ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Эдуард НЕЙБУРГ


 

Об авторе

Имя: Эдуард

Фамилия: Нейбург.

Город: Бат-Ям (Большой Тель-Авив)

Страна проживания: Израиль.

Автор и ведущий сайта: «Дворец смеха для школьников» (shagi-k-ulibke.16mb.com/ ).

Другие произведения автора на странице:

shagi-k-ulibke.16mb.com/rasskazy_avtora_saita/rasskazy_avtora_saita.html ).

 

Жизнеописание:

Специальность: инженер-строитель.

Проживание: до 1996г. — Воронеж, Россия. С 1996 г. и по настоящее время — Израиль.

Должность до переезда в Израиль: В Воронеже — Главный специалист проектной организации. В Израиле — инженер в проектных фирмах Израиля.

Дочь с семьёй — в Америке (штат Техас).

Рождался несколько раз:

1) физически — 1 апреля 1941г.,

2) психологически — январь 1996г. (когда переехал из Воронежа в Израиль),

3) духовно — работая над первым рассказом: «Закон сохранения Мечты (Фантастический рассказ)» (предыдущие 67 публикаций не в счёт, т.к. они все — по специальности).

 

С уважением, Эдуард Нейбург

30.08.14

В ГОСТИ К... РАКЕТАМ
 (Дневник американской туристки)

 

Эпиграф

Скажите, разве можно жить вот так:

Все время в ожидании атак?

Петр Давыдов

 

Вместо вступления

— Ну всё, — с облегчением подумал я, направляясь к выходу из аэропорта, — гости улетели и, главное, благополучно. А ведь рисковали, да ещё и как. Теперь — в машину и домой.

И тут мой взгляд привлекла синяя школьная тетрадка, лежащая в стороне на полу. Я осмотрелся — поблизости никого.

— Кто-то потерял и сейчас, наверное, ищет, — подумал я и поднял её. — Надо отнести её в бюро находок.

На тетради выведено аккуратным женским почерком: «Дневник Ализы».

ПризнаЮсь, грешен. Первая мысль возникла сразу: «Интересно, о чём же пишут в дневниках женщины». Я стоял в нерешительности... Нет, не могу справиться с любопытством.

Спешить некуда. Пройдя к креслам, уселся поудобней и открыл тетрадку.

 

 

ДНЕВНИК АЛИЗЫ

 

8 июля 2014

Ну вот и пробежали три недели как мы в Израиле — успели немного покупаться, поездить по стране. Но об этих впечатлениях я уже писала раньше настолько подробно, что даже не хватило тетради — пришлось начать новую.

Вчера приехали на Мёртвое море всей семьёй — родители, я и Рут. Папа прилетел в Израиль (в командировку) позже нас и взял на время машину побольше, чтобы в неё поместились все 6 человек: мы вчетвером и мамины родители — бабуля с дедулей. Такой компанией будем ездить по всей стране — к родственникам, знакомым...

Вообще-то, и я, и Рут уже приезжали на Мёртвое море не раз — как, наверное, каждый, кто родился в Израиле. Мы отдыхали здесь 4 года назад — перед тем, как израильская компьютерная фирма командировала папу работать в их американском отделении, но оказалось, что прошлый приезд запомнился плохо — и это при том, что мне сейчас 16 лет. Рут так вообще всё забыла — ведь ей только 11.

Ну ничего, ещё есть время и покупаться, и посмотреть — ведь у нас обратные билеты аж на 20 июля. Даже составили список куда поедем.

И вот ещё что. Насколько же мама правильно делала, когда в Америке заставляла нас заниматься ивритом с частным преподавателем — ведь в американской школе мы учили только английский и французский. Зато сейчас проблем с языком нет.

А вечером в нашей гостинице будут танцы. Раньше здесь исполняли не современную попсу ресторанов, а народные танцы, сохранившиеся ещё со времени создания Израиля. На набережной в Бат-Яме, где живёт бабуля, такое можно видеть каждую неделю — по субботам.

Это очень интересно — все танцуют не парами, а каждый независимо друг от друга. Танцующие всех возрастов (до о-о-очень немолодого) в пёстрых одеждах, образуют кольца, двигающиеся по кругу против часовой стрелки. Таких колец обычно бывает несколько. Они как-бы вложены друг в друга и иногда «дышат» в такт музыки — сжимаются к центру и возвращаются.

Люди танцуют удивительно синхронно и совершенно раскованно. Их взгляд отрешён. А какие спокойные, одухотворённые лица! Это надо видеть. Глядя на них, возникает ощущение полной свободы и независимости.

Специально для этих танцев купили мне здесь лёгкую кофточку с неширокими горизонтальными белыми и голубыми полосами — цветами флага Израиля. Мама говорит, что при моём овальном лице, чёрных волосах до плеч — кофточка мне очень идёт. Да и горизонтальные полосы немного прячут худобу при моём среднем росте (мама называет меня — стебелёк). В ней я и сама себе нравлюсь — даже полнота губ меня уже не смущает. В Америке эта обновка будет напоминать о нашей классной поездке.

Ну вот, собиралась написать побольше, но мама зовёт на море. Ладно, сегодня осмотрюсь, а завтра напишу подробнее.

 

 

9 июля 2014.

12:10.

Вот и всё — уж очень быстро и неожиданно закончилось наше барахтанье в Мёртвом море.

Сейчас настроение у отдыхающих резко изменилось. Когда приехали сюда, я думала, что не захочется возвращаться домой, а теперь все только и говорят о том, как бы быстрее уехать.

Дело в том, что вчера палестинцы начали сильный обстрел Израиля, и его правительство объявило о начале в секторе Газа военной операции «Несокрушимая скала». Раньше их ракеты долетали только до городов, расположенных недалеко от границы. Сейчас же обстреливают и центр страны.

Я в Америке не очень следила за последними событиями в Израиле, поэтому взрывы здесь стали полной неожиданностью.

Теперь придётся возвращаться на машине по открытой дороге без расчёта на убежище, и вся надежда только на «Железный купол» (здесь так называются установки, перехватывающие ракеты из Газы). Это просто спасение, ведь пишут, что они сбивают 9 ракет из 10 угрожающих разрушениями.

Вообще-то, до окончания нашего пребывания на этом море остаётся ещё четыре дня, но мы уезжаем сегодня. Дело в том, что в Бат-Яме, где мы живём, остался прадедушка Даниэль (папа моей бабули) — ему 93 года, но он бодрый, только плохо слышит. Перед отъездом бабуля договорилась со знакомой, что та будет заходить к нему, но сейчас один может не справиться — не услышит сирену, да и вообще мало ли что...

Очень и очень не хотелось бы уезжать — ведь это такое необычное ощущение чувствовать себя медузой, еле передвигающейся в маслянистом горько-солёном «бульоне» Мёртвого моря. Концентрация соли не позволяет даже немного погрузиться в него. Но...

Всё, заканчиваю писать — меня уже зовут идти в машину, чтобы ехать домой.

 

19:20.

Наконец-то добрались до Бат-Яма с несколькими остановками на отдых. Проезжая через пустыню, опять видели верблюдов и посёлки бедуинов, но о них я уже писала раньше, да теперь и не до них.

Во время поездки я впервые видела несколько настоящих ракет — они летели из Газы в сторону Израиля. В это время охватывало ужасное ощущение незащищённости и полного оцепенения. Но вдруг появлялись в небе израильские ракеты, которые летели наперехват арабским. В небе это виделось как два белых тонких следа в виде маленьких облачков. Потом, при их столкновении, появлялось большое белое облако и слышался громкий взрыв. После этого ещё какое-то время я смотрела в небо, как заворожённая. Раньше рассматривание облаков доставляло мне огромное удовольствие. Теперь же смотрю на отдельные небольшие редкие облачка с тревогой — ведь каждое могло образоваться в результате взрыва.

Во время остановок заходили в кафе, и слышали рассказы о том, что ракета взорвалась недалеко от едущей машины — ребёнок в ней погиб, а родители тяжело ранены. А ведь это могла быть машина любого из находящихся здесь!

 

Проезжая рядом с одним из городов, мы услышали звук сирены воздушной тревоги — многократно то нарастающий до нестерпимого, то немного стихающий.

Что тут началось на дороге! Эта картина снова и снова появляется перед глазами, и я не могу отделаться от неё:

«Субару», идущая впереди нас, останавливается, не съехав в сторону. Из неё выскакивают взрослые и дети — они отбегают от дороги, ложатся на землю и прикрывают голову руками. Возле их машины валяются яркие игрушки. Среди них выделяется большая кукла в платье, тёмно-красном, как кровь. Она неподвижно лежит на спине, раскинув руки, и смотрит в небо безжизненными голубыми глазами-бусинками на бледном лице. Кажется, что всем видом она предсказывает будущее каждому, кто не поторопится.

Дверца «Субару» открыта. Тот, кто ехал в соседнем ряду слева, сворачивает и выезжает на встречную полосу. Потом останавливается и он.

Папа вылезает из машины, чтобы посмотреть. То же делаю и я.

Палящее солнце слепит — я невольно прищуриваюсь и приставляю ладонь козырьком ко лбу. Воздух раскалён. Обжигающий ветер из пустыни, что рядом, с силой швыряет песчинки в лицо. Оглядываюсь...

Некоторые водители начинают разворачиваться, чтобы ехать назад. Всё, пробка...

Всё вокруг наполнено нестерпимым воем сирены и отрывистыми громкими сигналами машин. Взрослые и дети отбегают от дороги и ложатся на выжженную серую землю. Взрослые прикрывают собой малышей.

Реальная опасность никогда ещё не подкрадывалась ко мне так близко. Вдруг я перестала слышать — полная тишина. Время остановилось...

Стою и смотрю не отрываясь на это неуместное веселье красок, беспорядочно сгрудившихся разноцветных машин и разбросанных людей в пёстрых одеждах. Папа пытается оттащить меня от дороги, но нет сил даже пошевелиться.

 

Постепенно сознание начинает возвращаться, и я не понимаю, почему я здесь и сколько времени лежу на этой пыльной земле. Всё яснее различаю разноголосую речь и сигналы машин.

Через некоторое время пробка на дороге начинает рассасываться. Мы встаём, приводим себя в порядок и идём садиться в машину.

Папа помогает разместиться мне на сиденье, поправляет пристяжные ремни и захлопывает дверцу — надо ехать.

Мама потом определила — я пережила шок. Как только мы поехали, она пытается нас подбодрить — вспоминает, как в Америке мы с Рут постоянно ныли, что скучно — каждый день не отличается от вчерашнего и в школе, и дома. Да-а-а, уж здесь мы не скучаем.

В конце дня сообщили по телевизору, что ракета арабов попала в жилой дом недалеко от места, где мы проезжали, и разрушила стены. Остались невредимыми только те, кто находился в убежище. Из тех, кто не ушёл в укрытие, — одна женщина погибла и несколько человек ранены. Теперь я понимаю, почему в Израиле, при выборе квартиры, один из главных вопросов — какое убежище.

 

10 июля 2014.

Сегодня утро началось со звука сирены, когда мы ещё спали. Мы с Рут вскочили с кроватей и не могли понять, что происходит — слышался только оглушающий вой сирены, от которого хотелось спрятаться куда угодно.

Мы впервые дОма попали в зону обстрела, и я до сих пор вижу всё как со стороны.

Мы с Рут вскочили и стоим неподвижно, ничего не понимая — заспанные, растрёпанные, в ночных рубашках. Видя нашу растерянность, мама подталкивает нас к выходу. Не тратим время даже на то, чтобы обуть туфли вместо шлёпанцев. Я дёргаю дверь — замкнута. Мама судорожными движениями поворачивает ключ в разные стороны — замок не поддаётся. Мы с Рут стоим и ждём в оцепенении. Наконец, подбегает дедуля и открывает дверь.

Все мчимся в убежище — на нулевой этаж.

Я бегу вниз по лестнице и напряжённо смотрю под ноги на мелькающие серые ступеньки. Беспрестанно перескакиваю с одной на другую, стараясь не сбиться с ритма и не убирать левую руку с перил — иначе не удержусь. В голове все время стучит в такт дроби от моих шлёпанцев: «Перила, перила, перила...»

После каждых 16 ступенек (это я определила, когда возвращалась) — поворот и площадка. На ней я стараюсь делать шаги-полёты подлинней. Несколько прыжков — и всё снова: «Перила, перила...». И так все 4 этажа: ступени — площадка, ступени — площадка... аж голова начала кружиться.

И вдруг, на самой нижней ступеньке, я оступилась, задник тапка подворачивается и... Я уже начинаю падать в правую сторону, но изо всех сил сжимаю перила и еле удерживаю равновесие...

У-у-у-ф-ф! Всё — убежище рядом. Немного успокаиваюсь только когда за нами закрывают тяжеленную металлическую дверь.

Пока мы спускались, Даниэль потихоньку вышел (как и другие старики-соседи) из квартиры. Они пережидают на лестнице — ведь её стены выполнены из бетона и, когда нет убежища, то её можно использовать как укрытие, хотя это не так надёжно.

Кстати, пользоваться лифтом в таких случаях запрещено — ведь может отключиться электричество.

В убежище, рядом с нами все стоят и напряжённо прислушиваются, но вой сирены продолжается, кажется, бесконечно. И вдруг слышим подряд два взрыва, похожие на громкие хлопки. Это значит недалеко сбили две ракеты. Потом настала полная тишина, но мы продолжаем вслушиваться.

Через какое-то время я начинаю приходить в себя, осматриваюсь. А когда стала разглядывать соседей вдруг как-то нервно захихикала и даже икнула. Вид у всех очень потешный, особенно у детей — сонные, с удивлёнными, ничего не понимающими глазищами, растрёпанными волосиками... Необычно выглядят и другие — одежда на некоторых застёгнута в спешке так, что вся перекосилась, кто-то из мужчин прибежал в одних трусах, мы с Рут как привидения — в ночных длинных белых рубашках. А бабуля держит в руке розовую тряпочку, которой вытирала кухонный стол в момент начала сирены. Обычно в укрытие берут самое важное и получилось, что у неё нет ничего дороже этой тряпочки.

Видя, что все немного успокоились, старший по подъезду говорит с улыбкой: «Всегда так трудно собрать вас, а сейчас столько народа, что даже хочется провести собрание жильцов».

Кстати, наше убежище выглядит как большая комната с бетонным негладким полом — там находятся две кровати, столики, стулья, туалет, умывальник... Я хотела поправить волосы, но не нашла там зеркало. Мама решила, что его не вешают специально — иначе женщины испугаются ещё больше, если посмотрят на себя. Дедулю эти слова даже немного развеселили, и он объяснил — зеркало не вешают, чтобы никто не порезался, если оно разобьётся при попадании ракеты в дом.

Потом бабуля рассказала, что в такой обстановке помирились даже жильцы, которые до этого не разговаривали между собой.

Минут десять после окончания сигнала тревоги все, как и положено, остаются в убежище. Потом начинают расходиться по квартирам. Только на полу лежит упавшая туфелька ребёнка, которого держали на руках, и бабулина тряпочка.

Поднимаясь, мы видим женщину в коляске — она не может спускаться и выехала на лестницу. Те, кому трудно ходить, тоже разместились на ступеньках.

Поднимаемся и видим, что дверь нашей квартиры открыта. Когда звучит сирена, ни о чем не думаешь — только бежать.

После этого дверь квартиры мы не замыкаем изнутри — чтобы не терять время при сигнале тревоги. Сразу вспомнились рассказы о прежнем Израиле — тогда никто не закрывал дома. Жили, как одна дружная семья — опасность объединяет.

Теперь наша жизнь здесь стала совсем другой. Раньше жаркое время дня мы проводили дома — книги, Интернет, фильмы... Самое же приятное наступало после пяти вечера — все шли на море. Покачаться на ласковых волнах, подурачиться в тёплой воде — это моё любимое занятие. Неужели обстрелы продлятся долго и я уже не попаду на пляж?

 

11 июля 2014

Я здесь стала трусихой — собираюсь спать ночью, не раздеваясь. Сегодня тревога застала меня в дУше — пришлось бежать в убежище, закутанной в большое белое полотенце, придерживая его вверху и внизу обеими руками. Бежать так по лестнице ужасно неудобно — это почти экстрим. Теперь стараюсь даже пореже ходить в туалет — а вдруг в это время будет сигнал тревоги. Хороша же я покажусь на лестнице!

Мама всячески успокаивает меня и говорит, что мы находимся в центре Израиля и имеем 90 секунд, в течении которых надо попасть в убежище. А ведь в местах, расположенных близко от границы с Газой, на это даётся всего 15 секунд — каково же им. А действительно! Но ведь там тоже живут и, наверное, привыкли. Выходит, нам не так уж и плохо? Может подобные сравнения и позволяют успокаиваться.

Папа вечером даже пошутил, что теперь знает, как быстро мама может собираться, чтобы выйти из дома.

Теперь мы всё время следим за событиями по Интернету, телевизору и радио. Все пляжи закрыты из-за возможности падения ракет.

Да что там купание — опасно даже просто отойти от зданий, в которые можно забежать хотя бы на лестницу.

Люди стараются меньше выходить из дома — только за продуктами и обратно. А многие делают покупки по телефону с доставкой на дом. Когда выходят на улицу, то стараются идти по той стороне, где находятся дома (чтобы быстро забежать в них), а не открытые стоянки машин или парки.

 

Но арабам недостаточно обстрелов Израиля. Недавно сообщили, что предотвращён теракт: араб с поясом смертника пытался войти в автобус. Его задержали и пояс уничтожили.

С сегодняшнего дня детсады закрыты, но малышей почти нигде не видно. Наверное, их держат дома — поближе к убежищу.

Я спросила, все ли ракеты перехватывают, и мне объяснили, что если они должны упасть на незастроенные места, то их даже не пытаются сбить — ведь ракеты-перехватчики стоят очень дорого.

Наши дни «отдыха» в Израиле становятся похожими один на другой — живём в ожидании военных новостей.

Постоянно замираем при каждом громком звуке — а вдруг это сирена (как прикосновение к свежей ране). Сегодня в Израиле сменили сигнал машин скорой помощи. Старые звучали почти как сирены воздушной тревоги и часто вызывали панику среди жителей.

Недавно мы узнали, что можно вылететь из Израиля раньше. Мама хотела использовать эту возможность, но выяснилось, что папа не может улететь, пока не закончит работу, для которой он прилетел сюда. После обсуждения решили, что лучше лететь всем вместе. Так что пока будем здесь, хотя приятного мало.

........................

Окончание

Драйвер для mustek 1200. Скачать драйвер mustek 1200 ub plus drivers.mydiv.net.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com