ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Леонид ОЛЮНИН


 

ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ

ТЕЛЕФОН (РЕТРО)

Вас интересует,  почему я предпочитаю такси телефону? С удовольствием поясню.

Все началось с того, что я захотел позвонить своему лучшему другу Мише. Зашел в будку телефона-автомата. Снял трубку, опустил в щель монету, набрал номер... Щелчок. Молчок. Моя двухкопеечная пропала, словно ее стерли ластиком. Достаю вторую монетку. Опускаю. Набираю. Щелчок. Молчок. Вторая монета бесследно ушла вслед за первой.

Щелчки и молчки продолжались до тех пор, пока я не израсходовал всю медь.

— Так, — решил я, глядя на прожорливый механизм, — значит, ты меня хочешь доконать МОЛЧКОМ, а я тебя доконаю ПЯТАЧКОМ! — И побежал менять на медь три рубля.

Трех рублей хватило минут на пятнадцать. Я ужасно разозлился и влепил обжоре здоровенную затрещину.

— Ты чего руки распускаешь? — рявкнул автомат. — А если я тебя задену трубкой по уху? Что тогда?

«А! Заговорил, проглот!» — радостно подумал я, но сказал совсем другое:

— Простите! Я хотел дозвониться до своего друга Миши...

— Беги за бутылкой! — перебил меня телефон.

Побежал. А куда денешься? Сейчас и с телефоном без бутылки не договоришься...

После того, как в бутылке стало сухо и металлический голос телефона-автомата заметно потеплел, я опять завел свой разговор:

— Как бы мне дозвониться?...

— Брось ты это дело, — сказал он. отечески похлопав меня по плечу трубкой, — не звони и не трать напрасно время. Лови такси — дешевле обойдется!

С тех пор я телефонами не пользуюсь — беру такси. Ведь никакой телефонный разговор не сможет заменить прелесть личного общения с моим другом Мишей.

ЛОВЕЦ (РЕТРО)

Подхожу к кирпичному сооружению автобусной остановки, а оно все изнутри и снаружи исписано: здесь куском угля, там обломком кирпича, а местами исцарапано каким-то острым предметом.

«Ага, — думаю, — ясно — пещерный человек поработал».

Значит напрасно ученые люди уверяют, будто бы все наши далекие предки давным-давно вымерли. Выходит — не все!

Чувствую — запахло научным открытием. Побежал домой. Письмо в журнал «Наука и жизнь» накатал. Своими рассуждениями поделился. Экспедицию за счет Академии наук  предложил.

Вскоре из редакции ответ пришел:

«Уважаемый товарищ! Письмена на автобусной остановке это малоубедительное доказательство существования пещерного человека. Организацию экспедиции считаем преждевременной. Проявите личную инициативу в интересах науки — действуйте пока своими силами».

Решил ловить его, родимого, на живца. Накинул на себя медвежью шкуру, авось примет за своего, и босиком по первому снегу отправился на остановку. А там на штукатурке вырубил зубилом: «Здесь был Вася». Потом, чтобы согреться и другие изречения начал высекать. То и дело подходили, отходили автобусы, — сходили, садились пассажиры — никто на меня внимания не обратил, словно все так и должно быть. А я присматривался, нет ли среди них того, ради кого здесь торчу.

Ради пещерного человека я перестал появляться на работе, а домой забегал, чтобы наскоро поесть, и опять — за зубило. Таким образом, я украсил пещерной росписью уже двадцать восемь остановок. Однако мой дальний предок продолжал осторожничать — не шел на контакт.

 

ДУРНАЯ ПРИВЫЧКА

 

Бывают же у людей дурные привычки. Одни ногти грызут. Другие при начальстве заикаются. Третьи — на час раньше с постели утром поднимаются, чтобы на работу не опоздать, и все равно опаздывают.

А у Гошкина была дурная привычка с открытым ртом спать. Спи дома с открытым ртом, посторонним от этого вреда нет. Но только не на работе. На работе с открытым ртом спать не принято. Неприлично как-то. А Гошкин даже в курилке, во время перекура, умудрялся с открытым ртом засыпать. Мы его пытались от этой дурной привычки отучить: пепел ему в рот, как в пепельницу стряхивали, только бригадир запретил: «Негодный, говорит, метод, негигиеничный. Так в его организм, говорит, можно инфекцию внести».

Однажды вот какая история получилась. Лектора в красный уголок пригласили, лекцию о международном положении читать. Пришел лектор. Молодой. Честолюбивый.

Гошкин на стул последнего ряда сел. Как сел так и рот открыл. Уснул, значит. Но под толстыми стеклами очков его глаз не видно. Мы то знаем, что Гошкин спит, а лектор не знает — и читает. Вдохновенно читает. Посмотрит на Гошкина, подумает, он от внимания рот открыл, — и про американцев, про испанцев, про нильских крокодилов продолжает нам говорить.

Слушали мы, слушали — надоело. А Гошкин рот не закрывается. Все по домам рвутся, а Гошкин спит. Лектор свое: сколько в Китае килограмм риса стоит. Сколько в Турции за порчу государственного имущества дают.

И тогда Миша Кружков, которому больше всех домой надо было, порылся в кармане, скомкал не глядя какую-то бумажку, подошел к Гошкину, и сунул ему в рот бумажный катыш.

Гошкин хрюкнул. Закрыл рот. Вскоре лекция закончилась...

Только с той самой лекции перестал Кружков с Гошкиным при встрече здороваться. Ведь та самая смятая бумажка, которую Гошкин проглотил, как потом выяснилось, была непроверенным лотерейным билетом. Как знать, может быть, Кружков на него мог автомашину «Жигули» выиграть, или шариковую авторучку. Теперь ничего не выиграет. А впрочем, Кружков сам виноват, давно бы ему следовало избавиться от дурной привычки, носить деньги и ценные бумаги не просто в кармане, но в бумажнике. Вот и поплатился.

МОМЕНТ

 

Жене утром восьмого марта подарил гипсовую статуэтку — «Летящая танцовщица». Вроде бы пустяковина, но ей понравилась — любит человек все изящное. Только недолго любовалась она шедевром ширпотребного искусства — сын Женька в тот же день смахнул танцовщицу со стола, разбив ее на кусочки.

Жена сильно расстроилась, даже слезы на глазах показались. «Не переживай, — успокоил я ее, — сейчас все будет о'кей! Не забывай — живем в век технической революции, в эпоху новейших синтетических материалов!» — и достал из шкафчика яркий тюбик с клеем под названием «Минута».

Начал клеить. Ни на букву не отошел от инструкции применения — не клеится. Выругался, отложил «Минуту», достал из того же шкафчика клей «Секунда».

С «Секундой» провозился минут двадцать — все тот же эффект — не клеит. Швырнул «Секунду» туда, где и «Минута» — на стул.

Осталось последнее — клей «Момент». Раньше я его не применял — опасался, инструкция остерегала — «Взрывоопасен. Токсичен. Держать подальше от отопительных приборов и детей».

Выдавил немного из «Момента» — запахло чем-то угрожающим, — из кухни побежали тараканы к соседям, толкаясь на бегу и давя слабых. Жена, прихватив сына, закрылась в ванной комнате. Только меня этот запах не напугал — в нашей непроветриваемой заводской мастерской стоит и погуще.

Однако, беда не в запахе — и «момент» не склеивал разбитой танцовщицы. Бросив и этот тюбик к неклеющим собратьям, я раздосадованно забегал по комнате — клеить больше было нечем.

Набегавшись, присел на стул, тут же вспомнил — на нем тюбики. Вскочил, но было поздно — тюбики раздавлены, клей смешался, штаны моментально намертво приклеились к стулу. Не только штаны — и кожа того места, название которого вы знаете, срослась со стулом.

 

Как я провел женский день? Зачем смеяться над чужим горем? На стуле и провел. Врачи не решаются на хирургическое вмешательство, а специалисты по новейшим синтетическим материалам обещали высвободить меня не ранее первого апреля. Разыгрывают, наверное.

ДРУЗЬЯ ДО ГРОБА

 

А рыбачить я на пучковязалку хожу. Место оно, конечно, шумное: механизмы работают, сплавные рабочие из бревен пучки вяжут. Но, зато, глубоко в этом месте рыба держится, жирует. Шуму она не боится, как раз наоборот — на шум идет. Если шум, значит, работяги баланы ворошат, — если баланы ворошат — кора древесная отваливается. Из-под коры — жучки тебе разные, короеды. Не омут — ресторан рыбий.

Вот тут я и рыбачу, на поплавочные. И Никанорыч тут же рыбачит. Во, дед — аховый! А врет — заслушаешься. Хотя он уверяет — не врет. Все правда. Люблю я его истории слушать. А что ночью у костра делать? Рыба не клюет, поплавков не видно, да и спать не хочется — одно только, разговоры.

Вот и сегодня он, чадя своей самокруткой, о каком-то Сашке Сорокине рассказывает:

«Вот же ведь друзья были! — не-разлей-вода. Стоили друг друга. Один горькую глушил не морщась, другой тоже. Вот Башмак-то, тот телесами покрупнее был, в него спиртного поболее наливалось. Сашка тот послабее. Такие корешки — ни на шаг друг от друга.

Да вот беда случилась — женили Сашку. А как в народе говорят — «Женился — переродился»: старые худые привычки и друзья — побоку. А тут такая дружба. Такую разрушить не так-то просто.

Однако Сашке жена не вертушка попалась — хорошая женщина, да и любила баламута, видимо. Сашка, надо полагать, к ней тоже неравнодушен. Однако — бесхарактерный парень: если уж такое дело — держись за жену, крепи семью. Если пьянки, запойные друзья — какая тут семья?

Вот так Сашка между семьей и Башмаком и вертелся. Потом ребятенок в Сашкиной семье появился, совсем трудно жить стало: много ли проживешь на одну женину зарплату. Билась бедная женщина, билась: оставалось или Сашку бросать, или из поселка уезжать. Ежели Сашку бросить — пропадет ведь непутевый: кому он такой нужен. Ежели не уезжать — не отвяжется Башмак — пьянкам конца не будет.

Не испугалась Сашкина жена переезда: в город большой переманила Сашку, где ни родных, ни знакомых. Так ведь этот ирод Башмак и там их нашел: бичевать начал, а от Сашки не отстает. И тот, уж совсем было с горькой расставшись, опять запил: того и гляди — с работы загремит.

И тогда Сашкина жена вот до чего додумалась: с отчаяния, видать, и до такого можно додуматься. Гроб купила Сашкина жена. И говорит Сашке:

— Надевай на себя чистую новую рубашку, костюм, который я на прошлой неделе почистила, и ложись.

— Ты? — испугался Сашка. — Живого человека в гроб?

А жена:

— Ложись, ложись! Иначе от твоего дружка не отвяжешься. Иначе он нам жизни не даст.

Сашка ежится, в покойника играть ему не хочется, а что поделаешь — жена настаивает, условия ставит:

— Или-или — выбирай. Чего страшного — полежишь в гробу немного: ничего от тебя не отвалится. Придет Башмак — рыло бутылочное, потрется возле тебя и уйдет. Из города уедет, к матери своей.

Ничего не оставалось Сашке делать — в гроб залез. Жена его белой тканью накрыла, свечку тонкую восковую в руки сунула, рожу его смуглую напудрила — целую коробку извела.

Лежит Сашка покойник покойником со свечой в руках, Башмака ждет. А тот не идет. То ведь каждый день порог обивает — тут не идет.

Два дня ждали Башмака — на третий прикатил: уже навеселе:

— Где Сашка?

Жена его — к гробу. У Башмака — нижняя челюсть отошла. Минуты две в оцепенении стоял. Потом как заревет, как на Сашку бросится: того и гляди, из гроба вытряхнет. Всю пудру на Сашкином лице замочил. Потом бутылку белого достал: стопку себе налил, стопку — Сашке. Сидит, пьет — ничего не говорит: ни слова. Так один бутылку и вылакал. Затем из другого кармана флакон голубого стеклоочистителя достал. Один и вылопал.

До вечера просидел. Во дворе темно. Жена забеспокоилась: как его выпроваживать. А он качался, качался на стуле и бух на пол, ну и почернел. Ноги откинул, так сказать. Занятная картинка: живой в гробу — мертвый на полу, возле гроба.

Вот переполоху-то было. Жена визжит. Сашка из гроба самостоятельно выбраться не может: в простыне запутался. Один Башмак спокойнехонек.

Сильно струхнул Сашка, и жена его тоже: еще бы — покойник в их доме, всамделишный. Куда его девать? Ночь на дворе, милицию надо вызывать и доказывать, что не убивали, отравой никакой не поили: сам налакался, сам Богу душу отдал.

Однако все обошлось. Не таскали Сашку по следователям. Списали Башмака. Зарыли как безродного. Вот ведь она жизнь человеческая...»

Замолчал Никанорыч, уставился в пламя костра. Грустное рассказал, а сам чуть заметно улыбается. Насочинял ведь. Чувствую, насочинял. А не придерешься: больно уж все складно.

ЖЕНЩИНА С ЧЕМОДАНОМ

Неизвестно, кто из молодых супругов Никитишкиных утром встал не с той ноги, только к обеду семейный конфликт достиг своего апогея.

— Ешь сама куру с лапшой! — кипятился Никитишкин.

Никитишкина нашла достойный ответ — кура полетела в ведро для отходов, лапша — в унитаз.

— Если бы, конечно, обед приготовила Верочка... — она намекнула на белокурую крановщицу, о существовании которой знала со слов мужа, — ты бы тарелки облизал.

Никитишкин и раньше такое слышал.

— Да что ты привязалась к этой Верочке? Она давно уже у нас не работает.

— Это ничего не меняет. Дело даже не в курице. Тебе уколоть меня хочется, унизить, довести до того, чтобы я к маме ушла, а квартиру оставила в твоем полном распоряжении. А как ты ее используешь — догадаться не трудно.

— Пошло-поехало! Сама только о том и мечтаешь, как бы к матери сбежать, а там тебе совсем не кисло: со Славкой она пусть водится, а ты  к подругам побежала. Знаю я твоих подруг — все как одна из группы риска.

— Сам ты из группы риска.

— Сама ты оттуда. И нечего в курицах повод искать. У тебя каждый день курицы под разными соусами и гарнирами. На большее у тебя фантазии не хватает.

— Если у тебя много фантазии — готовь сам. С твоим заработком и курица — роскошь.

— Помолчала бы! Ты больше получаешь. В том месяце всю получку на сапоги ухнула. Проще тебя в утиль сдать, нежели одеть.

— А тебя и в утиль не возьмут! Одно название только, а еще о Верочках мечтаешь. Сидел бы в уголке и помалкивал.

— Замолчи, дура! Вобла сушеная. Как сейчас... очки проглотишь.

— Ну, ударь! Ударь! Попробуй, ударь!

— Да нужна ты мне, курица щипанная!..

И Никитишкин ушел в другую комнату, включил телевизор на полную мощность, плюхнулся в кресло.

Никитишкина принялась собирать чемодан, чтобы уже в который раз перебраться к маме.

В это время в прихожей зазвонили. Никитишкина пошла открывать входную дверь, так как Никитишкин, сидя возле телевизора, не мог слышать звонка.

За дверями стояла еще не старая женщина с чемоданом.

— Мама! — удивилась Никитишкина. — Ты куда собралась?

— К тебе. С отцом поссорилась. Поживу у тебя с недельку.

 1    2

Стихи. В шутку и всерьез Шаржи, пародииФразы. Бестолковый словарь — Рассказы, сказки — Миниатюры Олюнин и Ко

How to Draw Easy Flower Step by Step Pencil, Drawing Tutorials in Stages Draw Easy Flower

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com