесконечность пустоты. Две чашки. Стол. Стена. И мрак за нею. Границы мира — это я и ты. * * * В безвременье, на грани тьмы и света Я постигаю тайный мир ночной. Как призрак, вырастает за спиной Большая тень чужого силуэта. Я вместе с ней расту, и всё вокруг Мне кажется значительным и грозным — Спокойный взгляд предметов, плотный воздух И по карнизу редких капель стук. Так рушится продуманный уют, Так из размеров вырастают вещи. Мне кажется, что в тишине зловещей Они каких-то тайных знаков ждут. Беззвучен дом, и если присмотреться — От ужаса расширен, как зрачок. И жизнь моя дневная в кулачок Сжимается и прячется под сердцем. Её, как драгоценное дитя, Я сберегу в безвременье, на грани, В дверной проём между двумя мирами На цыпочках под утро проходя... * * * Пока бокал, качнувшись от толчка, Секунды долю медлил отчего-то, Беспомощное зеркало зрачка Сужалось в ужасе, вполоборота И локоть отразив, и край стола. Казалось, можно отменить движенье, Но воскрешенье тонкого стекла Осуществимо лишь в воображеньи. Потом, жалея радужный бокал, Осколки я печально собирала, И на паркете выемку рука Нащупала — прощальный дар бокала. Беспечное звенящее стекло На долгие, я полагаю, лета Нахальною отметиной легло На гладкую незыблемость паркета. ____________________ Пусть каждый шаг и вздох необратим, Мы все — набор таких бокалов хрупких, И падая, оставить норовим Свои на теле вечности зарубки. И может, то, о чем пришлось жалеть, — Неосторожность, ужас и смятенье — Переживет на пару сотен лет Забытые спокойные мгновенья. Предновогоднее После продолжительного ненастья Снег настраивает на благодушный лад. За окном — метель, на столе — горячий шоколад, Стимулирующий выработку гормона счастья. Гости все приглашены, куплены всем подарки, И не ожидается никаких чудес, Просто снег летит хлопьями, неожиданно яркий, Белый-белый на фоне медленно гаснущих небес. Просто дни летят, похожие на слипшиеся снежинки. Время, прежде текучее как вода, Превращается в удивительной красоты льдинки, Застывающие в памяти навсегда… 1 2 3 4 | 
