ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Андрей ПАРОШИН


Об авторе. Содержание раздела. Контактная информация

ШУТКИ И ПАРОДИИ

 

ДВЕ СТИЛИЗАЦИИ ПОД ЭДГАРА АЛЛАНА ПО

1. Сон графомана. Акростих.

В лунный вечер неудачный я писал в усердье мрачном,

Отпивая кофе смачно из стакана своего;

Тускло свет струился сизый, белый лист лежал, исписан,

И таинственных коллизий не сулило ничего…

 

Вдруг послышалось анданте, и во фраке с черным бантом,

Ей-же-ей, покойный Данте предо мною вдруг возник —

С черным вороном на кисти, — и, взглянув на белый листик,

Невозможно жуткий мистик вдруг издал ужасный крик.

 

Адской мукою с досады полыхнули его взгляды,

«Нет! — воскликнул он, — не надо!!! Свято веруя в добро,

Автор строчек графоманских, долг исполни свой гражданский,

Долг исполни христианский: отложи свое перо!»

 

Ворон же взлетел на люстру, и с каким-то мрачным чувством

Оглядевши меня грустно, надо мной крыло простер;

Респектабельно вздымаясь, в душу глазом злым вонзаясь,

Едко каркнул, насмехаясь: «Не пиши! О, nevermore!»

 

2. Ночной гость. Гусарская.

Как-то в полночь у камина я сидел с бутылкой джина,

На остатки алкоголя устремив недвижный взор,

И очнулся вдруг от звука, от таинственного стука, —

Я подумал: вот так штука, может быть, забрался вор?

Или бес озорничает, или же забрался вор,

Полуночный визитёр.

 

Всю в кулак собрав отвагу, я вскочил, схвативши шпагу,

Приготовившись злодею, кто б он ни был, дать отпор,

Чтоб вампира-вурдалака иль опасного маньяка,

Лишь появится из мрака, поразить тотчас в упор.

Так стоял я, ухмыляясь, чуя дьявольский задор,

Как заправский мушкетёр.

 

«Выходи, — кричу, — каналья! Ждать тебя уже устал я!»

Вдруг раздался стук такой же, но слышней, чем до сих пор.

Обливаясь хладным потом, я признал себя банкротом:

Стало мне неважно что-то, — бросив шпагу (вот позор!) -

Я стремглав помчался в сени, словно быстрый метеор,

И схватился за топор.

 

Наконец, собравшись с духом, в темень вслушиваясь ухом,

Я, к окошку подобравшись, тихо выглянул во двор.

Приоткрыв слегка фрамугу, я обозревал округу,

Вдруг какая-то зверюга ринулась в оконный створ!

Что-то черное, большое ринулось в оконный створ, —

Тут едва я не помёр.

 

Я уже готов был к тризне, но опять вернулся к жизни:

Стало страшно любопытно, и, всему наперекор,

Обернулся я, проворен. Что же вижу? Важен, чёрен,

Дьявольски огромный ворон дико крылья распростёр!

Он уселся на бутылку и в меня вперил свой взор,

Словно лезвие, остёр.

 

И, оправясь от испуга, гостя встретил я как друга:

Ну, подумаешь, пичуга, — все ж я жуткий паникёр!

Я сказал: «Я рад вас видеть, не хочу ничем обидеть

Гостя, — выпьете со мною? Джин? Бургундское? «Кагор»?

А быть может предпочтёте «Бэйлис», сливочный ликёр?»

Каркнул ворон: «Nevermore!»

 

При ответе столь удачном вздрогнул я в затишье мрачном

И сказал: «Мой друг крылатый, ты так дивно чернопёр,

Страсти весь исполнен пылкой, ну давай рванём горилки,

Слезь, прошу тебя, с бутылки, чтоб со мной избегнуть ссор!

Если ты не хочешь, выпью я один, — я в этом скор!»

Каркнул ворон: «Nevermore!»

 

«Что ж, — ответил я, — не надо! Знаю, послан ты из ада!

От тебя одна досада, мой полночный визитёр!

Ладно, пусть. Давай о деле. Нет-нет-нет, не о борделе.

Знай, я завтра на дуэли бьюсь у Ведьминых Озёр.

Как ты думаешь, сумею дать противнику отпор?»

Каркнул ворон: «Nevermore!»

 

При ответе этом жутком я озлился не на шутку.

Я воскликнул: «Вот что, ворон, кончим этот разговор!

Будешь знать меня, холера!» — и пальнул из револьвера.

Звон разбитого фужера; плотный дым застлал обзор.

Я ж, сознание теряя, будто ранен или хвор,

Повалился на ковёр.

 

Что могло со мной случиться? Колдовство проклятой птицы?

То-то глаз он свой таращил, словно маг-гипнотизёр.

А быть может, литр джина, «Бэйлис», пива два кувшина,

Совместившись воедино, помутили ясный взор?

Продолжения не помню, помню лишь до этих пор.

Вот такой вот «nevermore».

ПЕСНЬ О ВЕЛИКОМ ПОДВИГЕ СЛАВНЫХ АХЕЙЦЕВ

Ехал Грека через реку,

Видит Грека — в реке рак.

Сунул Грека руку в реку,

Рак за руку Греку — цап!

Как бы об этом написал… Гомер.

Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который,

Странствуя долго по глади широкопустынного моря,

Видел немало чудес, совершив много подвигов славных.

С радостно-светлым лицом он сражался за честь Арголиды,

Доблестно славу стяжал во главе меднолатных ахеян.

Гордо отважный Ясон, равный силой великому богу,

Двинулся в дальний поход за руном золотого барана.

Семьдесят дней и ночей шел корабль по бескрайнему Понту,

Свежим дыханьем Зефир наполнял легкотрепетный парус.

Весело пеня волну, пели весла могучего «Арго»,

И не дремал на корме зоркий Тифий, в вождении судна

Равных не знавший себе ни тогда, ни поныне в Иолке.

Много суровых преград повстречалось в пути многотрудном:

Перья стимфалийских птиц угрожали отточенной медью,

С грохотом громоподобным сходились огромные скалы,

Те, что среди моряков Симплегадами грозно зовутся.

В кровопролитных боях укрепили свой дух аргонавты

В дикой Вифинии, в царстве псоглавцев, уродством ужасных.

С честью из всех испытаний герои великой Эллады

Вышли: всегда благосклонны прекраснокудрявые боги

Были к данаям; всех прежде я славу пою светлоокой

Дочери Зевса эгидодержавца Палладе Афине!..

Вот, предрассветной порой, крутобокое судно пеласгов

Вынесло светлой волной в устье шумноширокого Истра.

Здесь порешили ахейцы устроить стоянку у брега,

Чтобы пополнить запас чистой пресной воды. Вот, убравши

Снасти и якорем шаткий корабль утвердивши, герои

Стали мехи наклонять, наполняя водою проточной.

Правнук Эола Ясон опустил в воду сильную руку

С тем, чтоб наполнить свой кубок и светлыя влаги напиться.

Вдруг ощутил он десницею хладное прикосновенье,

Крепкою хваткой его уцепившее прочно запястье.

Страх был неведом герою, отважному сыну Эсона.

В мраке безлунной ночи так воззвал он к богам-олимпийцам:

«О громовержец Зевес! о могучий Арес! о Афина!

Дайте мне силы сразиться с злодеем, пленившим мне руку,

Но не во мраке ночном, а при свете прекрасного утра!

Я принесу вам за то из двух сотен быков гекатомбу».

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос,

На небо вышла сиять для блаженных богов и для смертных.

Гелиос светлый запряг огневую свою колесницу,

Быстрые кони ее понесли по небесному кругу.

Доблестный воин Ясон увидал сквозь прозрачные воды

Гадкого зверя, обличием сходного с мерзостным Раком.

Был он ужаснее Сциллы, огромнее лютой Харибды,

Панцирем черным покрыт и одет чешуею змеиной.

Монстр, порожденный Ехидной, из мрачного выполз Аида,

Путников подстерегая по воле богини Гекаты:

Жертвы обильной давно ей уж не приносили ахейцы,

В гневе решила она проучить неразумных пеласгов.

За руку сына Эсона схвативши огромной клешнею,

Гад устремился на дно, за собой увлекая героя.

Тут бы данайца ждала неизбежная смерть, и могилу

Он бы обрел не в Беотии милой, а в омуте темном.

К счастью, его увидал сладкогласый певец из Аргоса, —

Не растерявшись, ударил Орфей по серебряным струнам

Дивной кифары, и воины бросились все на подмогу.

Клитий и с ним Мелеагр, что убил калидонского вепря,

Дротики стали метать и разить ненавистного зверя

Копьями, а Полидевк стал махать топором медноострым,

Но хорошо защищал злое чудище панцирь надежный.

Рак же, гигантским хвостом по поверхности водной ударив,

Поднял волну, вышиною сравнимую с горной вершиной.

С шумом обрушился вал водяной на ахейское судно,

Но устоял пред напором стихии корабль аргонавтов.

Правнук Эола Ясон обессилел, плененный коварно,

И, в набежавшей волне захлебнувшись, сознанье утратил.

Люди же на корабле продолжали неравную битву.

Вот, подоспевши, Геракл размахнулся тяжелой дубиной,

Но никакого вреда причинить не сумел он ударом.

Тщетны усилия были; но вот появилась на бреге

Дева красы неземной, — это бога морского Нерея

Дочь Аретуза младая спешила на помощь Ясону.

Гипноса бога призвав, мановением царственной длани

Сон непробудный она напустила на злобного гада.

Выпустил он из клешней достославного мужа, на берег

Вытащил монстра за хвост Полидевк, ну а брат его, Кастор,

Жаркий костер разложил, и в котле вскипятивши водицу,

Рака сварили пеласги и съели с большим аппетитом,

Мясо его запивая хмельным веселящим напитком.

Больше других веселился спасенный от дикого зверя

Храбрый Ясон, снова к жизни вернувшись на бреге лесистом.

Так пировали весь день, прославляя Зевеса, а также

Тяжелокосую дочь многоумного старца Нерея.

С радостью дева в ту ночь разделила походное ложе

С доблестным сыном Эсона, отвагой великою славным.

Встала из мрака младая с перстами багряными Эос,

Вышло из устья реки крепкозданное судно данаев,

Чтобы продолжить свой путь в отдаленное царство Колхиду…

Зевс же, могучий Кронион, премудрый владыка Олимпа,

В память о славном сражении контур огромного Рака

В небе, на темном холсте, начертал огневою десницей.

По сию пору созвездие в круге большом Зодиака

Нам говорит о событьях, изложенных в этом сказанье.

 1    2    3    4    5    6 

СтихиЛимерикиСтихи для детей — Шутки и пародии — Загадки, игры со словамиАвтомобильная азбукаФотоЭссе

Об авторе. Содержание раздела. Контактная информация

«Андрей Парошин». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Стихи, игры, шуточные конкурсы. Объем 890 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com