Борис ДРЕЙДИНК. Итак, у нас в гостиной новый автор, новый герой наших вопросов и героиня, не боящаяся ответов на них. Она же — Пчёлка-Майя, она же — прозаик, она же — поэтесса, она же — активный участник многих сетевых проектов, она же — мать двоих детей, она же — человек со сложной и много-географической биографией, она же — ... — просто добрая и отзывчивая женщина. Прошу, дамы и господа, — и любите и жалуйте — Елена Шуваева-Петросян!
Вступление.
Позволю себе начать интервью с Еленой необычно-виртуально (т.е. по сути — это фантазия, с использованием цитат из переписки.
Б.Д.: Елена, Вы автор и ведущая рубрики «Интервью» на сайте ЧХА (то есть мы с Вами близкие коллеги по проектам), а — в качестве «отвечающей» Вы выступаете впервые?
Е.Ш.-П.: Уже третий год беру интервью, но оттого, что теперь мне будут задавать вопросы — растерялась и стало даже страшно: Извините!
Б.Д.: Спасибо за доверие, Елена. А где можно ближе и шире познакомиться с Вашим творчеством?
Б.Д.: В начале знакомства с автором всегда хочется побольше узнать о его жизни, биографии. Она у Вас, кажется, довольно богатая?
Е.Ш.-П.: Что о себе сказать? Родилась в Волгоградской обл., с. Большой Морец. Училась в Москве. Работала в Москве. Потом жила в Лондоне, Ипсвиче, где родилась первая дочь, в Ереване, где родилась вторая дочь. В данное время живу в Ереване. Пытаюсь изучать армянский язык, перевожу стихи армянских поэтов. Пишу статьи для русскоязычных журналов и газет в Армении. Летом бываю на родине.
Б.Д.: Ничего себе! Вот это странствия. Вы никогда не задавались целью написать свою «Сказку странствий»? Надеюсь ниже получить ещё ответ на сей свой вопрос, но пока Вы ещё не вошли в нашу реальную гостиную — сразу Вам следующий интересующий меня фрагмент вопроса:
— Лена, большинство авторов, с которыми мне пришлось общаться по Сети, прямо с первых слов говорят: «Да что там — литература, это ж для меня — так... просто хобби. Пока я не занят заработком и прокормом своей семьи» По-человечески это, конечно, понятно, но иногда становится обидно за Сеть. Падчерица такая получается. Вечно в хвосте у «реала» А как у Вас обстоит дело с Вашей иерархией жизненных ценностей?
Е.Ш.-П.: Творчество для меня не хобби, а призвание. Пишу с тех самых пор, как научилась писать. До этого сочиняла, пыталась запомнить, но забывала. А начиналось все с «Пионерской правды». В разное время работала корреспондентом, оформителем, корректором, менеджером по печати, но самое смешное, что могу вспомнить из своей «трудовой» жизни, — одновременная работа фотомоделью (утром) и литейщицей на одном из московских заводов (вечером).
Б.Д.: Да уж! Супер-сочетание: утром — модель, вечером — литейщица!!! Я думаю, мы ещё вернёмся к этой детали биографии.
Ну вот, Елена, мы представили Вас, как смогли — подробно. И теперь вопрос уже для Вас — реальной: — все ли представленные мною выше ответы, на Ваш взгляд, точны и правильны? Поправьте их, пожалуйста.
А пока мы ждём комментариев Елены, предлагаю читателям познакомиться поближе с её творчеством.
Далее — небольшие примеры из прозо-поэтического творчества Шуваевой-Петросян. Полностью с ними читатели смогут комфортно ознакомится на сайтах, адреса которых я приводил выше. Итак...
ВЕНОК ИЗ СНОВ
2) Паутинчатая жизнь
Мне было двенадцать лет. С милой наивностью ребёнка строила из себя умудрённую опытом женщину: закинув ногу на ногу, сидела на скамье в тенистом прохладном парке, читала книгу про взрослую любовь. Мир больших дядь и тёть, такой близкий и далекий одновременно, хотелось разгадать все его тайны, которые умалчивали, как Зоя Космодемьянская, мама и папа. Ну и что... солнце светило, и я была весела! Удар по голове отключил сознание. Наверное, упала.
Темно. Где я? Рука лихорадочно сжала хрустящую солому.
Девять лет прослезились, простонали и провыли во мраке. Боль... Насилие... Голод... Паутинчатое состояние между жизнью и смертью...
Я пришла домой той же самой двенадцатилетней девочкой, но с сердцем старухи и взглядом волка. Мама в зале вешала занавески: белые... легкие... тюлевые... пропитанные свежим воздухом... Я подошла к ней, прикоснулась к её рыжим волосам, разгладила непокорные пряди, дотронулась до щеки. Она меня не почувствовала... Прошла в комнату брата: Ванька сидел за столом над какой-то схемой телевизора и что-то паял. Обернулся... Я ему улыбнулась... А он мне... Не забыл!!!
Радостно пробежала на кухню. Взяла палку колбасы и копчёного сыра. С собой. Я обещала вернуться... Туда...
Мама выбежала: «Колбасу украли! Сыр!!!» Я возвратилась, разрезала взятое мною на две части: большую и маленькую. Меньшую взяла себе. Легко над землей проплыла белым призраком. Мама запричитала: «Доча, милая, возьми всё... только вернись! Умоляю!!!» Боль в сердце... Я убежала...
3) С чего начинается дружба...
Я — пастух, одинокий и мрачный. С весны до глубокой осени брожу в горах с отарой овец — моими единственными друзьями и горькими собеседниками. По блеянью овцы я могу определить, что она хочет, что ее беспокоит.
Но... недавно я обрел друга.
Солнце, играя с захмелевшими вершинами гор, золотило закатным светом пожухлую траву. Я сидел на камне около своей сегодняшней ночлежки — грубой овечьей шкурки и куска одеяла, раскуривал папиросу. Он вырос рядом со мной будто из-под земли.
— Брат мой, помоги...— прохрипел он.-Мать у меня померла, здесь, в горах...
Я без слов откликнулся на его боль: мать — это святое... Пошел за ним...
Жили они в маленькой хижине на окраине рваного горного горизонта. Дворик крохотный, несколько курочек-несушек... Три гроба?! Три?!
— Не удивляйся и ничего не спрашивай, — сказал Артур. — Так надо...
Два гроба мы доверху заполнили свежей рыбой, переливающейся серебром в холодном лунном свете, а в третий положили усохшее тело старушки: она была такой легкой, почти невесомой... Спустились к ворчливой реке, спустили три «кораблика» в бурлящий поток воды.
С тех пор мы неразлучны... Что-то тайное, горькое связало нас в узелок...
4) Нелюбимый малыш
Я умерла при родах. Тихо умерла, даже не увидев своего ребёнка. Выделили мне в раю маленький уютный домик с вечным светом в окошке. Целыми днями я бродила по цветущему саду, вдыхала аромат жасмина и... грустила... Ничего меня не радовало...
Однажды я услышала Голос: «Иди на землю, иди к малышу... Никто его там не любит, забери его...»
Я спустилась по воздушной винтовой лестнице в огромный каменный дом. Женщина., сидящая около телевизора, пускала кольца сигаретного дыма. Где мой ребёнок?! Зал — его нет... Спальня — и здесь нет... Услышала слабенький писк из-под шкафа: бедный маленький мальчик бился в судорогах... Еле вытащила его... Жёлтые холодные ручонки ухватили меня за шею, он, умирая, прижался ко мне. Мы — вместе... навсегда...
5) Гадание
Цыганка с губами цвета крови сидела передо мной, держала мои прохладные ладони в своих горячих, магнетических руках: «Доча, любят тебя, дюже... Но...»
Она замолкла и отвела глаза... Я не стала спрашивать, что «но»... Но почувствовала всеми рецепторами души что-то нехорошее.
Простилась с ней. Странная она — плату не взяла. Не по-цыгански как-то...
Блин, совсем отключилась... Куда я шла-то... Ку... Визг тормозов, что-то сдавило грудь. Захлёбываюсь... Что это пенится на моих губах, горячее, вязкое, горько-приторное?! Растекаюсь по асфальту...
Куда я шла?! А... к любимому... Где он живёт? Совсем заблудилась... Да-да, вот этот проулок и ветвистая груша. Какие золотистые, гигантские фрукты! Неземные... Набираю в подол янтарное счастье — любимому...
6) Явление Христа
Небо почернело в один миг. Капли дождя просыпались из дырявого подола облаков. Чувствую, как намокают волосы и дождинки стекают по лицу и телу. Холодно, мерзко и грязно... Вокруг и на душе. Я поднимаюсь по ступенькам, которым, кажется, нет конца. Сорок, сорок один..... сорок пять.... шестьдесят... сто... сто пятьдесят... Кажется, я сбилась со счёту. И куда я вообще иду?! Какая-то невидимая сила тянет меня наверх... Яркий свет ослепил глаза. Я падаю, сжимаюсь в комочек, пытаясь защититься от неизведанной стихии. Из полотна света выходит Он. Добрый, всепрощающий... Протягивает ко мне руки — зовёт. Голос эхом прокатился через холмы и горы, через мою душу:
— Покрести дочерей своих...
Я чувствую, что случится что-то ужасное, погружающее в бездну мрака, за которым другое измерение или... пустота.... Но они, мои маленькие, хрупкие девочки, спасутся. Только нужно покрестить... нужно покрестить...
8) Билет № 13
Билетная касса, обдуваемая семью ветрами, одиноко стояла посреди степи. Облезлые двери и ставни плаксиво скрипели. Вокруг — ни души... Я заглянула в пустое окошко — темно, вроде бы никого нет. Не ожидая ответа, на всякий случай спросила (кто знает, существует ли еще одна такая касса, где я могу купить НУЖНЫЙ мне билет!):
— На поезд, следующий в Жизнь, билеты остались?
Глухой, будто из подземелья, голос ответил:
— Только билет № 13...
10) Похищение
Очнувшись от забытья, я огляделась по сторонам. Арба, управляемая незнакомым человеком арабской внешности, увозила меня в неизвестном направлении. Мужчина изредка поглядывал на свой живой товар, заставляя меня ёжиться от страха неопределённости. Куда меня везут?! Зачем?! Где мои дети?
Повозка остановилась, и мой похититель отошёл в сторону, что-то спрашивая у селянина. Я схватила свою сумочку — где сотовый?! Удивительно, но телефон оказался на месте, в том же карманчике, куда я его положила утром. Звоню домой:
— Меня украли... Мы сейчас в селе N.
Голос в трубке жёстко отрезал:
— Ну, украли — так украли...
Отбой... Короткие гудки...
По краю
По краю неба к краю моря,
По краю счастья к краю горя,
По краю света к краю тьмы,
Отбросив крылья и оковы,
Одежд никчемные покровы,
В объятья стонущей волны...
Несусь, как щепка в океане,
Забыв про боли и про раны,
Душа стремится к маяку.
Весь мир окутали затменья,
Слеза дробится на мгновенья,
Теряясь в солнечном соку.
По краю ночи к краю дня
Несет отчаянье меня...
Мне выпало счастье
Мне выпало счастье, а я не сберег.
Я счастье свое проворонил.
И счастье ушло, как земля из-под ног,
Пушинкой слетело с ладони.
Леонид Усяченков
Мне выпало счастье — не сберегла,
Полные вёдра небрежно несла.
Всё расплескала по тропке лесной.
Мне выпало счастье, но стороной.
Горюшко-горе, крадучись, ступало,
Счастье по каплям в землю впитало.
Спутница верная горе теперь,
Мне выпало счастье, но от потерь
Не сберегла. Не вернётся оно...
Живи не живи — для меня всё одно.
Б.Д. Ничего себе! Вот это странствия. Вы никогда не задавались целью написать свою «Сказку странствий»?
Выдающиеся деятели армянской культуры, с которыми
Е.Шуваева-Петросян познакомила ИнтерЛит: Ованес Григорян, стихи Гурген Ханджян, повести и рассказы Эдвард Ханоян,
кресты-миниатюры (на «Библейском» сайте) Левон Ширинян, графика
«Осенний дебют 2004». Е-сборник в формате PDF. Объем 1250 Кб.
