ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей НЕЖИНСКИЙ


 1    2    3

Видения

(сестре)

В такие дни

порфиры мягко льнут

к царям-утесам...

 

Здесь в полуподвале,

скрипач глотает кислое вино.

Под колесницей дохнет тень прилавка.

На тротуарах толкотня и давка,

как на панно.

Лист падает на дно,

Весь век застыл в зрачках Буонаротти.

И на листах горело:

«Боже, кто ты?..»

Свеча, как крыса грызла темный стол...

За ширмою Пилат понтийский плел

Венок сонетов...

Помнишь сколько света

Пролилось в день, когда Аустерлиц

Кипел в огне чудовищных пророчеств?..

И стих горел, и воздух падал ниц

Под гулким гнетом киммерийской ночи...

Ты помнишь, как мы пили у обочин

Густую смесь авто и быстрых лиц?

Как мы брели под грохот колесниц,

Как плыл Евфрат, как Тигр блистал на солнце,

Как лязгала по бедрам нашим бронза,

Как нас убили возле Сиракуз,

И притащили к погребальной яме?

И далеко, вне нас, теперь над нами!

Уже кричали третьи петухи...

Погиб закат и ночь сменила вечер

В саду мелькали красные огни...

 

В такие дни...

О, как в такие дни

Мне хочется обнять тебя покрепче.

 

Ирме Штольц

(Одесским немцам)

Горит белок... зрачок луны расширен,

И неизбежен звездности наскок.

На лаковом столе трепещет Шиллер,

Как мотылек.

 

Ноздрю щекочет воздух нашатырный,

Распаренный в пробирках золотых...

Послушайте скорей, о, фрау Ирма,

Как вечер тих.

 

Над книгой бьется колокол торшерный,

И черных букв шевелятся жуки...

Вам слышится усталый голос Рейна:

«Спи, Ирма... спи...»

(Триптих)

1

Отброшен сад в эфир стеклянный...

Все этой грустью учтено.

Собор растерянный и странный

Фасадом терся об окно.

 

Казалось, полное затишье

Трухой осело на карниз,

На клавиши четверостишья,

На досконально белый лист.

 

Как мухи, синие светила,

Сильнее вжавшись в темноту,

Холодным светом серебрили

Больших черемух наготу.

 

2

Еще до гибели и глины,

И слякоти на каблуках,

Была задумчивость в гостиной

И тихий блеск на образах.

 

И был рассвет фатально-тусклый,

В лицо летящий, наобум,

И сонмы дождевых корпускул,

И небосвода птичий шум.

 

На клумбы, на цветы, на липы

Тяжелый опускался мрак.

Бывало так, что иней сыпал

На стекла, наперекосяк.

 

3

И пруд измаялся звездою,

И веток неизбывный гам,

Едва смешавшись с темнотою,

Прилип к оврагам и лугам.

 

В разноголосице картавой

Осок, таящихся впотьмах,

Гортанью голою, октавой

Роса звенела на кустах.

 

И тополя играли жестью

Стволов, и листья вразнобой

Летели в тишину предместья

Огромной птицей золотой.

* * *

Мы в сплошном немыслимом угаре,

В неком сумасбродстве тишины,

Где ни гул, ни песня тротуаров,

Ни луна, ни звезды не слышны.

 

Но замыслив ровно в четверть века

Уложить тысячелетий гуд,

Я читаю в недомолвках снега

Эпилог растаявших минут.

 

Ты же, оттянув исхода лямку,

Весь налег на письменный прибор.

На столе поблескивают склянки,

За окном ведется разговор.

 

Бешено стучат часов колеса,

И, дрожа на окончаньях строк,

С громогласным ревом паровоза

Рифмы налетают на листок.

 

Помнишь, как сойдя на полустанке,

Ты признал величия позор,

А вокруг шумели, звали няньку,

Из избы тащили всякий сор.

 

В той возне газетных посягательств,

В мимолетном небе пустоты

Так легко, без лишних отлагательств,

С Неизбежным перейти на «ты».

 

Но теперь же, как во время оно,

Все бело, и все лежит в тиши.

И с пустого темного балкона

Некуда и незачем спешить.

 

Три обращения к жизни (набросок)

Ты тех дней круговая порука.

Полистать бы псалтырь иль букварь,

Но заломлены за спину руки,

Словно за поворот тротуар.

 

Тишины добиваюсь, как женщины...

Дни, срываясь, идут под откос.

И горят золотые затрещины

На чахоточных лицах берез.

 

Предан Цезарь и продан Иосиф.

Небо гордо и шумно, как Рим...

И кустов золотистые осы

Превращаются в каменный дым.

 

Я читаю твой почерк смертельный,

Этот прочерк между двух дат,

Этот брошенный вызов вселенной —

Дней твоих облетающий сад.

...............................

 

Ты не веришь в позорные числа,

Вокруг пальца весь мир обведя,

О, лишенная всякого смысла,

Помоги мне осмыслить тебя!

 

Вечер

Бывают черные, как сажа, вечера.

Бывает сонна и удушлива округа,

Когда душа на острие пера

Слова рифмует хлестко и упруго.

 

Когда угрюмо пыльное трюмо,

И стонет сад под тяжестью ренклода,

И еле тлеет лунное клеймо

На исхудалых ребрах небосвода.

 

Бывает так, что время, чуть дыша,

Вдруг отразится в мутных стеклах речки,

И, кажется, вот-вот сгорит душа

На языке оплавившейся свечки.

 1    2    3

Порядок вещей. Мысли, высказывания, заметки на полях, цитаты из статей и проч.

Альманах 1-07. «Смотрите кто пришел». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,4 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

мистер тиша

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com