ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Павел МОРОЗОВ


ИНТЕРВЬЮ С ПАВЛОМ МОРОЗОВЫМ НА ФОРУМЕ ИНТЕРЛИТА

 1    2    3    4

 

(День второй. 2 ноября 2006)

Борис ДРЕЙДИНК. «Есть несколько незавершенных драмо-опусов — сплошь кроваво-драматично, иногда чрезмерно трагично и с большими психологическими девиациями (комедиографы же вообще желчные грустные люди и трагики в душе)»... А интересно — почему ты их не опубликуешь, ну во всяком случае хотя бы те, что уже идут на сцене? Просто знаешь — вот мне бы было крайне интересно увидеть творческий продукт «истинного Морозова». И кстати — его, «истинного», можно и сейчас видеть, т.е. слышать. В мелодекламациях, мне кажется, — много тебя. Того, который не для коммерции, а искреннего.

 

Елена ВИНОКУР. Да, байки крутые! Вот только стыдно мне стало. За беззаботное сидение в партере и поедание шоколада в антракте (во время спектакля — это мне ещё в детстве объяснили! — нельзя разворачивать шоколад именно из-за шума фольги, который может помешать замечательному артисту Павлу Морозову исполнять сложную роль Калиостро»)...

А всё же, Павел, Вы забыли, что в нынешнем спектакле участвуют люди немножко творческие... Не могу удержаться и не порекомендовать вам заглянуть в раздел «Коллективное творчество» и посмотреть одну нашумевшую тему «Есть ли пиво в буфете?», инициатор театральных приключений — Алиса Деева. Мы там, ни разу не сыграв ни одного спектакля в жизни, предположили очень похожие на те, что вы описали, ситуации!

 

Борис ДРЕЙДИНК. Лен, открою тайну (хотя и Полишинеля): общеизвестная истина — «театр — слабодействующий наркотик». Вкусив сей продукт, сложно не искать встречи с ним и дальше. Так что, поверь, актёр — счастлив. Всегда. Почти. Редко, правда... Ну, в общем... счастлив... Кстати, Павел, — а Вы довольны своей творческой судьбой?

 

Павел МОРОЗОВ. По поводу фольги — так я на это уже и не реагирую, сейчас есть более изощренная зрительская пытка — это по мобильнику комментировать происходящее на сцене, при этом жуя попкорн и отрыгивая вслух результаты дуэта пива и копченой семги.

И, кстати, о «замечательном артисте Морозове» — я скорее самый «заметный» на сцене, поскольку при росте в 190 и весе в 90 имею труппу коллег, со средним ростом 161 см и средним весом 52 кг. Поэтому меня больше всех видать в спектаклях. Но я и самый травматичный артист — либо я кого-то уроню, либо на меня чего-нибудь уронят — это в порядке вещей. Если я на спектакле не столкнул на партнера бутафорский фонарный столб или не уронил в танце партнершу, — так это для зрителя просто деньги на ветер!

О счастье... Борь, что ж ты весь кайф ломаешь? Я тут людям старательно мозги пудрю, а ты такие тайны продаешь! Нехорошо, Борис, нехорошо!

А если очень серьезно, Борь, то полностью счастливы врожденные идиоты — и я им иногда завидую, когда совсем бывает тошно.

Доволен ли я своей творческой судьбой?

Отвечаю: я претензий к Судьбе не имею, а вот Она ко мне — вполне вероятно, имеет. Но у нас нет прямого контакта и я не могу у нее это выяснить точно.

...Прочел «Алису Дееву и Ко», «Есть ли пиво в буфете?». И нашел эту вещь серьезным и правдивым документом о подноготной жизни театра... Я бы даже сказал, что создано это произведение не любителями, а профессионалами пива, на себе испытавшими трагедию взлетов и падений в оркестровую яму. Покоряет искренность подачи основной коллизии и явные аллюзии на шекспировские страсти. Восхищен легкостью слога и полетом фантазии, спасибо.

 

Елена ВИНОКУР. Это Вам спасибо, Павел!

 

День третий. 3 ноября

БАРЫШНЯ (Анна СТРОМ). Павел! Как Вы уживаетесь в Украине с патриотами, пропагандистами национального творчества в условиях тотальной украинизации?

 

Павел МОРОЗОВ. Уважаемая Барышня! Тронут Вашим вниманием к российско-украинским непоняткам и извращениям.

Украинизация скорее не тотальная, а брутальная, я бы сказал. Конечно же, русскому в Украине жить очень трудно. Но я стараюсь приспосабливаться.

Вариант первый.

Утром, собираясь на работу, приклеиваю к своей бритой голове «оселэдець» из крашеной пакли, надеваю сорочку-вышиванку с портретом Шевченко на груди и красные «казацьки» шаровары. Затем повторяю три десятка украинских слов, чтоб принимали за своего (в этом наборе есть и культовые фразы типа «Юшченко е наш Прэзыдэнт» и «Пыво — це наш витчызняный продукт»), потом выхожу на улицу и, напевая бодрую песню «Йшов козак через ричку домой» и выписывая ногами элементы зажигательного гопака, продвигаюсь к месту работы. На роботи розмовляю тилькы украиньською мовою та хрещуся на портрэт нашого Презыдента. Наприкыньци роботы я, як уси люды, йду додому и уже в самой квартире, закрыв бронированную дверь, декорированную трезубцами, сбрасываю с себя весь этот национальный антураж, смываю в дУше налет национальной идеи, надеваю косоворотку с портретом Путина, открываю бутылочку «Клинского» или «Бочкарева» и сажусь к приемнику — слушать «Голос России», еле пробивающийся сквозь украинские глушилки. И так уже пятнадцать нэзалэжных лет.

Выриант второй.

Я живу в Северодонецке, в том самом центре сепаратизма, где два года назад прошел небезызвестный съезд, на котором Восточная Украина решила отсоединиться. Я лично слышал, как г-н Лужков ударял кепкой о сцену Ледового дворца спорта и привселюдно обещал присоединить Северодонецк к Московской области (мы же, наивные, тогда не знали, что к Московской области мэр Москвы не имеет никакого отношения).

В городе и области в основном все говорят на условном русском — с налетом суржика. Но украиноговорящих с каждым годом становится все больше — выпускники школ знают, что без знания украинского карьеры сделать не могут. У меня на радио уже несколько лет новости идут на украинском и треть эфира заполняют диджеи, говорящие и думающие на украинском. Почти четверть музыки — украинская (надо сказать, что качество украинской попсы в последние годы очень сильно выросло, и если раньше радиослушатели их просто терпели, дожидаясь русской или западной песни, то сейчас слушают с удовольствием и даже на улицах и пьянках иногда пытаются петь новую укро-эстраду хором. Правда, дальше первой строчки редко кто заходит, но я думаю, такое положение и в России с русской попсой.

Небольшая группка местных националистов уже поостыла и теперь перешла от слов к делу: сбывает в Россию ворованный клей ПВА в обмен на ворованный же бензин. В театре, где я служу, по вечерам и выходным идет Достоевский, Платонов и русский запроданэць Гоголь. Наш мэр разговаривает на умопомрачительном суржике и отмачивает перлы не хуже Черномырдина (в частности на вопрос о загрязнении местного воздуха местным же химкомбинатом «Азот» он ответил: «Так усю ж планэту загадили, сволочи. Даже Антарктиду и ту загадили. Из нее уже и пингвины уходят...» — потом помолчал и с глубокомысленной тревогой вопросил — «Куды ж воны идуть? Дэ ж их ждуть, бидолажных?»

Средняя заработная плата в городе чуть больше ста двадцати долларов. Трехкомнатная квартира (свет, газ, отопление, горячая вода, мусор и квартплата) сейчас стала чуть меньше ста долларов. Такова нынешняя цена нэзалэжности.

Выбирайте, уважаемая Барышня, любой вариант.

 

А.С. Да-а... Что-то в этом роде я и предполагала услышать.

«Трагикомедия — это смерть вид рэготу», — сказала одна моя подруга. Думаю. что юмор — это защитная реакция, конечно, для тех у кого он есть. Примите последнее, как аплодисменты.

Собираете ли Вы юмор, анекдоты пр. истории из жизни, чтобы использовать в творчестве? Как Вы оцениваете своего зрителя? Каков он в среднем в театре? Каким Вы бы хотели его видеть?

 

Павел МОРОЗОВ. «Трагикомедия — это смерть вид рэготу», — этот перл я, с Вашего позволения буду цитировать на лекциях по истории театра как самое яркое и точное определения трагикомедии как жанра.

Анекдоты, честно говоря, не коллекционирую, но поскольку жизнь сплошной анекдот, то самые симпатичные (или реготальносмертельные) случаи из жизни иногда использую как материал для... понятно чего.

По поводу зрителя... Хотел бы видеть его тонкочувствующим, способным наслаждаться искусством, умеющим быть эмоционально сопереживающим соавтором спектакля. Но пока... Время такое — плохие стали еще хуже, хорошие стали еще лучше, но последних становится все меньше. В принципе на премьеры у нас в городе, да и во всей Украине ходит очень благодарный и душевно качественный зритель, слабо разбавленный новыми украинцами, желающими приобщиться к культуре после удачно украденной цистерны со спиртом или «ножками Буша», а вот после премьерных показов — всякое бывает. Новое поколение — независимо от возраста — просто потрясает. Так как у посетителей кинозалов на периферии сейчас принято жрать попкорн, пить пиво, отпускать остроты ниже пояса и громко ржать, катая ногами пустые бутылки, то отголоски этого бывают и в театре. Увы.

Но кое-какой интеллектуальный зритель остался. В Киеве зритель разный, как и в Москве — от сыто-снобистского до голодно-интеллектуального и далее везде. Во Львове и Тернополе — очень внимательная и благожелательная публика, если вы играете не на русском. В Полтаве зритель благожелательный и простодушный. Их очень веселят пинки под зад, плевки, показывания языка и прочие «трюки высшего актерского пилотажа», которыми изобилуют все постановки Полтавского музыкального театра. Причем сам театр старинный, с потрясающей историей, в нем сам Гоголь присутствовал на постановках в свое время...

Периодически этот театр привозит к нам свои постановки, вживляя за большие деньги старинную звезду (покойного Авилова, живого Конкина или Калниньша). Наш зритель приходит на звезду и получает сорок кубиков полтавской бормотухи (все полтавчане навеселе, Авилов в «М и М», роняя очки, читал текст с листа за себя-Мастера и другого-Пилата, ноги которого торчали из-за кулис. Правда Калниньш, Конкин и Самохина на своих анрепризах отработали профессионально, несмотря на усилия полтавской подтанцовки).

Вот мои ощущения от «12 стульев» (На афише значилось «Московский театр Антрепризы», а на сцене были все те же полтавские полупьяные физиономии). «На пустой обшарпанной сцене — единственный фанерный ящик метр на два с намалеванным на боку вагоном. Из реквизита — единственный (из 12-ти) стул с треснувшей пополам ножкой и посаженный на металлические стяжки.

Актер, игравший Бендера, по самолюбованию перебендерил самого Остапа, но по самоиронии до «сына турецкоподданного» явно не дотянул, хотя как представитель самцового пола — неплохой образец (по отзывам дам).

Но бог с ним с Бендером, он свое скороговоркой отработал, бог с ней с мадам Грицацуевой, которую бездарно и самодеятельно играл толстющий самодовольный юношеподобный дядька, бог с ним с Кисой Воробьяниновым, похожим на Дуремара (вернее на пародию его), но вот юмор, точнее его подобие, которым было напичкано это шоу — не поддается описанию.

Почти все персонажи мужского рода (по задумке режиссера видимо) были окрашены в голубизну — прикусывали нижнюю губу, строили глазки, шлепали друг друга по заднице (смачно и со вкусом), шутили на гейскую тему а-ля «я же вижу у вас на рукаве повязку с надписью «ГЕЙ» (на самом деле на повязке — «ГАИ» и «Кто вы мне, любовница? (это Бендер). — Этого еще не хватало! (это Киса, прикрывая зад и приседая). Братья из богадельни тоже неумело изображали кровосмесительные привязанности, а по ходу переключались на Остапа. Официант в ресторане за деньги составил танцевальную пару Воробьянинову, заменив ему сбежавшую даму.

Дальше больше. Периодически мужские персонажи били друг друга меж ног. Самый яркий пример, когда Бендер врезал Кису по «фаберже» и Киса долго со стоном кайфовал «Ох, как хорошо!..» (украдено из захаровского «Убить дракона»).

С женщинами — еще труднее. Они, в количестве двух штук, были вообще никакие. Молодая актриса, узнаваемая, несмотря на все два десятка переодеваний, между сценами неплохо танцевала, но играла так, что лучше бы она ограничилась танцами. О пожилой актрисе — умолчу. Кто видел, тот поймет. Единственный пример из ее перлов — это надорванный вопль «ты шо? У меня ж агония!»

Далее фрагментарно.

Приезд в Москву Киса и Бендер изображали сидя на воображаемом вагонном толчке на корточках и потирая газетку. Слава богу, до физиологии не дошли. А когда я услышал про камасутру по-северодонецки (в Луганске до этого была по-лугански, соответственно) и увидел, как Бендер учил Эллочку-людоедочку позе хомяка в зимней спячке — нервов уже не хватило (тем более, что холодильник в зале был отменный), и я сбежал от этого якобы «русского шоу».

Я узнал в этом бедламе актеров из той же компании, которая одурачила северодончан в прошлом году, привезя «Мастера и Маргариту» с пьяным Авиловым (земля ему пухом). И тогда это был — «русский театр», который я потом обнаружил в Полтаве в полном составе.

Так что, дорогие театралы, если через год вам привезут очередное московское шоу — будьте уверены, это опять будет «русский» театр полтавского разлива. И если в афишах будет заявлена какая-нибудь российская звезда, то будьте уверены — звезды либо не будет (как не было заявленной в «Мастере» Ольги Кабо), либо она будет пьяна, как… (см. выше).

 

Елена ВИНОКУР. Теперь уже ощущения не зрительного зала, а «закулисья»...Ой, как здорово!

Кстати, а как Вы относитесь к творчеству Виктюка?

 

Павел МОРОЗОВ. О г-не Виктюке... Предупреждаю, мое мнение сугубо частное и может абсолютно не соответствовать действительности.

Итак, Роман Григорьевич — самый талантливый и самый известный театральный выходец из славного украинского города Львов. На мой взгляд умница, интеллектуал и мистификатор, умеющий делать спектакли на такой тонкой грани вкуса и безвкусицы и так виртуозно дурачить театральную общественность, что понять разницу между его гениальным спектаклем и откровенной халтурой порой просто невозможно.

Имеет несколько всемирно известных шедевров (все вы о них наслышаны — от «Рогатки» и «Федры» до «Служанок » и «Лолиты») и не так уж и мало спорных постановок, о которых ни вы, ни я особо буйной информации не имеем (священную корову такого ранга уже не судят даже в желтой прессе). Да и скучно, честно говоря, ругать что-то вроде «Философии в будуаре» с ее надувными фаллосами и не менее надутым порно-эротизмом.

Роман григорьевич умело и вовремя проэксклуатировал интерес смертных к сексуальным девиациям и патологиям. За что и причислен к авангарду гей-культуры, но в его гейство уже давно никто не верит, даже, кажется, и сами геи.

Резюмируя, с уверенностью могу сказать, что в своих лучших спектаклях Роман Григорьевич потрясающ. Мастер и еще раз Мастер. Думаю, Виктюк оказал огромное влияние на режиссерское племя (и на меня в том числе), как Бродский на русскопишущих пиитов.

Да, а репетирует с актерами он просто чудесно. Они у него расцветают — он их за каждый чих хвалит и орет из зала: «Гениально!» Ну как у такого режиссера не играть гениально?.. Правда, его метод срабатывает только на очень талантливых актерах.

Ну а если кто-то напоролся на гастроль ужасной халтуры, где на афише значился Виктюк, то простите Мастеру — он либо не имел к этому никакого отношения, либо просто получил деньги за имя. Никто не без греха.

А если совсем честно, как на духу...

Я ОБОЖАЮ ВИКТЮКА!!!!!!!!!!! ВСТРЕЧУ — БРОШУСЬ В НОГИ, ПОТОМ РАЗДЕНУСЬ ДОГОЛА И ПОПРОШУ ЕГО СДЕЛАТЬ АВТОГРАФ НА ЛЮБОЙ ЧАСТИ МОЕГО ГРЕШНОГО ТЕЛА!!!!!

 

БАРЫШНЯ. У Вас прекрасно получаются рассказы о театральной жизни. Может пригодиться на творческом вечере или в устных рассказах о театре, как у Андронникова. Я ничего смешнее в жизни не читала, чем его рассказ «Впервые на эстраде». С удовольствием перечитываю.

Что читаете Вы, когда тянет почитать перед сном? Кто из авторов производит на Вас самое сильное впечатление?

 

Павел МОРОЗОВ. Честно говоря — перед сном не читаю — перед сном иду с работы. Но, конечно, по жизни чего-то читаю урывками.

С умным видом киваю при упоминании Улицкой, Акунина, Мураками и иже с ними. Но среди любимых авторов — Стейнбек (его «Квартал Тортилья Флет» я обожаю перечитывать, его роман «Зима тревоги нашей» просто убил меня однажды и снова воскресил), «Паломничество в страну Востока» Гессе в свое время радикально изменило мою жизнь, еще Торнтон Уайлдер «Теофил Норт» — не гениальное, но вкусное и очаровательно-психологичное творение, ну и все столпы русской литературы — Достоевский, Куприн, Лесков и далее-далее...

Книгой века считаю спорную, но захватывающую «Игру о Великом Шекспире» Ильи Гилилова. А последним шедевром современной литературы — роман Евгения Витковкого «Павел II» — потрясающий стеб, фантасмагорическая пародия на постмодернизм. Роман огромный, но читал я его смакуя и смеясь, чего не могу сказать о тех, кому я этот роман рекомендовал прочесть.

А теперь улыбнитесь, милые дамы и господа, и простите мне маленькую ложь-мистификацию — я ни одного спектакля Виктюка в жизни не видел. А вот поразглагольствоать о том, чего никогда не видел, так это я могу!

Простите великодушно, больше обманывать не буду!

 

Борис ДРЕЙДИНК. Девушки, а вы не в курсе? — нельзя артисту верить! Ещё Станиславский выкрикивал: «Не верю»! И нам завещал. Поэтому со скользкой сцены пора переместиться к более прозаическим вещам.

Павел, вот многие читатели не любят читать драматургические вещи. Мне, например, ЧИТАЕМАЯ драматургия доставляет огромное удовольствие. Да вот хоть — Вл.Сорокин — его драматургия читается легко и тонко. Есть ли у тебя чисто прозаические произведения? А чисто поэтические? Или проф.интерес к театру навсегда определил жанр твоих текстов?

.................................................................

 1    2    3    4

Служба доставки суши роллы в перми www.pizzapizzburg.ru/rolly/.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com