ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Виталий МОЛЧАНОВ


Об авторе

ИЗБРАННОЕ. ПУБЛИКАЦИИ 2010 — 2009 гг.

 

Кончилось лето

 

Волны, разбитые в брызги, силу попросят у ветра.

Впадины скальные — миски, очередь в полкилометра

Из валунов — просят ила щедро добавить в похлёбку.

Выжало тучу светило в жгучую пляжную глотку.

Ёжится тонкая кожа в мокром плаще из загара.

Август, случайный прохожий в цепких объятьях вокзала,

Топает к поезду быстро, машет, прощаясь, букетом,

Где все бутоны, как числа, в каждом — застывшее летo...

Пахнешь разлукой и морем, чудо в солёных песчинках.

Чайки с природой не спорят — тучи разносят на спинках.

У сентября сигарета палой набита листвою,

Даст прикурить ему лето нашей любовью с тобою.

В бред разбиваются волны, в дым превращаются страсти...

Фото в застенках альбома станут гербарием счастья.

 

 

Глаз

 

Дочка, а что ты рисуешь тихонько в альбоме?

Травку зелёную, красную крышу на доме,

Дверь маловата, она с подоконником вровень.

Окна зато получились почти вполстены.

Чёрным — трубу, и дымок из нее тоже чёрный,

Набок склонился, упрямому ветру покорный.

Серую птаху — усердно в полёте проворном

Мошек глотает, не чувствуя, впрочем, вины.

 

С Тузиком будку под низеньким деревом вишней,

Жёлтое солнце... Что там нарисовано, выше,

В правом углу? Подожди, без очков плохо вижу.

Облачко? Нет? Присмотрелся — да это же глаз!

Точно, овальный — зрачок, уголки, роговица,

Снизу и сверху от контура — тонко ресницы.

Доченька, чей он? Откуда? Тебе он приснился?

— Папка смешной, это боженька смотрит на нас!

 

Умную кроху поглажу по теплой головке.

Жизнь — колесо, быстро крутится до остановки.

Планы, попойки, удачи, порой нестыковки —

Суетно, некогда взгляд от земли оторвать.

Где-то на небе печальный и ласковый Боже

С грустью глядит на людей, на него непохожих.

Ради куска, что послаще, полезут из кожи,

Лишь бы схватить или, попросту, взять и отнять.

 

Только когда человеку становится плохо,

Сразу — стенанья, поклоны, аврал, суматоха.

Просит спасенья у прежде забытого Бога

Ломится в церковь, суёт невпопад кошелек...

Детка, рисуй этот глазик вверху на картинках.

Помни, Господь вездесущ, хоть всегда невидимка.

В сердце моём растопилась колючая льдинка,

Свечку зажжём, пусть для Бога горит огонёк...

 

 

Эвтаназия

 

— спеши, дюймовочка моя, беги по проводам от кнопки,

нажатой докторской рукой, косой о позвонки греми,

добро свершаешь, зло творя, пей воздух мой за стопкой стопку,

последний выдох дорогой в свой рот оскаленный прими...

 

дождался поцелуя крот... аминь-аминь, закройте веки,

отмучился страдалец ваш — пора стенать, пора жалеть.

клещами боль не рвёт живот, она застыла в человеке,

где мой потёртый саквояж, идёт к другому доктор Смерть.

 

назавтра — тысячи бумаг: за иском иск, на суд — злодея,

он должен раны врачевать, жить иль не жить решает Бог.

... дюймовочка в пустых глазах любовь затеплила, добрея,

и, перед тем как лечь в кровать, озябший доктор выпил грог.

 

коньяк с водой, как сон и явь, смешались, не найти границы,

к чему судить, к чему пенять: сегодня крот, а завтра эльф

зовут, распятые бедой, и тянут, словно руки, лица:

«Убейте нас, устали ждать... Вы вправе, человек — не червь!»

 

— спеши, дюймовочка моя...

 

 

День рождения

 

Поцелуй тоски — перегаром в рот,

По зубам течет жидким оловом.

Вечер без любви, циник и урод,

Из окна дохнул колким холодом.

И остался жить в каземате стен,

Где с бедой вдвоем горе мыкали.

Неудач капкан продлевает плен.

И не встать с колен, уж привыкли мы.

Мотылек устал, залетел в стакан —

Там рука судьбы враз прихлопнула.

Не залечишь ран, постоянно пьян.

Вдруг, по телу дрожь — сердце лопнуло...

Шевельнулась тень, с фонарем на темь,

Капюшон на лбу, балахонница.

—Где ж коса ее? Мне подняться лень.

Посмотрел в глаза — Мать-покойница!

— Мама! Не молчи! Почему ты здесь,

Замещаешь смерть окаянную?

А в ответ: «Дурак, не в свое не лезь,

Жалко жизнь твою, Богом данную!

Отряхнись, сынок, от дурного сна.

Помнишь, как отца в детстве радовал?

И не пей вина! На дворе весна,

Прочь беду гони, девку гадову...»

На полу стою, сердца ровен стук.

— Подожди, вернись... Наваждение?!

Ты спасла меня от смертельных мук,

Подарила вновь день рождения...

 

 

Доктор Йозеф

 

— Доктор Йозеф, залейте, пожалуйста, солнце...

Солнце чёрное, злое в глазах моих бьется,

Спрыгнув с кончика Вашей блестящей иглы.

Вы сказали: «Укол — и ты станешь арийцем,

Называть тебя будут по-новому — Фрицем,

Ты уедешь отсюда, из лагерной мглы,

В чудный город, как в сказку, где небо в алмазах,

И детишки упитанны, голубоглазы —

В мир, где море и люди не знают войны...»

В правом... В левом... — Поймайте страданье пинцетом,

За буйки его, прочь... Этот город — не гетто?

В этом городе — МАМА? Мы встретимся с ней?..

 

«Пляж» бетонный: бордюры, решётки, бараки.

В детской мёртвой ладошке — обрывок бумаги,

Фантик, — Менгеле добрый, он дал шоколад.

«Морфология рас»... Жертва новой науки

Будет брошена в печь...

— Фройляйн, вымойте руки,

Картотеку сюда — мне в Берлин на доклад!

За окошком фонарь тихо плачет в тумане,

Тени, тени застыли, как йоги в нирване —

С именами листок: кто ещё, кто уже...

.........................................

Доктор Йозеф успеет сбежать, затаиться,

Но утонет по пьяни в бразильской водице.

Вечно пить слёзы жертв его мерзкой душе...

___________________________________

* По собственному почину Йозеф Менгеле, в юности увлекшийся расовой теорией, проводил опыты с цветом глаз. Ему зачем-то понадобилось на практике доказать, что карие глаза ни при каких обстоятельствах не могут стать голубыми глазами «истинного арийца». Сотням узникам он делал инъекции голубого красителя — крайне болезненные и часто приводящие к летальному исходу.

 

 

Кубик Рубика

 

Громко пластмассой щелкал, нервы мотая скрипом,

Кубик-головоломка, после — собрался мигом...

Вспыхнули разноцветьем в лаке фабричном грани:

Белым — «на белом свете», красным — «влюбленный парень»,

Стройный, зеленоокий, хрупкий — под небом синим,

Солнце оранжевым током бьет его в желтой пустыне,

Синие горы стопкой скал громоздятся нервно —

Камни завалят тропку в белый чертог королевы,

Пленницы желтой скуки; косточкой в апельсине

Чахнет она в разлуке; кровь в ее жилах — иней...»

В жарких твоих ладонях, в тонких умелых пальцах

Кубик притворно стонет: «Сдаться или не сдаться?..»

Словно не куб, а шарик крутится мелким бесом.

Милая ты в ударе, «парень-скиталец — лесом,

К ней, сквозь туман-отраву... Будет финал бравурным!»

Тронута грань кроваво лаком ногтей пурпурным...

«Губы вонзятся в губы, скуку прогонят — тролля».

— Слушай, оставь-ка кубик, сядь на колени, что ли...

 

 

Стол

 

...а пальцев кончики, копыта жеребячьи,

стучат без устали по пластику стола...

Как мостик тонкий, перекинутый на счастье,

в кафе случайном, где так зябко — нет тепла,

он, столик, терпит барабанно-робкий отстук,

что дрожью искренней посланье шлет руки:

«Ты старше, опытней — глупа я, как подросток,

Пусть непростительно — прости мне, помоги...

Я, хочешь, буду на коленках плакать громко

не стыдно, правда, мне страшнее тишина...»

...и пальцев кончики, копытца жеребенка,

стучат без устали «вина, моя вина...»

Под лампой белого, почти дневного света,

зеленый пластик заблестел, как росный луг.

За встречу — водки... «Конь седой» взял сигарету...

Стол скрипнул ножкой неожиданно: «А вдруг?..

 2    3    4    5    6    7    8

Об авторе. «Фрески»

Новые стихи

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com