ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Виталий МОЛЧАНОВ


Об авторе

ИЗБРАННОЕ. ПУБЛИКАЦИИ 2010 — 2009 гг.

 

Островитянин

(cказание об американском гастарбайтере)

 

Уборщик в баре — островитянин,

Чуть выше стойки, всегда в бандане,

Плывет в тумане он мимо пьяни

С гарпуном-шваброй в худой руке.

Джек?.. Джимми?.. Рузвельт? — на все согласен,

Усы кошачьи, сам тёмно-красен,

Как М-16, он безотказен.

Гамак повесил на чердаке.

 

Встречает утром каноэ солнца.

Оно ночует и в небо рвется

У той земли, что родной зовётся,

Куда вернется, как Крез богат —

Костюм и галстук, моторный катер...

Дорогу солнце, его приятель,

Укажет точно: лежит фарватер

Отсюда — прямо, и на закат.

 

Он стерпит все за зеленый доллар,

И может в сумерках взять за горло.

Что брань, тычки от людей-атоллов?

Привычен с детства их огибать.

А после — в путь, накопив червонцев,

Дорогой пенной по брызгам солнца,

Туда, где солнечно пляж смеётся,

Где вкусно лобстеров варит мать...

 

...Простите пьяные эти бредни,

Я дал двадцатку ему намедни

За то, чтоб в баре, подслушав сплетни,

Мне слово в слово их повторил.

Шериф я здесь, он мой хвост собачий,

В душе его крокодилы плачут,

Что стрёмно нам, для него иначе.

Скорей бы, что ли, домой свалил...

 

Хотите правду — он не уедет

На свой таинственный остров в лете.

Найдёт красотку из местных леди,

Откроют маленький магазин.

На полках всё — даже мех вонючек

Средь толстых лобстеров-закорючек.

Дорога к солнцу — в нашлёпках тучек.

Мать скажет: «Демоном съеден сын...»

 

 

Сказкаложь

 

сыплет искры — жжётся больно нарисованный очаг,

буратины в нём поленья, карабас на вертеле

чуть присыпан дуремаром — жир янтарный, добрый знак,

пламя лижет языками, две мальвины — понаглей

прочей стопки на столе, отливают перламутром,

рядом с каждой артемон скалит пасть четырёхзубо

над поверженным пьеро, чью невинность этим утром

уничтожит карабас, перепачкав сально губы

самой лучшей из алис — рыжей бестии, доступной,

если мужа сизый нос спит подмышкой у тортиллы,

и с базилио бутыль ночью выпита преступно.

жарь, шарманка! — за окном карлы, папины дебилы,

попрошайничать пошли под началом арлекина,

продавца волшебных дров, он напутствовал их строго:

«нерадивых ждёт очаг, очи трите чиполлиной —

натуральность и эффект, настругал вас папа много,

помогли ему пиявки сохранить остаток сил,

громче жалуйтесь на голод — я изжарил карабас,

но не дам вам ни кусочка, для алисы стол накрыл...

...осень, тучная синьора, уронила в унитаз

золотой от сказки ключик, каждый врёт во что горазд,

даже если просто глючит, правды в мире не сыскать,

раз — два — три — четыре — пять,

«сыплет искры — жжётся больно...» — начинаю я опять.

 

 

Леший Гриб

 

Где мхи согрели босые ноги столетних лип,

В домишке низком и кривобоком жил леший Гриб.

Таскали совы с ближайшей топи тростник-камыш,

А погреб рыла в пушистой робе полёвка-мышь.

Из брёвен стены клал приглашенный речной бобёр,

Но Гриб, наверно, из двух опорных развел костёр.

С тех пор избушка Гриба-растяпы наклонена,

И машет крышей, совсем как шляпой, одна стена.

Гриб — несравненный лесной затейник, колдун и плут,

В чилижный веник мог превратиться на пять минут.

Метёт хозяйка такою жутью, внезапно — крик:

Кружится веник, а между прутьев торчит язык.

Коней в загоне тихонько свяжет, чтоб хвост к хвосту.

Дерутся кони, а леший пляшет — шум за версту.

На свадьбе люди не оценили его гульбы:

Орали «горько» на общем блюде засол-грибы...

Вокруг деревни прошёл с иконой священник Пётр,

Нечистой силе возвёл препоны... Что, леший — чёрт?!

Где мхи согрели босые ноги столетних лип,

В домишке странном и кривобоком — за всхлипом всхлип.

Горчит обида — не сдобришь мёдом, подарком пчёл,

Текут слезинки по щёкам-тропам — в смоле весь стол.

Запомнил крепко Гриб домочадцев «плохой» избы:

«Ужо придёте по лесу шляться — взрастут грибы!..»

 

 

Астролог

 

Сжирали свечи темноту,

вгрызаясь острыми зубами

в тягучий сумрак; факты лбами

сшибались, канув в немоту.

Блеснув, созвездий парафраз

проник на тонких мыслях-стропах

сквозь линзы в рупор телескопа,

стократ усилившись для глаз:

— В Орле разгневан Волопас...

 

Кормил морозного коня

январь простуженными снами.

Толстели стёкла письменами —

и дата, с точностью до дня,

забилась рыбой на столе,

хватая воздух в диаграмме:

вздох — это спад, стремится к драме,

а выдох — всплеск, чей пик в земле.

— Астролог понял: «В феврале...»

 

Пульсации, шурупы звёзд,

в сознанье вкручивались туго,

по шляпки... Ожиданий мука

пророчеств расшатала мост,

где годы жизни тесно в ряд

связали предсказанья сутью.

Морозный конь бьёт ставни грудью,

и Космос дышит в циферблат...

— Что жизнь? Секундный взгляд назад.

 

Лакали свечи темноту,

любовь сучила тихо пряжу.

Весь месяц облака плюмажем

скрывали в небе суету.

Попив парного молока,

Астролог вышел утром к смерти.

По кронам дунул лёгкий ветер,

стряхнув тяжёлые снега:

— Сбылось. Сбывается пока.

 

 

Готы

 

На асфальтовых озёрах незаметен Чёрный Лебедь.

Если ночью в непогоду, скрытый мрачным опереньем,

Прилетит, тогда наружу выползет из щелей нежить

Встретить Принца, счастье готов, рот его всегда ощерен,

Лик, как пуговка прозрачен, дыры глаз — зов преисподней:

Нитей мысли не заметишь — глубина и совершенство...

Задыхаясь тихим плачем, на шипении свободных —

Жалит словом, сгорбив плечи: «Будь благословенно место,

Разливайся дрожь по телу! Те, кто жив — готовьтесь к смерти!

Вы для мира тени ада, вы для солнца сумрак тучи!»

Пальцем, что белее мела (ноготь в лаке), руны чертит...

За кладбищенской оградой жесть венков звенит колюче,

Разрывая ленты в клочья. Или это просто ветер,

Ночь, проклятье непогоды?..

...Чёрный Лебедь белой мышью

Стал при свете. Ночь грохочет, лампа в фонаре-карете

Мчится, слепит... Где ж вы, готы? Сторож пьян и местью дышит...

 

 

Осень-дура

 

Нацепила осень-дура полинявшее пальто —

Неказистая фигура под зонтом дырявым неба.

В ботах шаркает по листьям... «Все не то, не то, не то!..» —

В гнёздах старых, норах лисьих ищет юность, щурясь слепо.

 

Ищет юность — нянчит старость, в безнадёге месит грязь.

Красоты былой бы малость — как преклонных лет актрисе

На лицо полтонны грима толстым слоем нужно класть,

Чтобы быть на сцене примой, годы пряча в закулисье.

 

Годы пряча, паутину преждевременных морщин

Протянула ветру-миму — возвратил он их обратно:

— Недосуг возиться с Вами, в режиссёрах я один,

Репетирую с тенями постановку многократно.

 

Постановку «Осень-дура» — современная Манон,

Бесшабашная натура, одарила всех плодами

И одеждами цветными — шёлк, парча, велюр, коттон.

Ныне ботами худыми месит грязь она кругами,

 

Ищет юность в норах лисьих...

 

 

Слова

 

Из рук моих в ладонь таксиста

Нырнула мятая купюра.

Как в мастерской таксидермиста,

Повисла в гардеробе «шкура».

Одна в раскрытой пасти бара,

Тонка как лань, неосторожна,

Волнуешь золотом загара,

Киваешь на мое: «К Вам можно?»

Синкопы джаза, цветовьюга,

Полоска-шрам над левой бровью

— Мы раньше видели друг друга?

Нет? Что ж, продолжим предисловье

Игрой в ответы на вопросы,

Движеньем коньяка в бокалах..

Врозь — на груди высокой косы,

Недетский блеск — в глазах-опалах.

Когда капрон тугих коленей

Согреется в моем вельвете,

Вдруг неожиданность сближенья

Прорвется хрипом междометий...

Сломаем ночь, поставим в вазу -

Наутро любоваться сдуру.

Слова — пустяк, синкопы джаза.

— Таксист, домой! Лови купюру.

 2    3    4    5    6    7    8

Об авторе. «Фрески»

Новые стихи

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com