ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анатолий ПИСКУНОВ


ИЗ СТИХОВ, НАПИСАННЫХ ДО 2008 ГОДА

 5    6    7    8    9

 

 

РОДНИК

 

Из-под корней, камней замшелых

сочится крохотный родник.

Из тьмы немыслимой пришелец

на свет нечаянно проник.

 

И вот он тычется в ладони

слепым, доверчивым щенком.

И мир запруд, плотин и тоней

ему пока что не знаком.

 

Еще не знает русла толком

и так чиста его вода.

Но с каждым ливнем и притоком

растет и движется туда,

 

где лозняки к волне приникли.

Где солнце с ветром заодно.

Где стать ему рекой великой

и к морю выйти суждено.

 

Туда, где ширь, тоска, свобода,

закат огромен и суров,

и празден облик теплоходов,

и хищен профиль крейсеров.

 

 

УТРО. ДЕНЬ. ВЕЧЕР. НОЧЬ

 

 

УТРО

 

Еще не слышно голоса дневного.

И пасмурно, и тихо, и тепло.

Как будто утро взвешивает слово,

какое бы оно произнесло.

 

О месте — том осколке мирозданья, —

чью пыль сейчас на обуви несем.

О времени текучем. Обо всем.

И каждый миг рассветного молчанья

заметен, осязаем и весом.

 

Мы движемся — летим или бредем, —

отдав себя дорогам и кликушам,

когда б остановиться и послушать

вот эту тишину перед дождем.

 

 

ПОСЛЕ НЕНАСТЬЯ

 

К полудню плавно тучи разошлись.

Так театральный занавес отходит.

Открылись

ослепительная высь,

и даль, и капля каждая в природе.

 

Как славно, что ненастье позади.

Хотя тут ничего и нет такого,

но песня занимается в груди —

мелодия, сбежавшая от слова.

 

Воспел бы я, умей, конечно, петь,

окрестность и заоблачную область.

Я кисть бы взял, сумей запечатлеть

обласканную красками подробность.

 

Объяты солнцем улица и двор.

И даль ясна, и день такой хороший.

И перед самым домом косогор

ликует, одуванчиком поросший.

 

 

ПОЛДЕНЬ

В.Д. Вильгельму

Спокойно и просторно в мире было

и видно высоко и далеко.

Неудержимо лето уходило.

Так на огне сбегает молоко.

 

Куда-то за безвестные селенья,

за край земли, который незнаком,

июля шелковистые мгновенья

высотным относило сквозняком.

 

На землю тень от облака ложилась,

и трепетала встречная трава.

И веяло забытым, и кружилась,

как будто молодая, голова.

 

 

ПОД ВЕЧЕР

 

Дождь не искал иные адреса.

Стучался к нам, назойлив, бесконечен.

И лишь когда осталось полчаса

до сумерек, ушел он. И под вечер

высокие раскрылись небеса.

 

И солнце так поспешно просияло,

как лишь живое может просиять.

Как будто торопилось излучать —

и то, что прежде, может, недодало,

и что еще придется недодать.

 

 

В ПЕРХУШКОВО

 

На долгий день окончится лимит,

отпущенный светилом и судьбой.

За лесом электричка прогремит

и звуки все утащит за собой.

 

Такая тут нахлынет тишина

и простоит до самого утра,

что, кажется, повымерла страна,

густого не считая комара.

 

Забыты мы и миру не нужны.

И нам он чуждым кажется, пока

за городьбой зубчатой сосняка

беснуется шаманий глаз луны.

 

 

ПОД ЛУНОЙ

 

Протянулась в небо пуповина —

голубая, тонкая, тугая.

Соловьев запела половина,

половина замерла другая.

 

По земле и тротуарной плитке,

смутные, как детское влеченье,

стлались виноградные улитки

запятыми в графике вечерней.

 

В мимолетной хмаре потонуло

слюдяное лунное свеченье.

Как реки придонное теченье,

сквозняками в мире потянуло.

 

Расторопно, ровно, будто пламя,

загудели клены с тополями.

Все знакомо, родственно и мило.

Потому и сердце защемило.

 

Слов происхождение туманно.

Что сказать хотели, неизвестно,

почему-то называя малой

родину, которой в сердце тесно.

 

 

В МИРЕ

 

В мире медленных ночей,

где луна над головой,

то, мне чудится, я свой,

то, мне кажется, — ничей.

 

В мире малых скоростей

засыпает шар земной.

То ль скрипучий коростель,

то ли кто-нибудь иной

на листе и бересте

ворожит над тишиной.

 

В мире милых мелочей,

кукол, мишек и мячей,

засыпает детвора.

Птицы спят — и мне пора.

 

 

НЕЗДЕШНИЙ СВЕТ

 

Резкий нездешний свет

в окна плеснулся, в лужи.

Лиц у прохожих нет,

лишь первобытный ужас.

Ясно ли, почему

 

рык исполинский грома,

блеск, изорвавший тьму, —

сызмальства все знакомо?

 

Будто, бредя из снов

и вековых становищ,

трубный издало зов

стадо былых чудовищ.

 

Это пришла гроза,

рвет на себе рубахи,

в наших ища глазах

предков слепые страхи.

 

Как паникует мозг,

если внезапно брошен

молнии ломкий мост

между живым и прошлым.

 

 

ПАМЯТЬ

 

Столько в чулане своем берегу

хлама невиданной пробы.

...Синие тени на белом снегу.

Словно резные сугробы.

 

Негде хранить, а выбрасывать жаль:

копится мелочь любая.

Солнце. Февраль. И слепящая даль,

белая и голубая.

 

Рухляди груды в моей кладовой —

уйма сокровищ таится.

Бездна лазурная над головой.

Сизая сиплая птица.

 

Тесен деревьям оклад серебра.

Время навеки застыло.

Все это было как будто вчера.

Если когда-нибудь было.

 5    6    7    8    9

Об авторе. Новые стихиСтихи 2009 г.Стихи 2008 г. — Стихи, написанные до 2008 г.

брусчатка классика купить

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com