ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Елена ПЕТУХОВА


Рассказы

Федорино горе

 

10.00. Федора просыпается, с детской непосредственностью трет глаза, потягивается и пытается вспомнить: плохой или хороший ей приснился сон? Но он ушел безвозвратно, и она решает для себя, что все-таки хороший: иначе как объяснить то, что пробуждение ей подготовил теплый весенний луч, а не свирепый грозовой раскат?

11.00. Федора поднимается с кровати и не метясь попадает ногами в мягкие тапочки, которые в кои-то веки — о чудо! — оказываются прямо под кроватью. Еще один хороший знак.

11.15. Федора завтракает. Яичница пригорела, а хлеб слегка заветрился, но она-то знает, что и это неспроста: наступивший день сулит ей радость, а за нее всегда приходится чем-то расплачиваться. Сегодня высшие силы к ней особенно благосклонны и берут совсем небольшую плату — значит, можно будет теперь расслабиться и не ждать уже подвоха.

11.30. Долгожданный звонок! В трубке — его голос. Он говорит, что только что проводил свою знакомую — они вместе допоздна записывали на магнитофон ее песни, немного переборщили со спиртным и ей пришлось остаться у него на ночь. Спрашивает, когда Федора к нему приедет и вскользь замечает, что никакого интима у него со знакомой не было. Федора растрогана его честностью: не каждый мужчина признался бы своей девушке, что накануне у него ночевала другая! Да и не каждый сможет, будучи в подпитии, обойтись без поползновений... Наверное, это потому, что он ждет Федору и думает о ней...

11.45. Федора вертится у зеркала и с досадой замечает про себя, что погода пока не позволяет надеть короткую юбочку в облипку, а модная кожаная курточка, без которой пока холодновато, уже потрескалась в нескольких местах и создает впечатление небрежности. Впрочем, он ценит ее не за это. Тем не менее она достает припасенный «на выход» флакон дорогих французских духов. Частенько, стоя у зеркала, она раздумывала: достойна ли ситуация, да и сама она — сегодняшняя — этого необыкновенного аромата? Ныне она решила для себя, что — достойна.

Она натягивает на себя недавно приобретенные брючки и гадает о том, получит ли свою порцию комплиментов по поводу этой обновки.

12.15. Федора трясется в тесной маршрутке и предвкушает момент долгого поцелуя в прихожей, урагана, который настигнет их после... И вспоминает, что давным-давно, когда она еще общалась с ним только по-дружески, он рассказывал ей о своей вчерашней гостье. Девушка занимала его воображение, хотя не отвечала взаимностью. «Это как огни на болоте — ты следуешь за ними, как за призраками, но никогда не дойдешь до них», — мечтательно сказал он тогда.

Легкий укол ревности заставляет на мгновение сжаться сердце Федоры, но уже через мгновение приходит мысль, что учитывая это обстоятельство, ночь платонических отношений — его человеческий подвиг. «Вот он какой у меня! — думает она. — А ведь нелегко небось ему пришлось! Такой соблазн!». Следом приходит понимание того, что, если бы девушка по-прежнему для него много значила, он вряд ли захотел бы видеть после нее Федору.

13.15. Федора подходит к его дому и пытается вспомнить код. Последний раз она была здесь две недели назад и вряд ли бы появилась вновь, если бы не соскучилась и позавчера не отправила ему игривую sms. Но так и должно быть: он творческий человек, а следовательно, ему положены запои и уходы в нирвану. Ждать банальных ухаживаний и элементарного внимания здесь не приходится, потому что он — не элементарный, он — сложнее.

Интересно, удобно ли позвонить с мобила и уточнить код? Федора набирает телефонный номер. Все правильно — код 69, квартира 13. Подходящий набор цифр.

13.20. Открывается дверь — и она видит его. Губы впиваются в губы. Непродолжительный диалог. Нет, обновки не заметил. Объятия, снова долгий поцелуй... Его руки шарят по телу... Вот она — долгожданная минута! «Что-то новенькое... на ощупь... брюки из какого-то другого материала... Да?»

Федора счастлива.

13.40. Он отвернулся, но Федоре это не кажется странным: она читала книги по психологии и знает, что человек может повернуться спиной только к тому, кому безоговорочно доверяет. Особенно в такой ситуации. Но ей хочется видеть его глаза. Она переворачивает его на спину и нависает сверху, они разговаривают, потом она ложится головой ему на живот, и они продолжают беседу... Она внимательно слушает его, но почти не вникает в суть того, о чем он говорит: Ей все равно непонятны те умные слова, которые он употребляет, и ей не ясно, зачем он так кипятится, когда говорит о далеких от переживаемого момента вещах... Он рассуждает об обществе, политике и своем месте в этой жестокой системе... а она просто слушает его — потерянного, а потому озлобленного на целый свет большого мальчика — и испытывает к нему почти материнские чувства... И еще ей очень нравится прижиматься ухом к его телу и слышать каждое слово как бы изнутри... «Моя мягкая говорящая подушка...» — она блаженно и глупо улыбается.

18.00. Они на кухне. На сковородке жарится что-то ароматное, а он тем временем затевает почистку картошки. Она задумчиво смотрит ему на ноги: он такой уютный и беззащитный в этих домашних тапочках... Кто знал еще месяц назад, что она сможет когда-нибудь увидеть его таким? Пожалуй, только ради этого стоило начинать эти пугающие поначалу отношения...

Она предлагает свою помощь, но он благородно отказывается. Он сосредоточен, и явно уделяет процессу борьбы с картофельной кожурой гораздо больше значения, чем тот заслуживает. Он чистит картошку медленно, уйдя в себя и практически не реагируя на внешние раздражители. На Федору.

18.30. Он ставит Федоре фильм, чтобы она не скучала, пока он возится с приготовлением ужина. Видео тут же, на кухне, и они иногда перебрасываются мнениями о том, что на экране. Но Федору не увлекает сюжет; ей интереснее наблюдать за его манипуляциями — это так забавно и трогательно! Ее внимание привлекает также беспорядок, царящий на столе. Вопроса о том, чем он живет, уже не возникает: он поэт, а масса беспорядочно ссыпанных в кучу листов — его черновики. Содержание верхнего листка она даже может прочесть — надо лишь слегка скосить глаза. Что она и делает. На листе — стихи, в которых фигурирует имя вчерашней визитерши... Федоре становится жутко, возникает порыв вырвать нож и искромсать последовательно: ужин, его, себя... Но на подмогу приходит гениальная мысль: а чье имя он должен был вворачивать? Она — Федора. Поэты не пишут о Федорах. А имя той девушки замечательно рифмуется и не вызывает вопросов... Федора тихо вздыхает. Она прочла чужое, то, что ей не показывали, она влезла в то, во что ее не впускали, — так на кого обижаться?

21.00. Федора собирается домой. Она живет на другом конце города, и ей боязно возвращаться слишком поздно. Его район темен и зловещ: ей кажется, что из каждого куста на нее глядит чей-то недобрый взгляд. Мир что-то замышляет против нее в тоскливые вечера, когда она возвращается от него.

Она просит его проводить, хотя и чувствует неловкость за свой детский страх. Но он мудрее: он говорит о том, что вдвоем всегда сложнее убежать, что на пару скорее нападут, чем на девушку, потому что желающие почесать кулаки ищут именно мужчин для поединков, в конце концов, что он и сам боится...

И она снова испытывает к нему нежность. «Какой ты у меня ранимый!» — думает она и про себя решает, что и правда убежит, если что, от нападающих, а вот его отбить вряд ли сможет.

21.15. Она возвращается от него темными переулками и гадает по светящимся окнам домов: счастливы ли живущие за ними? И в это время она счастлива, потому что знает, что он ей может еще позвонить, и не раз... А если и не позвонит — она сама напомнит о себе. Ей же так уютно с ним, он так вкусно готовит и так нежен... Главное — что он есть.

И еще ей отчего-то хочется, чтобы на нее напали. Тогда, избитая, и, возможно, изнасилованная, она могла бы вернуться к нему — и заснуть рядом, и всю ночь слышать его дыхание... Тогда он не сможет ее выставить на улицу и даже пожалеет, пригреет, а у нее самой будет оправдание: она не навязалась, просто так получилось...

22.30. Федора добирается домой и перед сном долго ворочается, вспоминая прожитый день, после чего засыпает, зная, что ничего плохого ей не приснится. Она чувствует себя защищенной.

__________________

10.00 Я просыпаюсь и понимаю, что я — не Федора, а скорее Федура, а приснившийся мне только что сон был дурным.

То самое

...будем близкими чужими:

возможность уйти — уже повод остаться.

   из репертуара гр. «Сегодня ночью»

Я забываю твое лицо каждый раз, когда ухожу от тебя. И каждый раз, приходя к тебе, знакомлюсь с тобою по новой. Ты понимаешь это и не обижаешься на меня за такую «забывчивость», потому что и сам знаешь, что любовь — это очень опасно. А вчера ты предложил назвать то, что между нами — ТЕМ САМЫМ. Чтобы отойти от штампов и затертостей... или — чтобы быть честным?

Как бы то ни было, после твоих слов я присмотрелась к окружающему миру и поняла, что любви и нет. Есть бесконечное ТО САМОЕ. И принялась играть с миром в интересную игру, заменяя слово «любовь» — во всевозможных его значениях — на «ТО САМОЕ».

Я тебя ТО САМОЕ. Но есть еще один. И когда я с тобой, я говорю о нем, а когда с ним — не могу удержаться и не упомянуть тебя. Отчего? Может, вы нужны мне в равной мере? Значит ли это, что я и его — «ТО САМОЕ»? Вряд ли... его я уже не ТО САМОЕ. А ДРУГОЕ. Для него (под него) я выдумаю новое слово...

Признайся: ты предложил мне играть в «то самое» за этим? За тем, чтобы я поняла наконец, что каждый человек достоин своего, специально под него придуманного слова? Когда я думаю об этом, я чувствую ТО САМОЕ к тебе особенно остро.

А вот, допустим, предки... родители то есть. Я ведь знаю, что они меня однозначно ТО САМОЕ... Почти как ты. Только вот с тобою ТО САМОЕ приятнее на порядок, а с ними — очень больно. Получается , что снова надо выдумывать новые слова-определения... Это заводит, заставляет сердце биться быстрее, вырабатывая адреналин. Кажется, я боюсь того, что могу придумать...

И зачем я ввязалась в эту игру? Как просто было бы обозначить все затертым словом «любовь» — и смириться с тем, что оно имеет бесконечное множество значений?

Но нет. Поздно. Я уже успела понять, что целью любого нормального человека в этом мире является жить в ТОМ САМОМ и согласии. В согласии — с ТЕМ САМЫМ. Так и живем...

09.10.2003

 «Житие поэта»«Мистификатор»  — «Кролики — это...»«Открытое письмо матери». «Круг» «Философия безответственности» — «Федорино горе». «То самое»

Лирика

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com