ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анатолий ПИСКУНОВ


ИЗ СТИХОВ, НАПИСАННЫХ ДО 2008 ГОДА

 5    6    7    8    9

 

 

ИТОГИ

 

Ни месяцу морозному, ни маю

не выстрадать итоги наших дел.

Лишь осень подвигает к пониманью,

что есть у жизни горестный предел.

 

Снежинок бесконечное кипенье,

сирени задыхающийся мед

нисколько не добавят нам терпенья,

рождающего выверенный счет.

 

И лишь когда шагами листопада

измерен весь открывшийся простор,

и в глубине пустеющего сада

костры ведут трескучий разговор,

 

тогда и нам задумываться проще,

довольствуясь остаточным теплом,

о юности, за нами вслед подросшей,

и с тихим сожаленьем — о былом.

 

 

ЛИСТОПАД

 

Мерный гул стоит над головой.

Это век ворочает листвой.

Пласт ниспровергает за пластом

жизнь в ее издании простом.

 

Я среди осинок и берез

верую в бессмертие всерьез.

 

Тленно вороватое зверье.

Смертно звероватое ворье.

Равный назначается предел

для бедняцких и сановных тел.

 

Ищешь вечность? Вот она, гулка,

под угрюмым сводом сосняка,

и не успокоится никак

шепчущийся с кем-то березняк.

 

Дубом буду. Буду лебедой.

Колоколом ивы над водой.

Тополем, летящим в облака.

Ну, до встречи ветками? Пока!

 

 

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ДУШ

 

Облезлый отыщется скверик

в угрюмой зеркальности луж.

В бессмертье захочется верить

и в переселение душ.

 

Упрямо считаем ошибкой

синюшную ленту беды.

Останусь я в памяти зыбкой

наморщенной ветром воды.

 

И в зеркале том, у скамейки,

я вдруг обнаружу себя

взъерошенным, шумным и мелким,

не значимее воробья.

 

 

ОЖИДАНИЕ

 

Прическу леса ветром растрепало,

поскольку дело движется к зиме.

Спустилось небо и к земле припало,

как будто что людское на уме.

 

Открытые, с душою нараспашку,

заерзали полки-березняки.

Не так ли полосатую тельняшку

в атаке предъявляют моряки?

 

Невозмутимо выстроились ели.

Надежны, неприступны сосняки,

навстречу серебрящейся шрапнели

зазубренные вскинуты штыки.

 

Уняв осенний трепет и ворону

не слушая, леса угрюмо ждут.

Не просто ждут, но крепят оборону.

А значит, и до марта доживут.

 

 

ЗАПОЗДАЛОЕ ТЕПЛО

 

Нежданно просветлело, развиднелось.

Ненастье словно выронило власть.

И солнца неожиданная смелость

ликующе на землю пролилась.

 

И то, что от осклизлости устало,

безрадостно лежало, тяжело, —

как будто просияло, заблистало

в ответ на запоздалое тепло.

 

Гляди, какие тучи на подходе!

Об оттепели осень солгала.

Но так хотелось нежности природе.

Решилась обмануться — и смогла.

 

 

ПОСЛЕДНЕЕ ТЕПЛО

 

Отпустило. Потеплело.

Накатила благодать.

Все, что лето не успело,

осень силится раздать.

 

Вызревает лютый холод

в сизых зернах облаков.

Но пока тепло. И молод

легкий цокот каблуков.

 

 

ЛИКИ ЛЮБВИ

 

МАТЬ

 

Вначале было слово. Или голос,

которым слово произнесено.

Энергией любви напоено,

сквозь панцирь первозданный прокололось.

Так над собой выбрасывает колос

лелеянное почвою зерно.

 

То слово было с самого начала —

отсчет с него душа и повела.

В нем неизменно музыка звучала,

мелодия участья и тепла.

 

И становилась точною примета.

Затвердевали взгляд и ритуал.

И легкий абрис каждого предмета

значение и цвет приобретал.

 

И раздвигались контуры Вселенной,

и заселялась судьбами судьба.

Так медленно, но верно, постепенно

пустая обживается изба.

 

В Начале было Слово. Это — правда,

ученых возмутившая придир.

...Узка плита, тесна ее ограда, —

за ними ты, создавшая весь мир.

 

 

МАДОННА

 

Поля истории во мгле.

Но если честно разобраться,

то все, что было на земле,

всего лишь смена декораций.

 

Идут века. И в тех веках

живет усталая мадонна

и, стоя на крылечке дома,

младенца держит на руках.

 

Не уяснили до сих пор мы

и, может быть, поймем едва,

что бытие меняет формы,

не изменяя существа.

 

Прикрыв махровым полотенцем

тугой источник молока,

мадонна новая с младенцем

на время смотрит свысока.

 

Закат во всем великолепии.

Гляжу, взволнованно дыша.

Текут века, тысячелетия.

Мадонна держит малыша.

 

 

ЮНОСТЬ

 

На меже весны и лета

ночь легка и день как тень.

От заката до рассвета

задыхается сирень.

 

Бродят юные созданья,

не приверженные злу.

Назначаются свиданья

под часами на углу.

 

Ты скажи-ка мне, подруга,

прямо, без обиняков,

как найти заветный угол,

если столько их, углов.

 

И до вздоха, и до всхлипа

каждый радует из них.

То ль невестой пахнет липа,

то ли тополь как жених.

 

От заката до рассвета

под огнями в небесах

на углу весны и лета

наша юность на часах.

 

 

СТОЖАРЫ

 

Опрометчивая ночь.

Обольстительная речь.

И себя не превозмочь,

и тебя не уберечь.

 

Нет вины ли, есть вина...

это, в общем, все одно.

Заплатить за все сполна

в нашей жизни суждено.

 

К электричке опоздать.

В стороне блуждать чужой.

И Стожары опознать

обмирающей душой.

 

 

МОЛОДКА

 

Покачивает бедрами,

вышагивая с ведрами.

Дугою коромысло, и

напевчик

легкомысленный.

 

По тропочке, по узенькой,

восходит

от реки.

Балдеют, как от музыки,

юнцы и старики.

Идет она, не прячется:

в селе — как в туфле гвоздь.

И знойным телом

платьице

просвечено насквозь.

 

И, как на солнце, щурится

на кралю местный сноб.

И глупо квохчут курицы.

И по спине озноб.

 5    6    7    8    9

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com