ИЗ РАННЕЙ ПРОЗЫ Моя шизофрениана Я перелистываю странички собственной жизни. ДАЙЯРИ. Еще одна. Встреча наша произошла на каком-то рок-н-ролльном сейшне. Джинсовые девочки. Обкуренные девочки. Оброк-н-роленные девочки. Вечернее платье. Шпильки. Макияж. Маникюр — выгляжу инопланетянкой. Никаких допингов — я обАЛЕНЕНА. Жилище-пещера. На стенах гитары. Под кроватью бутылки. В шкафу — Заратустра. Я «почкуется». Шизофренический калейдоскоп. Ободранные обои. Нелепейшие сюжеты на эсхатологические темы. (Зато какая метафизика, ч. возьми). Само собой — романчик. Поцелуи, стихи... Я метила свою территорию — коллекционировала души. Он коллекционировал баб. Мне нужно было качество — ему количество. Поэт-нерифмовник. Бабник-девственник. Ископаемое. Реликт. Правильно, Для того, чтобы любить женщин совершенно не обязательно с ними спать. И, соответственно, наоборот. Это уж я точно знаю. Та грань, за которой обыденность, давно пройдена. Никуда не денешься от самодостаточности. Теперь только вперед, не оглядываясь. А, вообще, заделался бы карьеристом. Вокруг всегда бы челядь роилась. И блядь соответствующая. Подумай. Ведь и возраст уже «в плюс» и внешность еще «не в минус». Так нет же — пишешь сценарии собственной жизни. Не так уж бездарно, кстати. Я тоже пишу — просто у меня масштабы другие. У меня в жизни все как в сказке. (ТЬФУ 3 РАЗА) Или в сказке как в жизни. А вообще жизнь — рутина. С этим просто нужно смириться. Пойду помою посуду. * * * Голова болела. По крыше стучал дождь. Крыша съезжала. На улице было сыро. В доме сиро. В душе убого. уБОГо. Арсений капризничал. Пятилетняя Юля капризничала в унисон. Мама Юля пыталась их успокоить. В углу комнаты молча сидела Юля-авантюристка и ухмылялась. Пришел Витя. Все сразу встало на свои места: молоко в холодильник, зубы на полку, мама Юля к плите, пятилетняя Юля в угол. Арсений благополучно забрался на папину шею. Юля-авантюристка тут же вышла. Вся. Обещала время от времени заходить. Жаркое из русалки
(наркоманская проза) Голова стояла на полке и улыбалась. Виктор встал и бережно водрузил ее на плечи. На кровати, уткнувшись носом в подушку, спала Лидия. Она всю ночь ворочалась и жаловалась на розовых драконов, мешающих сосредоточиться на сновидениях. Он вспомнил, что опять не купил противодраконий шампунь. Несколько раз в году он отмечал свои дни рождения. Вот вчера ему опять исполнилось 812 лет. В его кругу давно уже по кругу не пускали ни гитару, ни бутылку, ни даже девиц. Они сидели кучкой и скучали. Иногда, тупо косясь глазами на косяк, думали каждый о своем и каждая о своей... И он снова проявил свой кулинарный талант, приготовив жаркое из русалки, которую поймал за хвост в прошлую галлюцинацию. Да такое, что даже А.С. Пушкин ел и нахваливал. Белая горячка Говорят, что если за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь. Неправда. Я на зайцах этих собаку съел. Вчера утром вышел с ружьем во двор — а их уж там видимо-невидимо. Сидят, дразнятся, ушами крутят. Пригляделся, да это вовсе не зайцы с ушами, а черти с рогами. Белые, правда. Ну, ведь горячка же тоже белая. Отхлебнул я из фляги для смелости, вскинул ружье, а они, сволочи, плодиться начали: там где один был — два сидит, там где два было — четыре... Не прицелишься толком. Начал я палить во все стороны, стекла с соседних хат посыпались. Бабы визжат, матом меня кроют. Мужики лезут через плетень с дубинами. Черти их подбадривают. Тут у меня от всей этой суматохи обморок случился. Очнулся в больнице. Гляжу — девка в халатике белом сидит. Глядит на меня, улыбается. Ба, да это ж Дарья, соседка по улице. Я ее еще на прошлой неделе за задницу ущипнул. Так она мне ТАКИХ навешала — еле жив остался. — Эх, Иван Петрович, как не стыдно-т тебе. Опять упился до чертиков, натворил бед. Попробуй, объясни ей, дуре, что мне и упиваться -то не надо: черти и так ко мне ходят. И не черные они вовсе, а белые. | 
