ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Татьяна НЕКРАСОВА


Об авторе. Контактная информация. Новые стихи

 

мгновение

 

как на ладони воздух и вода

и линий световые невода

улавливают волны и следы

твоей животворящей красоты

 

и тут же сам стоишь неуловим

среди теней и световых лавин

и не ловлю как будто не держу

и ослеплённо глаз не отвожу

 

 

утром, пока никого нигде

 

шёл дождь, посвистывала иволга,

скамейка пахла, как живая,

и про любовь и нелюбимого

шептала рана ножевая,

 

а дождь ее края подхватывал

и стягивал суровой ниткой,

и было жалко виноватого —

там

где-то там

в печали жидкой

 

 

почему нет?

 

убей и воскреси — ведь сплошь и рядом

такое, что — убить и воскресить,

 

тогда на время счастье и порядок:

подслеповатый дождик моросит

 

и подвывает глухонький комарик

над плесневелой корочкой луны

 

сам не подаришь — кто ж тогда подарит?

и никакой, представь себе, вины

 

 

подорожное

 

куда несёт меня судьба

куда по свету гонит

 

вот говорящие хлеба

да в жёсткие ладони

 

а вот поющая вода

но заплетает ноги

 

какая разница куда

ведь я уже в дороге

 

 

мимо и прочь

 

шмель бодает цветок за цветком

по-щенячьи косматой башкою,

а над ним высоко далеко

безнадёжное что-то такое —

 

то ли сумрачный облачный сыч

то ли хищная снежная чайка

бедный нежный доверчивый ты

и жалею

и не замечаю

 

 

утреннее

 

как здорово, когда вдруг не болит,

не ноет, не занудствует, не тянет —

не то блуждает облачком вдали

неверными воздушными путями,

не то впиталось в землю, в темноту,

и ягодой окажется однажды...

 

и пусть, и пусть — а я не пропаду.

оно вернётся — голодом и жаждой,

и будет жилы из меня тянуть,

и будет ныть, пока не станет пусто —

как облако, поддавшееся сну,

как ягода без запаха и вкуса

 

 

случайное

 

бездумно, как глажу собаку,

пью воду, на солнце горю,

к тебе на колени прилягу —

бутылью в затопленный трюм

 

записка, вино или порох

внутри — бесполезно гадать

о сути веществ, у которых

ни совести нет, ни стыда

 

что в мире понятно и честно?

лишь пробка да толща стекла...

и так же бездумно исчезну,

как будто бы и не была

 

 

неподлежащее, несказуемое

 

если ближе к земле, то не вытянет сердце моё:

дольше дня или двух — и как будто врастаю по пояс,

обостряется слух и ночами уснуть не даёт,

о невнятном каком-то на грани себя беспокоясь

 

и боюсь за тебя — что сломаю нечаянно вдруг,

и бегу от тебя, зарываюсь в траву и бумагу,

и словесная глина потрескивает на ветру,

рассыпается и не даёт отпечататься шагу

 

ухожу-ухожу, хорошо, что потом ни следа,

хорошо, что ты цел и развёрнут к холодному солнцу —

не хочу обжигать, потому что тогда — навсегда,

а совсем не лепить бессловесное не удаётся

 

но когда научусь и хоть что-то пойму и пройму

будь то пыль или свет или трепетное и живое

по молчанию сбудется всё, по труду моему —

несказа'нное то, от чего лишь стрекочут и воют

 

 

снова

 

и прошлое преследует, пока

ему невольно придаёшь значенье,

и стянуто петлёю сквозняка

сухое горло сумерек вечерних

 

обшариваешь — воздуха голотнуть —

вселенную — но разве утолимо?

и, закатив глаза, идёшь ко дну

и думаешь: а, к чёрту всё, что мимо!

 

и тут рассвета веселящий газ

так распирает стиснутые рёбра,

как будто в уголь солнечный впряглась

и тянешь в новый день

возможно, добрый

 

 

добрый доктор

 

я время изучаю по камням,

по каблукам и стёршимся подошвам,

способным нереальность разменять

на прошлое и грезящих о прошлом

 

и каждый знает более меня,

и каждый удивительно похож на

картину ослепительного дня,

а сам — тень тени в свете невозможном

 

и длится день, покуда длится свет

с той стороны, где осторожны тени,

а после ночь распахнута, как дверь,

всем жертвам нереальных совпадений

 

и если отпечатки совпадут —

подошвы, каблуки, следы на камне —

то перешли заветную черту

и время избавляет от страданий

 

 

ощущение потока

 

Который человек бессмысленно существует,

ему этого надо дать, чтобы выпил.

М. Поторак ( cwamperfect)

 

когда б не ты, то я б ни боже мой —

ни словом, ни полсловом, потому как

оно и так живёт во мне, со мной

и корчится на радостях и в муках,

 

оно и так сжирает изнутри —

густое прозаическое нечто,

которое нельзя передарить

и передать биением сердечным —

 

но можно, словно воду, расплескать

из жестяного ледяного горла —

как только жизнь становится близка,

как только смерть становится покорна

 

настолько, что согласна отступить —

пускай недалеко и ненадолго,

но в самый раз

вдеть ниточку струи

прекрасного

в ушко' потомка

 

 

хоть так

 

она к тебе заходит, как своя,

густая тьма, черничная поляна.

по ягодке из мокрого былья

до света выбирать её устану,

 

но может быть варенья наварю,

и пригодится к утреннему чаю,

к бессонному до снега январю —

и доживу до лета, не серчая,

 

поглядывая изредка, как ты

подумываешь снова о побеге

в канун своей черничной темноты,

в тоске невольной о бессонном снеге

 

 

постоянное

 

всё сдвинулось, а ты застыл, замшелый истукан,

обидно беззащитен тыл, поганки по бокам,

скакнул на темечко удод и руки спутал плющ,

а ты всё там же, ты всё тот, которого люблю.

 

всё протечёт, а ты стоять останешься вовек,

одним года наперечёт, другим роса в траве.

в пространстве сгустков и пустот, где время — только ключ,

ты будешь там же, будешь тот, которого люблю.

 

 

уже сейчас

 

кажется, расскажешь — и отпустит,

только не сработало колдунство,

и садишься под колючий кустик

утишать растрёпанные чувства,

 

умягчать распущенные нравы,

улещать признанием геройство.

пусто в голове моей дырявой,

а шиповник разве что смеётся

 

и колышет белыми цветками —

этакое медленное буйство...

знаешь, потихоньку отпускает,

вот ещё словечко и отпустит.

 

 

дважды, трижды, ну, четырежды

 

жжёным сахаром, лёгким дымом, набережной в огнях

помню, люблю, воскрешаю, однако, редко —

чтобы текло настоящее сквозь меня,

нельзя останавливать воду, насиловать реку

 

однажды, дважды и трижды — разве одним глазком,

но реальность меняется, больше в неё не веришь,

а на четвёртый плакать уже о ком?

о потере потери?

 

медленно пропускаешь текущее сквозь себя —

взрослеешь как будто, а тянешься всё к тому же,

вкус, цвет и запах — опять — и как просто! — вспять —

и русло реки всё уже —

 

и понимаешь: времени больше нет,

нет и того, ради кого бы снова

присматриваться, прислушиваться, принюхиваться во сне,

обшаривать жизнь в поисках вечного проездного

 

 

вот и свиделись

 

ложечка звяк-звяк-дзынь, блюдечко стук-стук-бряк,

а чай возьми и остынь, и собеседник — не то чтоб совсем дурак,

но с ним чревато трепаться до темноты.

а где-то музыка, где-то смущённый смех, наверное, там, где ты.

 

привыкаешь, что сед, не привыкнуть никак, что стар,

холодно — как дракон, выдыхаешь пар,

суетно — прячешь голову под крыло,

маятно — к вечеру отлегло.

 

 

смотришь со стороны: нет никакой войны,

и спасать некого — до рождения спасены,

и винить некого — нет ни за кем вины.

каждый за всех — за друга и за врага,

а за себя — только сам, как на грех, ага.

 

привыкаешь, что жив, если что-то всегда болит,

примеряешь весь день: ветеран или всё-таки инвалид?

подмигиваешь отражению: пронесло! —

не сказать, чтоб кому на пользу или назло.

 

 

а тут

 

блюдечко треснуло, ложечку унесли, собеседник — лодочка на мели:

гляжу мимо, думаю не о том, жизнь как будто отложена на потом,

теку себе мимо, ныряю верёвочкой под мосты,

сращиваю лоскуты земель, и дорога скатертью — туда, где ты.

 

 

вся любовь

 

пошли мне, бох, кусочек сыру,

стаканчик белого вина,

и шоб лисица для плезиру

шептала «до чего нежна!»

 

сыта, пьяна — на лад вороний

всех близлежащих возлюблю

и морде наглой посторонней

спою про цигель ай люлю

 

 

 

Июнь 2014

 

надоевшее

 

зацепишься за простенькую мысль,

а на краю, случайная, задержит —

и глупо возвращаться в никуда:

хоть полоумной чайкой обернись,

надежда возвращает в то же, к тем же —

тот воздух, камни те и та вода.

 

 

переживу, перемогу, но так

 

мне страшно за тебя порой, так страшно,

а после вспомню: было и прошло,

но каждая знакомая черта

уже обезображена всегдашней

беспомощной досадой несмешной.

 

 

есть ли кто

 

фляжечка с коньяком, трубочка с табаком...

вот же оно, прирученное тайком —

шарик под потолком, стиснутый сквозняком —

о себе, конечно, и ни о ком другом...

 

ветер в спину весь день, куда бы и с кем ни шла,

обнимает за плечи — а смерть за спиной слышна,

но не так страшна, как томительна и нежна,

потому что отложена

 

говорю, говорю, а у них вместо лиц зеркала,

на себе и своём замыкаюсь — и все дела,

за попытку вырваться многое отдала,

но не вылавировала

 

зеркалам не пеняю, пока за глаза не врут

мир как зеркало — и в зелёный цветущий пруд

гляжу не мигая — от взгляда круги бегут

к берегу, к тому, кто на берегу

 

 

я вас любил любовь ещё о боже

 

липовый жар, город ворочается во сне,

чешутся нос и щёки, розовые от пуха,

душно, а ты прижимаешься всё тесней,

дышишь неровно в ухо

 

что же, пока мы живы, можно переиграть,

по узелкам изнанки представить картину мира:

слышишь, земля трясётся? — к Магомету идёт гора,

небо уже затмила

 

не слышишь, а там — громы и молнии — встретились, разошлись,

вылилось — пролилось — затопило и нас по крышу,

ни земли, ни неба — тысячи звёздных лиц

ближе и ближе

 

со временем жар спадает. просыпаешься в никуда,

солнце мягко обводит лицо и плечи,

кто ты, что ты? — огонь, воздух, земля, вода

и обнять некого, нечего

 

 

Май, 2014

 

уловимое

 

что-то сегодня всё про любовь, даже когда про смерть

сыр и вино — славный припев, было бы с кем горланить

я разделю с тобой вишенку на десерт

кто не успел — отправить к чёртовой маме

 

ломтями кисель гороховый резать, а хлеб ломать —

это уже наутро — присаливать и мычать от избытка чувства

а про любовь — незачем, вон её сколько каждому задарма

от рождения дадено, и всё ноют, что, мол, негусто

 

да, в одиночку слабо' верёвку и табурет,

качаться, гвоздём скрипеть, падать совсем не тянет

ну что же, давай тогда про любовь, даже когда про смерть

а наутро тоску ломтями

...............................................

 27    26    25    24    23    22    21    20    19    18    17    16    15    14

Стихи 2016Стихи 2015 — Стихи 2014 — Стихи 2013Стихи 2012Стихи 2011Стихи 2010Стихи 2009-08До 2008 года

Олеся Рудягина. Набирая высоту. Современная русская поэзия Молдовы

Стихи — ПрозаВоспоминание о Ганге Подумалось (игры со словами) Критические заметкиЮмор

Страница памяти Владимира Таблера

Об авторе. Контактная информация. Новые стихи

Татьяна Некрасова. Полный сборник за 2014 г. Стихи. HTM. Размер zip-файла 87 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com