http://petu-elena.narod.ru Кролики — это не только... Я стою в толпе журналистов посреди недавно открывшегося супермаркета. Все вокруг излучает уверенность в завтрашнем дне — сытом и благоустроенном. Пестрые коробочки причудливой формы, изящные флакончики, деревянные бочочки с вином, мягкие игрушки — весь этот край изобилия действует магнетически. Кажется, пока ты здесь, тебе ничто не страшно. Наверное, поэтому покупатели не спешат выпадать из этой сказки и пользуются своим правом беспрепятственно любоваться ее интерьерами. И мечтать. «А что если купить совсем чуть-чуть мидий? — слышу я голос справа... — Надо же когда-то попробовать...» Оборачиваюсь и вижу — неопрятная полная женщина средних лет мечтательно смотрит на старушку, сосредоточенно копающуюся в кошельке... «С ума сошла! А потом — лапу сосать?» — бурчит та, и я чувствую, как медленно потухает огонек в глазах неопрятной, как мысленно перечеркиваются ею нафантазированные только что рецепты — один за другим... Впрочем, ненадолго — она кидается к другому прилавку и пытается уговорить консервативно настроенную мать на что-то попроще... Как ребенок прямо. Перевожу взгляд на хозяина магазина... Он чувствует себя как рыба в воде и явно находится в эйфории. Размахивает руками, описывая перспективы развития супермаркета, шутит, делает молоденьким журналисткам комплименты... «Вы уж совсем-то не ругайте меня в своих журналах...» — кокетливо улыбается он, но отчего-то кажется, что ему глубоко наплевать на то, что там в очередной раз набрешут эти шавки-писаки. Они в свою очередь жадно ловят цифры, вылетающие из его уст, и фиксируют их — кто на диктофон, кто на бумагу... У них свои цели — выбить как можно больше конкретики, раскрутить директора на обнародование как можно более сенсационных данных. Это игра такая. Взрослая. Зря я отвлеклась. Снова пролетела мимо премии. Мы переходим в другой зал — «конфетно-кондитерский»... Ух и сладкий же ты, директор! Ну и хлюст! Прохвост просто! Почти купил... Интересно, это у тебя природное обаяние — или ты речь три часа перед зеркалом репетировал? «Ой, а это зачем?» — раздается голос самой молоденькой журналистки. Все взоры устремляются на нее. Глупенькая, правил не знает: нельзя перебивать директоров, когда они информацию расточают. Собьешь настроение — потом самой придется додумывать, что он там «говорил»... Но недоумение в глазах журналистской братии моментально сменяется умилением: девчонка нагнулась над клеткой с живым кроликом. На клетке — надпись «Кролик Пупсик» и чуть ниже — «Просьба кролика Пупсика конфетами «Золотой петушок» не кормить!» Чуть поодаль — попугай Ипполит, который отчего-то так же точно «не любит» конфеты «Рафаэлло», и рыбки, которые, судя по отсутствию надписей на аквариуме, жрут все, что им дают. Директор распрямляет плечи... чувствуется, что это его звездный час. «А это — кролик Пупсик! Я на него капусту списываю!» — и, с удовольствием наблюдая, как до нас доходит его шутка, добавляет: «25 килограмм уже списал!» «А если серьезно?» — в глазах девчонки — неподдельное любопытство. Дура. Не о кроликах же ты в экономических изданиях писать будешь! Хотя... «А кролики — это не только ценный мех... — продолжает директор. — Это еще и денюшки. Детки, которые читать умеют, у мам спрашивают: «А почему Пупсика нельзя кормить конфетами?» А наш консультант тут же отвечает: «Потому что они такие вкусные, что Пупсик вечно ими объедается!» И в восьми случаях из десяти дитя «раскручивает»-таки родителей на эту покупку, будьте уверены! А в следующий раз дети сами просятся в этот магазин — как бы и магазин, и зоопарк в одном флаконе... А они же — самые главные наши покупатели! Такую истерику иной раз закатят, что... попробуй не купи!» Во время этой тирады к прилавку подходит пухленькая девочка лет пяти, одетая в миниатюрные джинсики, крошечные туфельки на небольших каблучках и топик на бретельках. А в волосах — точно такие же банты, какие на мне были когда-то... Она «прилипает» к клетке с кроликом. В глазах — интерес и азарт. Кажется, еще немного — и начнет с ним разговаривать. Странно, что не задает взрослым никаких вопросов. Неправильный ребенок. И эти банты... в сочетании с прикидом... Ох уж эта мода наряжать детей как маленьких фотомоделей! Размышляя таким образом, я все же ловлю отдельные фразы из того, о чем вещает директор. И вдруг слышу какой-то странный, казенно-безжизненный голос, явно неуместный в этой ситуации: «И на сколько процентов это животное позволяет увеличить объем продаж конфет?» Мне требуется не менее десяти секунд на то, чтобы понять, что это мой голос. И почему-то становится страшно. «На 27,7%», — весело «стреляет» в меня заготовленным ответом директор. И страх уходит. Я гляжу на девочку. Она радостно улыбается кролику, и мне кажется, что он улыбается ей в ответ. Она счастлива, потому что не поняла смысла долетающей до нее беседы. А я счастлива, потому что добилась реальной цифры и смогу насытить теперь ею статью... Мой редактор будет мною доволен. Ровно на 27,7%. «Житие поэта» — «Мистификатор» — «Кролики — это...» — «Открытое письмо матери». «Круг» — «Философия безответственности» — «Федорино горе». «То самое»
Лирика |
