ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Елена ШУВАЕВА-ПЕТРОСЯН


ФЕВРАЛЬСКОЕ СОЛНЦЕ

Окончание. Начало здесь.

Глава 4

Для любовников утро приходит всегда неожиданно. Рассвет кровавой рукой осторожно поцарапал в окошко. Мир, пробуждаясь, наполнялся звуками, желанными ли или нежеланными, но они оповещали, что этот самый мир еще жив, еще не допета его песенка.

Гия открыл дверь своим ключом, немножко замешкавшись в коридоре, спотыкаясь о ботинки. Прошел в комнату. Тишина. Не полетели вазы, не перевернулся стол, не ударилась о стенку табуретка, не послышались тумаки и злостный мат, как это часто бывает, когда муж обнаруживает жену в объятиях любовника. Гия сел на стул в углу комнаты и спокойно рассматривал томное пробуждение Розы. Вынырнула белая нога из под одеяла, другая... Женщина сонно потерла глаза, позевывая... Взлохмаченная голова повертелась из стороны в сторону: гимнастика для шеи... Сколько раз он уже видел эти утренние процедуры?!!! Сейчас она встанет и включит телевизор: и начнется «Доброе утро», «Новости», «Семейные узы»... А были ли они у них, эти самые семейные узы?!!! Вряд ли... Она всегда считала, что подобрала его, беднягу, из сострадания, приютила, пригрела, накормила, одела... А он ведь был и не такой уж бедняга, из рода грузинских князей... дом — целый замок в Кутаиси оставил, с серебряной и золотой посудой, огромными хрустальными люстрами, пушистыми коврами... И мать... И все ради нее, недостойной. Комок обид подкатил к горлу... Ах, если бы она поверила в него, в его силы, в способность самому содержать семью, не упрекала постоянно никчемностью, у него была бы цель, он бы знал к чему стремиться... Бог подарил ему золотые руки мастера, он был и ювелир, и строитель... Дача с резными перилами у одной «звезды» — его работа, заплатили — хорошо заплатили... Так мало ей, всего мало... Тратит все исключительно на себя, а потом побирается у соседей, пытаясь наскрести на бутылку дешевой водки сомнительного производства. Зиночка, продавщица ближайшего магазина, всегда такую держит под прилавком... Для нее... Из чего эта водка? Черт ее знает... Может, спирт разбавленный или бодяга какая. Некоторые травятся, выпив эту дрянь, но почему не она? Нет, он не желал ей смерти, хотя должен бы после того, что вытворяла она. Как плевала она в его душу, нет, блевала... как на палас...

Роза встала. Зашевелился волосатый Хаким, причмокивая губами. Открыл заспанные глаза:

— Ты кто? — уставился на Гию.

— Хрен в пальто, — представился тот. — А ты?

— Я... я... так... проходом... мимоходом...

— Через постель моей жены? Хотя, не суетись... это уже не имеет значения.

Хаким все же встал, спешно оделся и ушел. Роза не останавливала его, просто молча вышла за ним в подъезд. Они долго разговаривали на улице.

 

Глава 5

Монотонное «тик-так» отравляло, разливаясь по всей квартире, как яд по организму. Гия вышел на кухню и увидел сидящую на стуле по-цыплячьи Венеру. Она боязливо поежилась. Он простецки сказал:

— Привет, мышонок. Я — дядя Гия.

— Добр-рое утро...

Через пять минут они болтали и смеялись, как старые друзья. Может, в прошлой жизни они были соседями (хотя... вряд ли, таковые не всегда дружны) или братом с сестрой, а может, мужем с женой, кто знает. Природа не сохранила нам дар помнить, кем мы были тогда... тысячу, пятьсот, сто лет назад. Он, добрый, наивный, всю жизнь искал в людях понимание, душевную чистоту; она, юная, светлая, искала то же самое, но оба находили лишь липкую, всепристающую грязь. Вопрос «зачем их судьба столкнула в этой маленькой кухоньке» был бы неуместен. Венера впервые была откровенна, Гия впервые был безоблачно весел. Казалось, весь рай сосредоточился на этих двух кособоких стульчиках около стола. Гия сварил густой, ароматный кофе. Выпили. Черный осадок покрыл дно чашки.

— Не мой, Венера, щас я тебе погадаю... Нет, лучше по руке.

Он осторожно взял ее узкую ладонь в свои, большие, шершавые... Сосредоточенно попытался размотать спутанный клубок линий:

— Девочка моя, ты так молода, а руки у тебя старой женщины... будто ты сто жизней прожила-промучилась... Но... все будет хорошо, поверь, — он вымученно улыбнулся. Венера хорошо знала, что тот, кто профессионально гадает, никогда о плохом не говорит, а Гия не сказал даже о хорошем, только «все будет хорошо».

Он держал ее ладонь в своих руках, когда в квартиру ворвалась бой-Роза. Она бы, без промедления, сразу же накинулась бы на мужа, но их «рука в руке» ее остановила. Взгляд остекленело остановился, лицо постепенно наливалось кровью: сначала уши, потом щеки, нос, лоб. Казалось, ее волосы зашевелились от подозрения:

— Ах ты, мерзкая шлюшка, пригрелась под моим крылышком! — накинулась она на Венеру. — Я к ней со всей-то душой, а она... Вон отсюда! Она схватила девушку за волосы и поволокла к комнате. Ярость придает человеку силы, ровно как и страх... Гия, это случилось, наверное, тоже впервые, мертвой хваткой вцепился в шею жены:

— Не смей ее трогать — она же ребенок совсем. Это не то, что ты подумала. А вот я должен был поговорить с твоим...

— С моым, именно «с моым», потому что ты болше здэсь нэ жы-вешь, — сказала она, выворачивая слова на кавказкий лад. — Эта тварь останется, если ты больше здесь не появишься.

Гия кивнул головой в знак согласия и удалился. Разум малевал планы, как же «спасти» эту девочку, а сердце твердило: «Забери ее сейчас». «Но куда?» — спорил он с ним.— «Мне самому некуда пойти...»

Роза закрыла дверь.

— Олька, ты слышала, ты слышала...!?

Оля, продолжая красить ногти, сочувственно гримасничала. Плевать она хотела на теткины проблемы с высокой колокольни, но... жить-то нужно где-то. В данный момент ее мир стоял не на трех китах, а на розиной спине и плечах любовника, сорокалетнего женатика, о существовании которого Роза подозревала, но молчала, а если и говорила, то только восхищалась девственной чистотой племяшки, которая порой была щедра и подкидывала деньжат на бутылку. Так и жили — душа в душу... Негативную энергию Роза сбрасывала только на мужа и быстро сменяющихся жильцов-постояльцев.

 

Глава 6

Венера, завернувшись в пушистый плед, стояла у окна в комнате. Она видела, как уходил, ссутулившись, Гия, разогнал стаю воробьев, клевавших семечные ошурки. Он уходил, как надежда, и ей казалось, что жизнь кончена, что так она и умрет — в этой серой, вонючей конуре. Может, это был страх от предстоящего разговора с хозяйкой или шестое чувство... А может... говорят, что люди ощущают приближающуюся смерть: запах у нее особенный — хвойно-лярвенный.

Не ожидая, когда к ней постучат или, скорее всего, ворвутся в комнату, она вышла на кухню. Розалия с Олечкой пили чай и перешептывались. Увидев приживалку, Роза добродушно, на удивление, сказала:

— Венера, садись, пей чай...

Усталость графитом начертила под ее глазами круги. Что-то ело ее изнутри: вряд ли это была боль... Коварный план кислотой жег душу.

Целый день, вечер и следующее утро Роза была добра, приветлива и заботлива. Поинтересовалась у Венеры, как родители, как брат... Готовилась к вечеру — должны были придти гости, много гостей... Жарила мясо, резала салаты, ходила за водкой.

Венера, гонимая урчанием желудка, подошла к холодильнику. Открыла — на пол вывалилось несколько замороженных бычьих членов: мать Розы работала на мясокомбинате и часто приносила обрезки «для котика и собачки». Решила прогуляться до ближайшего кафе — что-нибудь перекусить.

На улице было неприятно ветрено. Втянув голову в воротник, Венера направилась к Коломенскому парку, который находился поблизости от дома и манил церковными «шапками». Там, в парке, забывалось все — и жизненные неприятности, и плохая погода. Правда, что природа лечит душу. А когда-то она жила в деревне, купалась в утренних росистых травах, бегала босиком под дождем и... смеялась, смеялась, смеялась. Мама пекла душистые пироги, а потом с порога кричала: «Венера! Максим! За стол!» Венера вспомнила свое детство и как с каждым днем ее мир расширялся, рос и наполнялся новыми предметами, лицами и голосами. Вот она в детской кроватке месяцев семи, а с ней ее двухлетний братик, а мама волнуется, как бы Максимка не проломил дно из фанеры. Вот Новый год — собралось много гостей, она сидит в углу с поломанной деревянной черепахой ( любимой игрушкой!), в телевизоре летают, летают шарики, а мама наивно, по-детски (да, она тогда была так молода — двадцать с чем-то лет) вскрикивает: «Как это они летают и не падают. Вот бы для наших детей так сделать!» А потом была весна, мама с папой сажали картошку, Венера сидела в молодой траве и наблюдала маленький копошащийся мирок муравьев и красно-черных «солдатиков», за рекой зловеще кричала какая-то птица. Она встала и пошла, пошла, пошла на птичий зов... Вдруг услышала издалека: «Мама-а-а-а, мама-а-а-а». Встрепенулась: «Вот, кто-то уже потерялся в этом мире» и со всех ног понеслась к родителям, с разбегу упала в яму, предназначенную для картошки. Отец засмеялся, искорки-морщинки разбежались под его голубыми глазами: «Ой какая большая у нас картофелина!».

А однажды бабуля попросила: «Доча, вдень мне нитку». Венера от души отмотала полкатушки. Баба Маша покачала головой и сказала: «Далеко ты будешь жить от нас, ой, как далеко!»

Потом была школа и Москва. Столица ее всегда манила, как таинственный берег. Желание жить «по-настоящему» вырвало девушку из гнезда и бросило оземь сурового бытия. Все розово только в мечтах, а для реальности был присущ другой цвет.

 

Глава 7

Венера не заметила, как сумерки подкрались к парку, разбежались среди деревьев и построек. Она так и не позавтракала — весь день «прожила» воспоминаниями. Вздохнула — было грустно возвращаться из тех далеких, милых сердцу дней.

Направилась к дому — нужно повторить лекции, уже два дня не была на занятиях. Еще пару «н/б» и ее лишат стипендии... Не хотелось бы...

Остановилась около двери, на которой был вывешен № 72. Номер тот, а вот дверь другая — хорошая, обитая кожей... Может, подъезд перепутала? Вряд ли... Но, на всякий случай, спустилась, чтобы удостовериться в этом. Поднялась обратно — ничего не перепутала. Но ключ не подошел к замку. Венера позвонила в дверь — бесполезно, музыка и множество голосов сочились из замочной скважины, как кровь из глубокой раны. В глазах потемнело, девушка с отчаянием схватилась за голову. «Что происходит? Что? Может, я здесь вообще не жила. Может, все было галлюцинациями?». Устало опустилась на холодные ступени, прислонилась к стене и задумалась.

Злосчастная дверь распахнулась неожиданно, Розалия, возбужденная, всклокоченная, вырвалась из света и сигаретного дыма.

— Венера, дитя мое, а я про тебя позабыла! Я дверь поменяла с замком-то, шоб мой грузин не приперся! Ды заходи, заходи! Щас познакомлю...

В квартире собралась веселая компания во главе с Хакимом. Раскрасневшиеся мужики болтали на языке народов нахчи и хохотали. Роза крикнула:

— Ничево, я еще и чеченский выучу, вот тогда и поговорим... о ваших секретах! Она громогласно расхохоталась.

— А вот и мой сюрприз для вас, — продолжила она, уже серьезно, указывая на Венеру. — Нравится? То-то же, плохих не держим...

Оливковые глаза гостей оценивающе рассматривали девушку и что-то дикое, зверское, необузданное и устрашающее загоралось в них. Венера почувствовала себя загнанным мышонком, страх сильной, костлявой рукой сдавил горло.

— Дэвушка, садысь, водку будэшь?

— Спасибо, я лучше пойду в комнату, мне нужно лекции повторить...

— Иды-иды, нужно будет, позовем или...

Венера не услышала, чем закончил речь гость с атавизмами, но все расхохотались...

 

Глава 8

Запах водки и табака, казалось, въелся в каждую клеточу тела, в волосы. Девушка с сожалением подумала об отсутствии возможности пойти помыться. Забилась в уголок на кровати и задремала. Сколько времени прошло, она не знала, когда услышала, как кто-то настойчиво долбился в ее дверь. «Инъекция» страха ворвалась в кровь. Что им нужно?!

Сонная, прошла к двери, открыла. Один из них (для Венеры они все были на одно лицо и безымянны) стоял, оперевшись о косяк, и ухмылялся:

— А я к тэбе...

Она резким движением попыталась захлопнуть дверь, но не рассчитала разницу в силе. Мужчина, с горящими глазами зверя, схватил девушку за волосы и швырнул на кровать.

— Если нэ со мной, то будэшь со всеми, — пригрозил он, скидывая просаленные вонючие одежды.

Венера, подхваченная силой страха, вскочила с кровати и бросилась к окну, лихорадочно повернула ручку и дернула. Рама скрипнула, и ветер, отрезвляющий и резкий, как последний вздох, ворвался в комнату. Непокорность разъярила кавказца, он на непонятном, скомканном языке что-то рявкнул своим соплеменникам одновременно пытаясь свалить девушку на пол. Венера вырывалась, билась ногами, царапалась, визжала, он рвал на ней одежду, бил по лицу, трясясь от вожделения и наслаждаясь битвой. Жажда крови, пронесенная через поколения, затуманила его глаза. Одной рукой он сдавил горло извивающейся девушки, другой наносил удар за ударом, превращая нежное юное личико в мессиво. Только на секунду он ослабил хватку, когда два его собутыльника, еле держась на ногах, ввалились в комнату. Венера, собрав последние капельки силы, толкнула насильника в грудь согнутыми ногами, он отлетел к стене. Девушка в платье из крови с удивительной легкостью вскочила на подоконник, мужик заржал:

— Хочэшь полэтать!?

Ловцы, любуясь судорогами зверя в ловушке, ликовали. Но глаза Венеры горели лихорадочной решимостью, она, подняв руки, напряглась, как струна, прошептала: «Не слабо» и исчезла во мраке за окном.

 

Февральское утро пришло все с тем же небесным светилом, похожим на новорожденного слепого котенка, который потерялся в серой пелене низкого, угнетающего неба. Темные скелеты деревьев замерли в угнетающей печали. Пористый снег почернел, осел грубой коркой на землю. Люди, как всегда, спешили по узким дорожкам меж домов, и никто не замечал на одной из них багряный поцелуй так и невзошедшего еще одного солнца.

 

Глава 9

Весна в этот год, можно сказать, просто ворвалась в царство зимы, закружила, завертела птичьми стаями, разбросала цветные ковры, одарила всех светом и теплом. Гия, значительно поседевший и осунувшийся, сидел на скамейке в парке. Сюда он приходил уже несколько дней подряд и ждал, пока она, девочка лет четырнадцати, которую случайно встретил здесь, пробежит по аллее, размахивая школьным рюкзаком. Кого-то она напоминала ему из забытых тетрадей времени, и сердце начинало щемить и суетиться... Гия пытался вспомнить, сжимал руками голову, стараясь напрячь память, но все было бесполезно. Лишь душа твердила о чем-то обещанном и не сделанном.

Однажды она с детской непосредственностью плюхнулась на скамейку рядом с ним, рассмеялась и сказала:

— Я так часто Вас здесь вижу, что Вы мне стали родным.

Он, сощурившись от солнца, посмотрел на нее с внимательностью человека, потерявшего память:

— А хочешь погадаю?

Она охотно протянула узкую ладошку. Он попытался размотать запутанный клубок линий.

— Девочка моя, ты так молода, а руки у тебя старухи. — Гия осторожно посмотрел в ее глаза, такие далекие и родные. — Мы встречались?!

Она тяжело вздохнула, сдувая с души пыль времени:

— Может быть, может быть...

Рассказы:
«Мой маленький братик». «Как я стала григорианкой»«В то лето». «Маша и медведь» — «Февральское солнце» — «Ворон и Крыса»«Подари мне самолет»

Стихи — Рассказы — Интервью, заметки, эссеПереводы с армянскогоЖивописьИнтервью с Е.Шуваевой-Петросян

«Осенний дебют 2004». Е-сборник в формате PDF. Объем 1250 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Избранные рассказы 2005». Е-сборник в формате PDF. Объем 1100 Кб.

 Загрузить!

Всего загрузок:

http://riobetzerkalo.com/vulkan-24/

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com