ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Алекс НОРК


Об авторе. Содержание раздела

КТО ЗДЕСЬ?

Отрывок из повести

...........................................

— Вам понравился вчерашний концерт, сэр?

— Да, Николь, я вообще очень люблю фортепьянную музыку. И хорошо знаю этого пианиста. Бывал на его концертах в Москве... Тот молодой человек — ваш муж?

— Муж. А женщина, с которой вы были, очень красивая.

— Это моя двоюродная сестра, Эни. Но насчет красоты вы здорово хватили. Мы в детстве всегда называли ее обезьянкой, и она не обижалась. Я и сейчас ее так часто зову.

Что-то вроде довольной улыбки появилось у нее на лице.

— Нет, вы не правы, сэр, ваша сестра очень милая и своеобразная.

Эни так уверенно сказала ему вчера после того, как они случайно столкнулись с Николь на ступеньках концертного зала: «Она тобой увлечена». — «С чего ты взяла? Это просто мой секретарь». — «Ой, ой, секретарь! У нее от этого устроено что-нибудь по-другому? Она, знаешь ли, слишком откровенно на меня взглянула». — «Как взглянула?» — «С ненавистью. Успокой ее потом, объясни, что мы просто родственники».

— Что у нас на сегодня, Николь?

— Совещание второго отдела, которое вы назначили на десять. Потом у вас встреча с военными.

— Помню.

— Еще, заболел ваш заместитель, у него острый бронхит. Еще к вашему сведению, Блюма срочно вызвали в Вашингтон. Его секретарь сказала мне, что позвонили прямо ночью.

— А кто вызывал?

— Звонили из Белого дома.

Торнвил удивленно поднял брови, Николь в ответ сделала то же самое. С чуть комичным выражением.

Он всегда смотрел ей вслед, когда она выходила из кабинета, и кажется, девушка это чувствовала.

 

С Блюмом Стенли Торнвил был знаком почти двадцать лет, с первого своего дня работы в контрразведке. Тот его и принимал на службу, и стал тогда первым начальником. А потом так и остался им на многие годы. И когда Стенли работал в Германии, а потом в России, его патроном в Центре оставался Блюм. Никогда никаких служебных недоразумений между ними, ничего похожего на недоверие или взаимное недовольство. А в политической контрразведке очень трудно долго сохранять такие отношения — слишком каверзная работа. Ну, например, когда нет никаких улик о сотрудничестве собственного дипломата или нелегала с местной спецслужбой, а подозрительные признаки есть. Надо возвращать такого деятеля в страну, по сути дела — ломать ему карьеру. Торнвил как резидент обязан этого требовать, а его патрону в Центре приходится доказывать необходимость отзыва формально ни в чем не провинившегося человека. Много таких хлопот он доставил Блюму за двадцать лет. И тот ни разу не фыркнул в ответ, не упрекнул в перестраховке. И когда там, в России, на вербовку выстроилась целая очередь всякого правительственного ворья, сколько потребовалось усилий, чтобы убедить Центр не кидать деньги налогоплательщиков всякой сволочи, которая продает не только настоящие, но и фиктивные секреты, объяснять, что нельзя покупать всю дрянь подряд. Блюм всегда ему верил. А он поверил Блюму, кажется, в тот самый первый день их знакомства. Время доказало, что они во всем были правы. Теперь, поднявшись до уровня первого заместителя директора Центра, Блюм и его перетащил наверх — полковник Торнвил, начальник Управления внутренней политической контрразведки страны. Высокое место.

Он проработал в этой должности только еще два месяца. Собственно говоря, этот срок ему и дали для того, чтобы войти в курс дела.

Что за странный ночной вызов его патрона? Стенли еще раз задал себе этот бесполезный вопрос, но потом очень скоро забыл, включившись в дневную гонку. Забыл до вечера, когда секретарь Блюма, позвонила ему и сообщила, что тот ждет его у себя.

Странное дело, Блюм не очень-то постарел за эти многие годы. Наверно потому, что и тогда не выглядел молодым. И лысина у него не выросла, и мягкие темные волосы по ее бокам не убавились. А главное — глаза. Подвижные, с постоянной какой-то веселой готовностью, большие, карие, очень умные.

— А, Стенли! Садитесь, Стенли, присаживайтесь... Ну как, были вчера на концерте? А я не пошел, ленюсь я с возрастом, мой дорогой, ленюсь. Хотел отоспаться, и на тебе, — ночной звонок из Белого дома. Кофе не желаете?

— Нет, спасибо.

— Я тоже его сегодня слишком много выпил. Удачный концерт?

— Очень.

— Н-да, н-да... так вот, — Блюм потер свой большой лоб, на который не хватало ладони. — У нас любопытное дело, Стенли. Любопытное... и весьма паршивое. — Он вдруг заморгал глазами и, прикрываясь рукой, широко зевнул. — Простите, мой друг, не спал почти, и эти разговоры, там, в Вашингтоне, они же ничего не делают быстро... Да. Вы тот несчастный случай с работником президентского аппарата помните? Ну, месяц назад?

— Чакли, кажется? После банкета упал в нетрезвом состоянии на кухонный нож, живот пропорол?

— Именно, пропорол. Нас это тогда не касалось, бытовая драма. Хотя никому не было понятно — как это он на него упал?

— Помню и меня это слегка удивило.

— Вот, а меня тогда еще удивило, что рана очень глубокая и обширная. Но я подумал — всякое бывает ... Н-да, так вот только вам, Стенли, информация сугубо конфиденциальная: тот парень сам себя ударил ножом в живот.

— Именно это они вам сегодня и сообщили?

— Не только это... А давайте все-таки выпьем кофе, а?

— Ну, давайте.

Блюм позвонил, и почти тут же принесли.

— Тогда уж и по глоточку рома? Конец рабочего дня, — он достал из шкафчика бутылку, — вы его сначала понюхайте, Стенли. — Он налил ром в два маленьких стаканчика. — Ямайка, а? Ямайка! Ваше здоровье... М-му! Вкусно?

— Вкусно.

— Да, они тот случай замяли, президентские выборы ведь на носу. Замяли, а вчера поздно вечером у них новое дело — Мэри Кэмпбелл, помощник вицепрезидента, слышали фамилию?

— Нет, по-моему.

— Ну, есть такая. Точнее, была. Вчера поздно вечером у себя дома покончила самоубийством. Догадываетесь? Нет? Ударила себя охотничьим ножом в живот. Глубокое ранение с попыткой взрезать кишечник. Умерла минут через пятнадцать от обширного кровотечения. Это уже от общественности скрыть не удастся. В сегодняшние газеты дело еще не попало, но завтра будет.

— Дома она находилась одна?

— Почти.

— Что значит — почти?

— А не совсем пока ясно. Перед этим она позвонила своему приятелю, отменила его ночной визит к себе. Но тот обеспокоился тем, как она с ним говорила, и все-таки приехал. У него собственный ключ. Ну и — по его словам — нашел ее на полу в гостиной. Сразу вызвал полицию и скорую помощь. Его допросили, проверили. Парню около тридцати, он небольшой адвокат. Кэмпбелл постарше его лет на пять. В интимных отношениях они состояли года два.

— У полиции на него что-нибудь есть?

Блюм мотнул головой:

— Абсолютно ничего. Но нам он понадобится. Вы его, Стенли, завтра же потрясите как следует. Ох, устал я с этими господами из Вашингтона, все надо из них выуживать! Темнят, намеками изъясняются. Еще по глоточку?

— Спасибо. Вы сами-то, патрон, не темните. Что это за ритуальные самоубийства?

— Вот именно, мы ж все-таки не в Японии. Я так им и сказал. И, говорю, выкладывайте, что у вас на этих самоубийц имеется. Психическая эпидемия среди работников Белого дома? Нет, отвечают, ни Чакли, ни Кэмпбелл к психиатрам не обращались. Нормальные люди, в отклонениях не замечены... М-мм! Как греет внутри этот ром, а?

— Греет. А в чем замечены?

— Вот, тут история, которую они мне по капле два часа рассказывали. Утечка информации, если коротко. И довольно серьезная. Частные разговоры на уровне вице-президента и самого президента. Закрытые планы аппарата, связанные с политическими ходами, которые должны укрепить их позиции перед выборами. По сути дела — государственный шпионаж.

— И нити вели к Чакли и Кэмпбелл?

— Совершенно верно.

— Куда эта информация шла потом?

— В штаб нового независимого кандидата, по их сведениям. Но прямых доказательств нет.

— А, к этой темной личности?

— Личность, мой дорогой, действительно темная. Но сколько обаяния, да? И как он набирает обороты?

— И непонятно на чем.

— Непонятно, но часть страны уже им очарована. Тут тоже весьма щекотливый момент для нас. В предвыборные дела мы вмешиваться не можем. Но, с другой стороны, утечка государственных секретов от действующего президента — это наша непосредственная сфера. Так что мы обязаны инициировать расследование. Вам оно и поручается.

— Еще какие-нибудь детали?

— Да, есть. Оба покончивших с собой работника аппарата шпионили крайне торопливо и грубо.

— То есть понимали, что могли попасться?

— Вот именно. Оба отправили себя на тот свет, когда чувствовали, что до разоблачения остаются считанные дни. Каждого уже почти вычислили. Кэмпбелл, в частности, должна была уже сегодня ответить на ряд вопросов в присутствии самого вице-президента.

— Странная история.

— И ничего подобного, заметьте, в нашей практике никогда не было.

 

Удивительный поворот в его жизни. Нет, не это дело, по которому он сейчас летит в Вашингтон. А вчерашний вечер, когда он, вернувшись от Блюма в свой кабинет, неожиданно для себя предложил Николь где-нибудь поужинать. «Да», — коротко прозвучало в ответ. А когда они сели за ресторанный столик, и он спросил, не отвлекает ли ее от семейных забот, она ответила, что со вчерашнего вечера уже не семейная женщина. Она объявила мужу о разводе. И тут же, посмотрев ему в глаза, объяснила: «Нельзя же жить с одним человеком и быть влюбленной в другого»... Все чудесно и просто. Какими и должны быть настоящие чудеса. И так же просто она спросила его, прощаясь сегодня утром: «А ты не думал, что в твои сорок лет уже пора иметь детей?»

 

В аэропорту его ожидали работник президентского аппарата и лейтенант уголовной полиции.

— Сначала я хочу поговорить с этим парнем, приятелем Кэмпбелл, — заявил Торнвил. — А потом подъеду к вам в администрацию.

Оба вежливо в ответ кивнули.

— Вы уверены, что этот парень не сам прирезал свою подругу? — спросил он лейтенанта, усаживаясь в полицейскую машину.

— Практически да, сэр, хотя полного алиби у него нет. Строго говоря, он мог появиться в ее квартире минут на двадцать раньше, если бы сразу после ее звонка к ней отправился. Но мотивы, сэр? Что им было делить? К тому же, на ручке ножа нет его отпечатков, нет следов борьбы в квартире. Слишком быстро и профессионально ему надо было бы сработать, сэр.

— Она не была беременной?

— Нет, сэр, — качнул головой полицейский. — И вообще, когда вы увидите этого интеллигентского хлюпика, сами поймете. Боится сейчас больше всего, чтобы его адвокатское имя не попало в прессу.

 

«Действительно хлюпик, — подумал Торнвил, когда увидел в кабинете худенького с мальчишеским лицом парня, — хотя физиономия довольно смазливая. И одет дорого и модно». А потом, когда назвал себя и свою должность, заметил откровенный испуг на его лице.

— Да вы не волнуйтесь, — успокоил он, — идет обычное расследование. Нам надо просто выяснить все детали.

— Мой бог, но причем тут политическая контрразведка?!

— Ваша приятельница работала в президентской структуре. Поэтому мы тоже обязаны вас допросить. И обменяемся любезностями: ваше имя в связи с этой историей не попадет в прессу, а вы обязуетесь не разглашать наш сегодняшний разговор.

— Ну, разумеется, я могу дать подписку.

— Обойдемся. Скажите-ка для начала, где и когда вы с Кэмпбелл познакомились?

— Два с половиной года назад. Мы заканчивали один и тот же университет в разное время. Познакомились на его юбилее.

— Угу, а как долго...

— Почти с того момента.

— Не знаете, у нее не было никого помимо вас?

— Нет, господин полковник, — уверенно ответил тот и на вопросительный взгляд Торнвила пояснил: — Она была слабее меня... ну, вы понимаете? К тому же, выматывалась на работе.

— Я уловил. Почему вас взволновал ее отказ встретиться в тот вечер?

— Она очень странно со мной разговаривала.

— Вот это и объясните.

Тот задумался, вынул платок, потом снова сунул его в карман.

— Это нелегко объяснить, сэр, ... как будто она говорила из другого мира.

— Интересно, но поточнее. И текст, что именно она вам сказала?

— Совсем немного, она сказала: «Мы сегодня не встретимся». Отрывисто и жестко, почти что враждебно. Я спросил: «А когда?», и услышал в ответ странный звук, просто меня испугавший. Вроде смеха, но не смех... Бывает, что в лесу прокричит что—то странная птица — что-то неизвестное и тревожное, неприятно чужое. Вы никогда не слышали?

— Слышал.

Тот опять без всякой надобности достал платок.

— Потом она полувопросительно произнесла: «Когда...» и повесила трубку.

— А перед этим между вами не было недоразумений?

— Нет, все было прекрасно, хотя в последние месяцы... — он неопределенно поводил платком в воздухе, — она несколько изменилась.

— Вот-вот, расскажите мне спокойно, какой она была и что именно изменилось.

— Постараюсь, сэр. Мэри, мне всегда так казалось, была не очень сложным человеком. Прагматиком, который ставит перед собой очень понятные задачи. Я ведь за семь лет адвокатской практики немного научился видеть людей, и в университете много занимался психологией. Если говорить по Юнгу — экстравертный мыслительный тип простого склада.

— То есть никакого самокопания, ясные карьерные цели, в том числе по средствам их достижения, да? Слабая эмоциональная реакция на события. Искусство служит только для отдыха, чтобы лучше работать? Здоровый организм — для того же самого... — Человек напротив подтверждающе покивал головой. — И без комплексов?

— Совершенно верно, сэр, без никаких. Простые схемы.

— Прочный тип личности. Вы говорили, в ней что-то стало меняться?

— Да, в последние четыре месяца или немногим больше. Сейчас вспоминаю... четыре с половиной месяца назад мы сидели с ней в ресторане. Она выиграла тысячу долларов в лотерею и пригласила меня это отметить. Ей всегда нравилось говорить о своей работе, карьерных планах, а тут вдруг, когда я сказал, что, отработав в Белом доме, она получит потом шансы на блестящую адвокатуру, Мэри задумалась, а затем произнесла: «Нет! Что за пошлые идеи!». Я, разумеется, очень удивился и спросил: «Какие же идеи не пошлые?» — «Те, что над нами». Потом несколько секунд она пристально на меня смотрела, как на незнакомого, и перевела разговор на другую тему. Я совсем ничего не понял, но не придал всему особого значения.

Он на минуту замолк с отсутствующим взглядом, как когда люди глядят внутрь собственной памяти.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Что-то в ней странное появилось. Какая-то ничем не вызванная внутренняя сосредоточенность стала ни с того ни с сего находить... и одновременно — снисходительная реакция на мои слова. Как на ребенка, который говорит чепуховые вещи. — Он торопливо взглянул на Торнвила. — Она не была умней меня, сэр. И никогда не претендовала на это. Даже в профессиональном отношении. Устроилась в Белый дом благодаря хорошим родственным связям. Она всегда понимала свой уровень.

— А тут возник покровительственный тон?

— Что-то очень на это похожее.

— У нее в последнее время появлялись лишние деньги? Может быть, были дорогие покупки? Планы по этому поводу?

— Нет, сэр, ничего такого не было.

— А новые знакомые?

Молодой человек отрицательно покачал в ответ головой.

— Хорошо, все пока. Возможно, вы еще понадобитесь.

Отпустив его, Торнвил пригласил лейтенанта.

— Проверьте всех родственников Кэмпбелл на предмет возможной передачи им наличных денег на хранение. В том числе, негласно проверьте их счета: не было ли за последнее время значительных поступлений? А мы, со своей стороны, проверим ее собственные банковские счета по всей стране и по Интерполу.

— Понял, сэр, сделаем.

— Тогда, здесь я закончил. Пусть меня отвезут в президентскую администрацию.

 

Какая она замечательно красивая, его Николь. И совершенно открытая. Вышла замуж, потому что у него были очень богатые родители. «И за год поумнела, — сказала она. — Стала чувствовать, что продажный поступок нужно вернуть пока не поздно. А тут ты к нам свалился. О-чень вовремя!»

 

Торнвила провели в кабинет того самого сотрудника, который встречал его утром. Тут же пришел и представился еще один.

Стенли не очень разбирался в их внутренних чинах, но понимал — за негромкими этими званиями стоит реальная сила. Впрочем, и его собственная должность тоже весьма немаленькая.

— Кое-что я уже от Блюма знаю, — начал он, — но нужны детали. Непонятно, ведь, пока, что именно нужно брать в оперативную разработку. Давайте поэтому уточняться.

Оба ему в ответ кивнули.

— Нам, конечно, сразу стало ясно, что в штабе независимого кандидата у вас есть свои источники информации. Я в это деликатное дело лезть не собираюсь, но должен понять, насколько достоверно, что информация от Чакли и Кэмпбелл уходила именно туда?

— Не источники, как вы сказали, а один совершенно надежный источник, — ответил тот второй, что позже пришел в кабинет. — И, к сожалению, все слишком достоверно.

— Почему «слишком»?

— Потому что мы потеряли этого человека вчера вечером. Он погиб в автокатастрофе. Выскочил на встречное движение на повороте, заклинило тормозную колодку. И нас, кстати, интересует, что вы как профессионал об этом думаете, вам ведь, наверное, э-э... приходилось?

— Мне лично не приходилось, и к счастью даже не приходилось отдавать такие приказы. Но в профессиональном смысле — это один из стандартных приемов по ликвидации.

— Значит, они нашего человека вычислили. Хотя нам совершенно непонятно — как.

— Возможно, что кроме Чакли и Кэмпбелл у вас еще кто-то есть из их агентуры. И он выдал вашего человека.

— Не тот случай! — категорически вмешался его утренний знакомый. — Нам самим до сегодняшнего дня была известна только его кодовая фишка.

— Кто-то же знал и действительное имя.

— Да, двое, но эти люди... полковник, вы слишком часто встречаете их фамилии в газетах, на самых первых полосах. Надеюсь, понятно?

— Так, третий труп в нашем фильме, — ни к кому не обращаясь, раздумывая, произнес Торнвил.

— Не скроем, полковник, мы чувствуем себя как на горящих углях.

.......................................................

 

Алекс Норк. «Кто здесь?». Word. Размер zip-файла 170 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Подует ветер Кто здесь? — Черный ход Смертельная белизна Слепая мишень Кристалл «Ты сторож брату твоему»

Детективные рассказы и повести — Фантастика, триллеры — Крупная прозаДрамаСтатьи

Об авторе. Содержание раздела

Купить большого мишку медведя www.plyushevyj-mishka.ru. . Квадроциклы stels цена купить квадроциклы stels.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com