ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Людмила ОСОКИНА (ВЛОДОВА)


Об авторе. Содержание раздела. Контакты

 

ТВОРЧЕСКИЙ ВЕЧЕР ЛЮДМИЛЫ ОСОКИНОЙ
ЦДЛ, 29 мая 2009 года

 1    2    3    4

 

Игорь Гамазин (начинает читать)

 

ТВАРЬ СЛОВЕСНАЯ

 

Он запустил глубоко пальцы в его густую старую, черно-смольную, с проседью, шерсть.

— Псина! Как поживаешь?

Хвост колотил по стенам тесной прихожей со страшной силой, поднимая пыль и шмотки шерсти из углов.

— Глаза! Глаза. Эти глаза будут предъявлены мне в аду! Завтра тебя убьют. А я, сука, ничего не могу с этим поделать! Я сдаю тебя, своего лучшего друга! Разум. Разум — это предательство в крови. Пойми, друг. Я разумен, поэтому предатель!

Ты видишь, ты мочишься под себя, ты воняешь, и на заду какой-то околтыш противный торчит. Ты на улицу уже не можешь выползти. Наверное, хорошо погулял за жизнь? Ты пожил, старый кобель?

А помнишь, как ты шотландку трахал. Собака!.. У меня такой породистой сучки и не было никогда! Я тебе вообще завидую! Стройненькая, худенькая, с остреньким носом, ушки торчком, шерстка нежная, пушистая. Где ты вообще ее нарыл, ухарец? Облажалась какая-нибудь хозяйка, или хозяин. Течку не усмотрели. Были потом, наверное, серо-буро-малиновые щенята. Их, скорее всего, утопили. Ты грешник, брат! А может, сейчас уже аборты сукам научились делать?

Я помню, вы лежали рядом на передних лапах, как сфинксы, на летнем школьном крыльце. Смотрели вдаль не отрываясь, довольные, счастливые.

Полежали немного, а потом ты опять на нее запрыгнул, собака!

Я тогда бесился, хотел тебя домой загнать, чтобы своими делами, наконец, заняться. Куда там, ты на меня ноль внимания. Хвост трубой и наутек со своей рыжей бестией.

Плюнул. Ушел домой.

Помню, притащился ты ночью, видно жрать захотел. Видок у тебя еще тот был. Облезлый, помятый, воняющий. Интересно, на какие приключения ты тогда нарвался.

Ты же непородистый. Я тебя на старой Птичке за двадцать деревянных, еще советских, купил. По виду — ты был отменный немец. Лапы толстые, живчик, кусачая игрушка. Но до нужного размера так и не дотянул. Размер набрал, как у самки. Позорник. Я по книжке проверял. Видать согрешила твоя бабушка с приблудой какой-то.

 

А помнишь, как на пустыре мы повстречались с настоящим немцем? Ты, завидев его, поджал хвост и сделал большой круг по высокой траве. Обошел его и вернулся на тропинку.

Дед, хозяин настоящего матерого немца, даже цокнул языком. Покачал головой и сказал: — «Какой сэкун!». И на меня укоризненно посмотрел. Дескать, какой пес, такой и хозяин!

Да ладно, не обижайся. Ты уже немолодой был тогда. И просто разумно не хотел нарываться на неприятности. Если прется навстречу мудило крупное, то пусть и прется, и рычит. Вот какой ты умный у меня, просто взял и обошел.

Не бойся, не считаю тебя трусом. Я помню, как ты попал в окружение.

Трое бездомных крупняков окружили тебя рыча. Я растерялся и не знал, что делать. Не знал, как помочь тебе. Ты показал им такой оскал, такой звериный рык. Красавец! Я сам тебя испугался.

Самого смелого, приблизившегося, ты хватанул за бок. Тот заскулил и отодвинулся. Потом пошла катавасия. Ваши собачьи тела мелькали в клубке со страшной скоростью. Пыль, лязг, рев.

Ты выстоял. Они ушли не получив ничего, уроды. Несколько ран своих ты сам потом зализал. У них ран осталось больше. Я горжусь тобой.

 

Ты главное не бойся. Это небольно будет. Ты просто заснешь.

А потом будут бескрайние поля, солнце, голубое небо, много сочной зеленой травы и полно любящих шотландок.

Дорогой! Я вечно виноват перед тобой! Я отдал свои тридцать серебреников. И я опять пью пиво. Хотя и знаю, как ты этого не любишь.

Ты же помнишь? Я разумен. Поэтому предатель.

Я ушел жить в другое место, я бросил тебя, оставил «растениям». Растениям, которые посадил когда-то в землю, но плохо поливал потом. И из них выросли верблюжьи колючки.

 

Помню, как ты всех спас, еще щенком, от змей. Ущелье, Кавказ, буйная растительность. Черепахи, крабы, скалы, море. Гадов мы тогда не видели, благодаря тебе! Твой веселый щенячий лай трещал кустами вокруг поляны. Змеи все расползлись.

А помнишь пещеру там же? Помнишь, как не пускал меня в нее? Как ты был несчастен оттого, что не мог мне вымолвить: — «Не ходи туда! Ты можешь заблудиться и не вернуться!» Ты лаял и скулил, ты был очень напуган.

Твой хозяин все-таки заблудился. Не в той пещере. В другой. В которой тебя уже не было рядом. И теперь неизвестно, сможет ли он когда-нибудь найти выход. И у него не будет нити Ариадны в виде тебя.

Я опять ухожу, дружище! Теперь уже навсегда. Ты простишь меня когда-нибудь?

Глаза твои. Они будут предъявлены мне в аду...

 

Аплодисменты.

 

Людмила Осокина. Я думаю, что я не ошиблась. Будем ждать новых произведений. (Залу.) Игорь Гамазин! И теперь уже и под псевдонимом «Игорь Нерлин»!

 

Текущее время 1 час

 

 

СТИХИ О КОШКАХ

 

Людмила Осокина. Ну ладно. После рассказа о собаке я о кошках дальше продолжу.

 

* * *

Котик мой, котик! —

Желтые глазки!

Котик мой, котик,

Котик из сказки.

 

Котик мой, котик, —

Черные очи!

Котик мой, котик,

В сумраке ночи!

 

* * *

Я видела, как она ступала по ночному небу

Своими мягкими черными лапами....

Как она окуналась в бархатную черную негу

И любовалась звездными лампами...

 

Как катала туда-сюда по небосклону

Серебряный лунный мячик...

Как ее приманивал к своему звездному трону

Призрачный млечный мальчик.

 

Как таинственная Богиня Ночи

Склонялась перед ней ниц...

И, словно считая ее собственной дочерью,

Исполняла каждый ее каприз.

 

...Черная-черная кошка

С золотыми ночными глазами

Ушла ты по лунной дорожке

Вслед за волшебными снами...

 

* * *

А кошки мягкие такие

Как содержание без форм,

А кошки все же нам чужие,

Как завезенный вдруг попкорн.

 

Они крадутся повсеместно,

Во мраке улиц и квартир,

Как будто ищут свое место

И завоевывают мир.

 

Их силуэты, силуэты

В проемах окон и дворов,

Их пируэты, пируэты

На стыках лестниц и миров.

 

Ах, те таинственные лапки

Перебегающих в ночи,

И избегающих и лампы

И света тающей свечи.

 

Ах, те немеркнущие очи,

Золотоглазые огни,

Они загадочные очень

И притягательны они.

 

Ах, кошки мягкие такие

Что на подушку можно класть,

Возможно в этом их и сила,

И упоительная власть!

 

Текущее время 1 час 2 минуты

 

 

ЛЮДМИЛА ОСОКИНА В ИНТЕРНЕТЕ: САЙТЫ, БЛОГИ, ПЛЭЙКАСТЫ

 

Людмила Осокина. Ну, у меня много стихов о мраке, о ночи, жизнь такая была.

Я иногда забиваю свое имя-фамилию в Интернете в поиск — «Людмила Осокина» и нахожу неожиданно о себе какие-то сведения. Вот однажды так сделала, смотрю...

Во-первых, мое стих. о черной кошке попало на сайт Черной кошки, есть такой сайт. Не просто кошки, а именно Черной кошки. И вот, прям туда и поставили.

А вот это вот «А кошки мягкие такие...» кто-то поставил в свой блог и написал «Подражание Людмиле Осокиной» надо же! Как будто я уже классик! Вот.

Есть еще такое, значит....Однажды нашла свое стихотворение «Я иду одна в пустом пространстве....», которое я еще в молодости написала на каком-то сайте в несколько необычном оформлении.

Читает само стихотворение

 

* * *

Я иду одна в пустом пространстве.

Редко-редко попадается звезда.

Мне какая-то из них кричит: «Останься!»

Только я там не останусь никогда.

 

Я иду одна в пустом пространстве.

Хлещут больно так вселенские дожди!

Остановиться бы и закружиться в танце,

Только хлещет дождь: иди, иди!

 

Я иду одна в пустом пространстве,

Оборачиваться нет нужды...

Как давно я в бездне этих странствий! —

Мне б добраться до своей звезды!

 

И вот смотрю, это мое стихотворение стоит и какая-то картина: идет женщина в сером плаще, дождь идет и музыка играет. И называется эта штука плэйкаст. По-новому. Вот такая вот форма. Почему-то вот взяли вот это мое стихотворение и сделали плэйкаст.

 

Текущее время 1 час 5 минут

 

 

СТИХИ О ТЬМЕ И МРАКЕ

 

Людмила Осокина. А сейчас я почитаю стихи о тьме и мраке.

 

* * *

Переплетение теней,

Их тел и душ, желаний и стремлений...

Вхожу,

Ступаю осторожно...

Передвигаюсь, перешагиваю,

Перебираюсь, перескакиваю,

Стараюсь

Не повредить, не поломать,

Не разорвать, не перепутать

Переплетение теней,

Их тел и душ, стремлений и желаний...

Разламываюсь, расхожусь,

Растаиваю, растворяюсь

В переплетении теней...

Перевоплощаюсь...

Становлюсь одной из них...

Затаиваюсь, залегаю, замираю...

Мы ждем еще кого-нибудь...

Пусть входит...

 

* * *

Я тайно влюблена в зеркальное стекло...

У зеркала стою в одном пустынном зале...

Давно меня сюда безудержно влекло,

Как будто бы меня здесь очень-очень ждали.

 

Я вглядываюсь в даль, в зеркалье зазеркал,

В сверкание теней, в трепещущие блики,

Да, кто-то там меня настойчиво искал,

Повсюду расплескав свои сквозные лики.

 

Ласкающий покой, обманчивая гладь,

В туманной полутьме прозрачное оконце...

И я приду к тебе, приду к тебе опять,

О зеркало мое, мое ночное солнце!

 

Вот, оказывается, я употребила в этом стихотворении выражение «ночное солнце», а оказывается, что существует по народным поверьям ночное солнце, реально оно существует где-то, мы его не видим, но оно есть. То есть, днем светит дневное солнце, а ночью — ночное.

 

Текущее время 1 час 6 минут

 

 

СТИХИ О ЛЮБВИ

 

Людмила Осокина. Я заметила, что в моих стихах, точнее у меня в творчестве практически нет стихов о любви. Это тоже против правил, потому что у всех женщин, у поэтесс, начиная от великих — Ахматовой, Цветаевой, Ахмадулиной и кончая нашими современницами, стихи о любви не только присутствуют в творчестве, но и порой являются основной темой этого творчества. Порой женщинам и писать-то больше не о чем. Любовь и всякие бабские проблемы — это их тема.

Но я о любви почему-то не писала. Я любила, конечно же, но в творчестве об этом почему-то не рассказывала. И только в 1999 году у меня появился небольшой цикл стихов о любви. Но стихи эти получились не в рифму, а в стиле восточной поэзии.

 

* * *

Пойдем со мной гулять

По лунной дорожке

Уведу тебя за

Этот мир...

 

Оттуда, из-за ширмы

Так интересно

Подглядывать сюда.

 

* * *

Ухожу в твои глаза...

притягиваюсь вдаль...

поцелуй взглядом.

 

Но темные очи твои! —

в них не видно ни зги...

я заблудилась...

 

* * *

О аромат магнолий

бесконечный,

струящийся из сада,

из темноты,

из вечера идущий,

обходом,

прячась за деревьями,

за домом,

неслышно

по дорожке

и неощутимо

крадущийся, ступающий, скользящий

и подступающий ко мне.

 

Спешу на встречу

потаенно, быстро -быстро

из темноты, из вечера

обходом,

прячась за деревьями

и домом,

неслышно по дорожке и неощутимо

ступаю

и крадусь скользящим шагом

и, наконец,

лечу в объятья...

О страстный поцелуй!

 

* * *

Ласково тает звезда,

Вплавляясь в сердце.

Ну и что, что сердце сгорит?

Зато будет вместо него звезда!

Так ведь красивее...

 

Текущее время 1 час 9 минут

 

 

ВЫСТУПЛЕНИЕ МАРИНЫ СОЛОВЬЕВОЙ

 

Людмила Осокина. Я хочу пригласить к микрофону.... (обращается в зал) Марин?.. Мою коллегу по Союзу литераторов. Это Марина Соловьева, председатель секции поэзии.

 

Марина Соловьева выходит к микрофону.

 

 

Марина Соловьева. Я очень рада, что познакомилась с Людой. Это замечательный человек, чудесный поэт. И хотя она говорит, что не любит людей, но все-таки это не так. Она человек очень открытый, наверное, поэтому, как все поэты, ранимый. Она постоянно открыта к добру и к деятельности какой-то.

Она совершенно самозабвенно занимается очень интересным делом: готовит в нашей секции библиотечку поэзии Московского союза литераторов. Это полностью ее детище. Эта библиотечка сделана по аналогии с библиотечкой «Огонька», вы, наверное, помните такую серию. И хотя у нас в этой библиотечке довольно такая обширная комиссия редакционная, но душа всего этого — Люда.

Она человек очень одаренный, она очень тонко чувствует форму, она придумала дизайн.

(обращается к Людмиле Осокиной) Покажи книжечку!

 

Людмила с места показывает книжку.

 

Марина Соловьева. Да, она придумала и дизайн книжечки, и все очень восхищались. Да, все придумала она. Сам дизайн, само оформление, то, что вы видите, ну за исключением эмблемы союза, ее сделал другой поэт (Александр Гутов). Тем не менее, это всё Люда, в основном, занималась. Почти год посвятила книжкам, очень многих поэтов осчастливила. И я думаю, что это вот как бы... я не считаю, что это отвлекает ее от поэтической деятельности, потому что она — человек многогранный. Это было тоже творчество, но творчество, которое вылилось во что-то другое, в очень эффектную форму законченного произведения — книги, и мы все благодарны Люде за это.

И что я могу еще сказать? Ну, вы сами слышали ее стихи. Они замечательные. Мне тут добавить особо нечего.

Я вот сейчас покажу, скажу, почему я опоздала. Я опоздала потому, что вот в письме Люда почему-то написала, что начало в 19.30. Так письмо и покажу, как оправдательный документ (что-то показывает Людмиле). Вот, в 19.30. А я могла бы и раньше, но я специально где-то там ходила, дожидаясь 19.30.

Люда просила меня что-то прочесть, но я, честно говоря, как-то не готова к этому. Ну вот сейчас еще одно вспомню... Одно стихотворение о любви, и я думаю, что оно как раз созвучно... (начинает читать) «Когда-нибудь все письма и долги...» (сбивается) Нет, не могу...

Вообще, надо предупреждать. Я уже в таком возрасте, когда надо готовиться к выступлениям, а экспромтом не получается. Опять про любовь. Ну вот эти бабские проблемы, которые Люда не любит... но почему-то вспоминаешь не философское, а именно вот такое, мягкое и женское...

(начинает читать) «Вечера необратимость...» (опять сбивается) нет, не могу. Все, не могу, потом.

 

Людмила Осокина (Марине Соловьевой). Ладно. Я думала, что просто у тебя есть для случая как бы парочку наизусть... ну, что делать? Ладно.

 

Текущее время 1 час 18 минут

 

 

ВЫСТУПЛЕНИЕ ЕЛЕНЫ ЗЕЙФЕРТ

 

Людмила Осокина. Я хочу пригласить к микрофону Елену Зейферт. Мы, правда, познакомились недавно, на вечере Кирилла Ковальджи. Это очень одаренная молодая поэтесса, филолог, журналист, ведет очень активную жизнь, пишет статьи, участвует в литературной жизни. Недавно книжка у нее вышла в издательстве «Время». Так что я прошу Лену что-нибудь сказать и почитать также свое.

Елена Зейферт выходит к микрофону.

 

 

Елена Зейферт. В первую очередь спасибо Вам. Людмила, что мы здесь все вместе собрались. Я рада знакомству с новыми поэтами и бардами.

Людмила в своих стихах как бы переходит из одного сна в другой. Она пишет — у нее есть такая строчка, что и новый мир, в который она переходит, он такой же странный. Людмила сказала, что в ее стихах много мрака и тьмы. Может быть, это и так с точки зрения того, что возникают такие слова, как «мрак», «темнота», «черная кошка». Но в то же время, парадокс в том, что именно эта тьма доказывает нам, что Люда очень светлый человек, светлый душой. И если говорить о приемах, то здесь очень часто используется прием романтического двоемирия: есть светлый мир и есть мир мрака, тьмы, одиночества. Но даже то одиночество, к которому стремится Людмила — это, скорее, уединение.

И в то же время в ее стихах есть место для людей, потому что поэт, он может изображать переживания человека не только через местоимение «я», например, но также через предметный мир. В некоторых стихах классиков также нет изображения человека, но всё равно человек всегда незримо присутствует в стихах.

Людмила не только поэт, но и редактор, издатель. Причем, издатель очень инициативный. Одно дело, когда человек выполняет полученное задание, а другое дело — рождать идеи. И насколько я знаю, Людмила является автором двух, очень мощных масштабных идей: она издает серии Библиотека поэта при двух союзах писателей: Союзе писателей Москвы и Московском союзе литераторов. Людмила является издательской сердцевинкой в двух этих писательских сообществах.

И очень многие люди шлют ей свои стихи. Я думаю, в среднем не менее часа или полутора часов в день Людмиле приходится тратить именно на издательскую работу.

Кроме того, мне бы хотелось затронуть тему поэтической семьи, когда в семье 2 поэта. Людмила сегодня с такой любовью рассказывала нам о своем супруге, что эта любовь... она видна всем. Ну, я не знаю лично Юрия Влодова, но мне хочется верить, что он так же трепетно любит Людмилу. И сегодня он мысленно вместе с нами.

Поэтическая семья — это не только радость. Два больших мира живут рядом, соприкасаются между собой. Но в тоже время я уверена в том, что Людмила, благодаря своей женской мудрости сделала все, чтобы ее семья была счастливой, чтобы Юрий не только как муж, не только как человек был счастлив, но и как поэт. Доказательством этому служит недавно изданная книга Юрия Влодова «На семи холмах» (обращаясь к Людмиле) У тебя нет его книги?

 

Людмила показывает, что нет.

 

Елена Зейферт. Я думаю, что это было большой радостью не только для Юрия Влодова, не только для его почитателей, но и для самой Людмилы.

И в конце, если можно, 2 моих стихотворения на тему поэзии. Я выбрала специально, чтобы в какой-то степени звучала тема поэзии. Мне кажется, еще такой момент я отметила, что Людмила одинакова и в процессе ведения своего вечера, и в жизни. Она не играет, она очень естественна. Какая она была до вечера, такая она и в процессе вечера. Это не значит, что она в процессе вечера является приземленной, наоборот, она в жизни поэтична, у нее Бытие и быт едины и в жизни, и в творчестве.

 

Елена Зейферт. Стихотворение «Поэт». В нем дается о поэте как раз обратное тому, что я сейчас отметила в облике Людмилы. Когда поэт в процессе творчества или в процессе вдохновения соприкасается с поэзией и становится совершенно другим человеком.

(начинает читать).

 

За званым ужином он вел себя как все.

Но в поволоке глаз гнездилось нечто.

Ночные тени и дневные свечи,

И время шло — парсек, парсек, парсек...

 

Часы пробили полночь, как сигнал.

Он встал, желая всем спокойной ночи.

Из глаз его, как из весенних почек,

Навстречу воле стрелы свет пускал.

 

У настежь растворенного окна

Он в комнате как волк в глубокой яме.

Втянул прохладу хищными ноздрями,

И шкуру дня снял, словно тину дна.

 

Пот капал на пол с дикого чела,

И обнаженный, хоть и был в костюме,

Он плыл вперед, скукожась в тесном трюме

И пенясь, быль во рту его жила.

 

Елена Зейферт. И второе стихотворение. Называется «С оболом во рту». Общеизвестный факт: обол — это монетка, которую клали в рот умершему (по античным мифам), чтобы он имел возможность оплатить переправу через реку забвения.

 

Читает стихотворение.

Аплодисменты.

 

Елена Зейферт. Спасибо большое.

 

Людмила Осокина. Спасибо, Лена! Спасибо.

 

Текущее время 1 час 22 минуты

.........................................

 1    2    3    4

онлайн фильмы 2016

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com