ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Володя МУРОМЦЕВ


http://ptica.narod.ru

Когда в детстве меня спрашивали, кем я хочу стать, я отвечал приличествующее случаю: археологом или охотоведом (мама была биологом, отец — историком). Позже к этому короткому перечню добавилось: штурманом.

На самом деле я знал, что стану сочинителем — и в далеком уже далеке, когда зачитывался О`Генри и Джеком Лондоном, и тогда, когда никого ближе не было Хемингуэя и Бунина. Правда, я думал, что буду писать романы, или повести. На худой конец — рассказы. Все получилось так и не так...

Переболев подростковым максимализмом, юношеским нигилизмом и социалистическим пофигизмом, увязнув на время в псевдо-революционной риторике борцов с коммунистическим режимом, я вышел на пустой берег из мутного пост-перестроечного потока с уцелевшей гитарой и тетрадкой стихов-песен.

С тех пор мало что изменилось — добавилось гитар и тетрадок, появилась придуманная мной группа «Редкая Птица», разными издательствами выпущены три альбома моих песен...

Поэту Андрею Вознесенскому нравится «Колыбельная для ручного кота», певице Галине Хомчик — «Я с тобою не прощаюсь...»; моему соседу, алкоголику Анатолию — песня «Папарацци».

А роман я так и не написал... пока.

С уважением,

          Володя Муромцев, январь 2008.

* * *

 

Мелок самолета ведет линию от горизонта до горизонта.

Я, глаза заслоняя ладонью от яркого солнца,

наблюдаю, прищурясь, за неспешною этой работой.

Я и сам не спешу — ловля блох не моя забота...

И неважно, что линия где-то бледнеет, изгибается, рвется,

что ее не увидит семья пожилого чухонца:

он деньжат отложил и на кладбище выкупил место;

эта линия вряд ли акулам пера интересна...

Может, взглянет на синее небо случайный прохожий:

мы с прохожим — похожи? да нет, не похожи...

А тем временем линия в небе: от горизонта до горизонта.

Вот, собственно, — все: история без конца и начала.

Самолет улетел, мелок искрошился, садится солнце,

электричка моя отходит от Савеловского вокзала.

 

 

О ПОЛЬЗЕ МЫТЬЯ ПОСУДЫ

 

Невымытая чашка из-под кофе:

трехмерного пространства отражатель,

антенна, принимающая тексты

и азбуку ночного языка.

 

Чешуйчатые крылья междометий

трещат над полинялым абажуром

и на просвет являют совершенство

конструкторского гения творца.

 

Невымытая чашка из-под кофе:

образчик легкомысленного быта,

метафора заоблачной дороги.

Печальный соглядатай бытия

 

на паперти стола, как прокаженный,

рукою, ничего не отдающей,

цепляется за нищенскую долю,

как за надежду бабочка-душа.

 

Невымытая чашка из-под кофе:

любовница, подруга депрессанта,

распущенности мелкая поблажка,

невинности поруганной тотем,

 

разносчик бытового кофеина,

еще вчера — всесильная Кассандра!

А нынче — неприкаянная чашка,

источник ссор и кухонных проблем.

 

 

ОСЕНЬ

 

С чего начинается осень? — Известно:

с истошного вопля пожарной сирены,

зовущей на помощь солдат и хирургов

в завалах спасать уцелевшие души.

 

С чего начинается осень? — Понятно:

с газетных известий о новых бомбежках,

о новой войне и погибших надеждах,

о рыбах, живущих внутри самолетов.

 

С чего начинается осень? — Ну как же!

С коллапса, дефолта, с чумы и холеры.

С развода, артроза, с похабных картинок

в прокуренном лифте, с пустого кармана.

 

С чего начиналась когда-то? С прогулок

по желтым аллеям, с утиной охоты,

с холодного ветра из северных далей

и рюмки коньячной, и чая с малиной,

и сладкого дыма ушедшего лета...

 

С чего начинается осень? — Пошел ты...

 

 

СНЕГУРОЧКА

 

«Снегурочка, очей отрада!» —

Она растаяла, как сон.

От подвенечного наряда

Лишь колокольный перезвон

 

Покинув пристань колокольни,

На парашютах облаков

Плывет над родиной свекольной,

Страною баб и мужиков.

 

В глухой крапиве полустанка

На шпалах спит локомотив.

Коза глядит, как марсианка,

И блеет свой простой мотив.

 

От арифметики надоя

До метафизики небес

Всё глазу близкое, родное:

Над полем — Бог, за лесом — бес.

 

Тоска найдет — не лезь с домкратом,

Особенно — когда снега.

Над самогонным аппаратом

Колдует бабушка-яга.

 

Здесь чудеса в кадушках бродят.

Кто жив с утра, тот, значит — свят!

Когда снегурочки уходят,

Спокойно ночью бабы спят.

 

 

ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА

(из цикла «Казанское болеро»)

 

Это наша последняя встреча.

За окном заметает следы

Волчья вьюга в прикиде овечьем:

То ли снег, то ль начало беды.

 

Ты проездом, но дело дороже

и в дешевой казанской пивной,

как поэт пролетарский, итожа

то, что за год случилось со мной,

 

мы сквозь зубы старательно тянем

дар полей и смолу сигарет.

Тень Базарова — в образном плане, —

от Тургенева шлет нам привет.

 

А вокруг — разговоры под водку,

«Беломор» и ядреную мать.

Этой жизни подводную лодку,

как ни тужься, со дна не поднять.

 

Солоня жигулевское пиво

я молчу и курю не спеша.

Все, что с пива — то сделано криво,

дорогой выпускник ВэПэШа!

 

Ты учил, что добро побеждает,

поднимал благородство на щит!

Но протухшая спинка минтая,

словно реквием, воздух горчит.

 

................................

Распоследняя выдалась осень.

Впрочем, может не осень — апрель?

Время кружки пустые уносит

и чужую несет колыбель.

 

 

НОВОГОДНЕЕ

 

Белым бело, белым бело,

лакает кошка молоко,

меха на выходе хрипят

и петь хотят, и пить хотят;

 

белым бело, белым бело,

над миром царствует зеро.

Пьеро, усталый и больной,

твердит одно: домой, домой.

 

Белым бело, белым бело,

все слезы выпиты давно

и вяжет рот фужера жест,

а кошка спит и рыбу ест;

 

белым бело, белым бело,

свечу по горло замело,

еще чуть-чуть, а снег идет

и молоко из блюдца пьет.

 

Белым бело, белым бело,

мелькает белое крыло,

когда-нибудь, прости, забудь...

А снег идет: уснуть, уснуть.

 

 

* * *

 

Все сожжено. Обугленные кости

руки моей не ведают стыда.

В них ни добра, ни ревности, ни злости,

им не страшны ни зной, ни холода,

 

как мне уже давным-давно не страшен

соседских глаз расстрельный приговор.

Листом багряным мимо древних башен

плыву спокойно, висельник и вор.

 

Плыву один, без паруса и весел,

с мотивчиком дурацким на губах,

вдоль берегов, что я когда-то бросил,

развеяв там любви минувшей прах.

 

Я отпущу с ладони солнца лучик,

пускай летит он в теплые края...

По мостовым, вдоль мировых толкучек

плыву в багряной лодке октября.

 

 

ПЕРЕКРЕСТОК

 

Мигают вдалеке

Селений огоньки,

Болтается звезда под месяцем двурогим.

С гитарой, налегке,

Пьеро и Арлекин,

Молчание храня, шагают по дороге.

 

Над речкою — туман.

Вечерняя полынь —

Разбавленный абсент для жаждущей гортани.

Безумным был их план...

Пьеро хрипел: остынь!

Дорога, дьявол — бред! приманка на экране.

 

Но сдался: жизнь — дерьмо

и в ней просвета нет,

А мы не хуже тех, на ком журнальный глянец!

Скрещение дорог,

за все — один ответ:

Будь русский ты, еврей, японец, итальянец.

 

Они решили так:

Пьеро, закрыв глаза,

в дорожный атлас ткнет — обманчиво, что просто...

Тянулся влажный тракт,

Чуть сбоку шла гроза,

Но странно: был сухим пустынный перекресток...

 

Молчат... Скрипит песок.

Все ближе огоньки.

Пугливая луна скрывается в тумане.

Пьеро потер висок:

«Да ладно, Арлекин!

Нормальный был мужик, — быть может, не обманет».

   Володя Муромцев

Альманах 1-08. «Смотрите кто пришел — 3». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,7 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Как сделать мониторинг самп.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com