ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Елена МИТРОХИНА


Об авторе. Новые миниатюры

СЕБЕ НА УМЕ

 

Ялта

 

Этот город спрятался в ладонях бога. Горы защищают его от дождей, а море согревает зимой. Здесь ласково, здесь яблочнозакатно. И корабли плывут по синей глади к берегам, а здания глядят на них с затаённым восторгом. Некоторые из зависти притворились кораблями и заманивают неопытных гостей, желающих отправиться в морское путешествие.

На набережной рыбаки прилежно удят неведомых рыб. Рядом трутся коты рыбоеды: авось повезёт. Вдруг грузный рыболов подпрыгивает и являет миру длинную гибкую рыбину. Всё вокруг засуетилось: зеваки, погрустневшие соседи рыбаки, коты и злые чайки. Довольный дядька горделиво показывает свой трофей, и лицо его светится детской радостью. Охи, ахи, мявки... Котам счастье. Удовлетворённый рыбак плюхается на раскладной стульчик, закуривает, тянет пиво и на удочку больше не смотрит.

 

 

Смертница

 

Я — смертница?! В камеру заходит девушка в белом халате со шприцом в руке. Сейчас конец. Пытаюсь её оттолкнуть, но она успевает уколоть в шею. Вначале задеревенели руки, потом ноги, я задохнулась и проснулась уже в этой реальности. Целый день чувствовала себя как зомби. Руки — палки, глаза стеклянные, одно желание лечь и не шевелиться.

 

 

Машина времени

 

Заблудилась в странном городе. Вдруг дом, казалось бы знакомый. Пустые комнаты, в одной из которых занавеска. Прозрачная плёнка, делящая комнату пополам. Захожу за... и теряю ориентацию в пространстве. Когда прихожу в себя, вижу огромные залы. В них множество молодых людей. Они живут вместе. Стариков и зрелых нет. Безумное одиночество... Хочу домой к сыну. Иду наугад, пытаясь найти временнУю плёнку.

Толпа перед странной машиной. Она умеет воспроизводить музыку, звучащую внутри каждого. Нужно подойти, встать в позу распятого Христа, закрыть глаза и вспомнить ту или иную мелодию. Звучит что-то раздражающе примитивное. Мне хочется попробовать сыграть. Подхожу, поднимаю руки и слышу арию Нормы «Casta Diva»! Рядом стоящие восхищаются, они впервые слышат подобное. Я смущаюсь, звучание тут же сбивается и фальшивит. Кто-то шутит, все смеются. Мне стыдно — машина воспроизводит звук прибоя. Я вновь вспоминаю о сыне, и мне опять грустно. В будущем люди забудут, что такое живая музыка.

 

 

Кто есть кто

 

1.

Смотрю в зеркало, а там парень косая сажень в плечах... Беофульф не Беофульф, но точно воин, главное дело которого крушить всё вокруг. Любимый мужчина привиделся девушкой мулаткой, полногубой и тонкой. Она томно сидела и что-то рисовала, а я смотрел на неё и ярость наполняла моё сердце, потому, что точно знал — изменяет зараза. Не в силах сдержаться, схватил её и ударил по лицу так, что кровь хлынула из её носа. Она закричала, но мне неведома жалость. Мне нравиться бить.

2.

Огромный дом, наполненный людьми. Не вижу знакомых, скучая блуждаю. Вдруг подбегает ребёнок. Испуганный маленький мальчик. От него пахнет пылью и усталостью. Жалкий и заброшенный, вот-вот заплачет. Беру на руки, он прижимается к моей груди, боясь оторваться хоть на мгновенье. Долго сидим обнявшись, молча. И я понимаю, что этот ребёнок один мой старый друг. Ощущаю его душу настолько сильно, и даже во сне меня поражает новое знание. Кто есть кто.

3.

Там была и старая подруга. Мы беседовали о чём-то, как обычно. И в течение разговора её лицо постепенно увядало. Она жаловалась,  а я смотрела на её уже старушечье лицо. Глубокие морщины, следы ста лет одиночества, нисколько нас не смущали. Сэ ля ви? Вдруг на её шее, о, ужас! расцвёл огромный шрам. Не понимая смысла слов, смотрела неотрывно на страшный рубец. Как можно выжить после таких ран!

— Вам столько лет, мадам?

— ...

— Кто бы мог подумать.

 

 

Апокалипсис сегодня

 

Что-то изменилось сегодня, что-то должно произойти!

На кухне суетится мама, рядом мешается кот. Мама — красивая, чёрные длинные волосы, добрые глаза. Неужели это возможно? Смотрю на неё и не верю в происходящее. Не мать — подруга моя, мы как сёстры. Она подходит и нежно обнимает. И вдруг я начинаю медленно взлетать. Парю над её головой и поражаюсь своей новой способности. «Ты левитируешь...» — произносит мама, и её лицо искажается, не то от боли, не то от злости. Кот с ужасом шарахается. Я пытаюсь дозвониться друзьям, но никто не отвечает. Выбегаю на улицу, захожу в ближайшее кафе. Там знакомый парень со своей девушкой. Рассказываю им об открытии. Парень многозначительно вздыхает и говорит: «Ничего удивительного. Не ты одна сегодня воспарила. Дело не в твоих способностях, а в изменении гравитации на планете. Сегодня всё изменится навсегда!» Мой знакомый с подругой достают защитные комбинезоны с кислородными баллонами и натягивают на себя. На моём лице немой вопрос, что происходит и зачем это всё? Парень с отвращением цедит: «Сегодня таких уродов, как ты, вытравят раз и навсегда?» Я больше не задаю вопросов, смотрю в окно, вижу медленно ползущие, похожие на танки чёрные машины. Они распыляют ядовитый газ. Я закрываю лицо руками: «Неужели это всё?» Чувствую, как удушливая дрянь заполняет мои лёгкие. Задыхаясь, ловлю последнюю отчаянную мысль: «Как же не хочется попадать в другое, непонятное, чужое или, ещё хуже, в небытиё».

Я проснулась плотно укутанной в одеяло. Резко разорвав ватный кокон, побежала в душ. Холодный кафель, холодная вода, холодный чай. Господи, это и есть другой мир?

 

 

Вкус вины

 

Во сне я продолжала пить вино. Красное, густое, с привкусом мёда. Так сладко и томно оно вливалось и смешивалось с моей кровью. Я делала медленные глотки и наслаждалась ароматом. Никогда не думала, что может быть так приятно не торопиться никуда, застыть во времени, забыть обо всём, кроме одного ощущения...

А потом кто-то взял за руку, потянул властно и нежно...

Проснись!

 

 

Лифт

 

— Выпустите! Умоляю! Я больше не буду!!!

Каждый раз, застревая в железной коробке на тросе, я кричу не своим голосом, взывая о помощи. Лифт — чудовище, враг мой. Он ловит, словно хищный цветок насекомых, чтобы раздавить. Вот опять я внутри. Лифт превращается в пресс. В тот момент, когда кости хрустят, а глаза выпадают из орбит, в холодном поту просыпаюсь. Слава богу, это сон! До новый встреч!

 

 

Испорченный телефон

 

Вот как было в детстве. Сидели мы, как воробьи, на лавочке — играли в испорченный телефон. Первый шепчет второму слово быстро и невнятно, а тот по цепочке, что расслышал, то и передаёт: мышка, книжка, зайчишка... смех.

Постоянно наблюдаю эту игру во взрослой своей жизни. Он шёпотом просит её передать: «Любимая!» Она передаёт: «Дубина!»

Следующему слышится уже: «Иди на..!» Последний плачет.

 

 

Не ной

 

Каждое утро в десять звенит колокольчик. Это фермеры привозят свежее молоко и сметану. Люди с баночками и бидончиками выстраиваются в очередь. Молоко жирное, если не кипятить, через пару дней превращается в очень вкусную простоквашу. Из простокваши можно нажарить оладушек. Но мне никак не встать к десяти. Колокольчик звенит, я переворачиваюсь на другой бок: а и фиг с молоком. Потом, конечно, жалею. Как говорит мой знакомый: вставать нужно рано утром и сразу трудиться, завтрак заслужи зарядкой и ледяным душем, кто рано встаёт тому...

Цветёт миндаль, подсыхает грязь, художники угощают коньяком «Ной» (хорошее название для коньяка «Не ной!»)

 

 

О старости

 

Бабушки, дедушки... Вереница лиц и образов. Все стареют по-своему.

Дора Спиридоновна в свои девяносто бегала, как девочка, песни тонким голосом выводила, и глаза чёрные умные. «Дора Спиридоновна, сыграем в картишки?»

Таисия Самсоновна, пахнущая таблетками. Своих детей так и не завела, а чужих, как котят, приручала лакомствами. Уставшая, печальная женщина. «Таисия Самсоновна, дайте конфетку?»

Баба Лиза. Побывала в немецком плену. Глаза голубущие, любительница водки и долгих маразматических разговоров. «Баба Лиза, вам пора домой!»

Бабушка Луша дожила до девяноста восьми. С утра до вечера она сидела или лежала на кровати в полной темноте потому, что глаза её уже не видели, а ноги не ходили. Я тайком заглядывала в её шкаф. Там хранились, пропахшие нафталином: новенькие» туфли и удивительное чёрное платье. Трогать эти вещи строжайше запрещалось, этот наряд она должна была надеть, отправляясь на тот свет. «Баба Луша, не сердись...»

Дедушка Коля. Вечно кричащий из-за глухоты. Не поймёшь, ругает или хвалит. Однажды он покатал меня на тракторе. Страшная каракатица привезла на подсолнечное поле. Все подсолнухи были мои! «Спасибо, дедушка Коля!»

Дед Самсон часами сидел на балконе и страшно кашлял-каркал на весь двор. Он так иссохся, что был похож на ворона. Все его боялись и дразнили, когда он кашлял. Интересно, о чём он думал?

Мимо его гнезда я проходила молча.

А ещё была сонная, вечно охающая баба Соня, мудрый и юморной дед Вася, задумчивая бабуся Оля...

Ведь все они были когда-то детьми. Маленькими щекастыми, глупыми...

Иногда я вижу себя и своих знакомых в старости. Нет, не страшно — смешно.

Что бы я себе сказала?

«Баба Лена (уха-ха), расскажи сказку!»

Жила-была царевна...

 

 

Время есть каштаны

 

Вот и пришёл жовтень. Мои близкие упорно называют его жоптень. Устала объяснять, что название этого прекрасного месяца произошло не от слова жопа, а от слова жовтый, т.е. жёлтый. Хотя, у многих сейчас, можно сказать, жоптень.

Так о чём это я? Да, весь город усыпан каштанами. Каштанчики повсюду, такие гладенькие и блестящие, только что вылупившиеся из колючих панцирей. Их приятно собирать, потом опять разбрасывать, потом опять собирать и перекатывать в ладонях и думать, думать, спотыкаться, чертыхаться, и опять думать.

И вот что мне подумалось: бомжам сейчас раздолье. Они могут насобирать целую гору каштанов, нажарить их и наесться. Правда, ими вряд ли наешься, но вот, если закусить шашлычком из кошатины, то да, как в ресторане будет. Вкусно, наверно.

 

 

Кто такие бабры

 

Бабёр, это нелепое, запущенное, асексульаное тётко. И да, никому оно не нужное совсем. Бабром может стать любая. Для некоторых это временное и вынужденное превращение. Обычно — результат обид. Жёны алкашей, садистов и просто подонков очень стремительно из милых девочек трансформируются в бабров. Вот Бритни Спирс, например. Печальное зрелище. Психиатры и психологи умывают руки. Пока сама не встрепенётся, не вылезет из депресняка, объедалова, бесконечных слёз в подушку, так и будет сидеть в хатке и ныть. Да что там Бритни! Вот я. Стоит завязать хвостик на макушке, надеть очки и панталоны, в которых, по моему мнению, удобно, и плевать. Всё — зверь готов. Хотя нет. Ещё одна важная деталь. Бабёр должен быть зол и склочлив.

Но бывают и врождённые бабры. Что называется неизлечимый колхоз. Собственно, таким уже ничем не поможешь. Даже любящий мужчина (тоже бабр) и опытный стилист бессильны. С другой стороны, у этого вида напрочь отсутствуют все виды анализаторов, они ничего не понимэ. Хотя, это, наверно, и есть счастье — ничего не понимать.

 

 

Себе

 

Я не злюка. Просто противоречиво мыслю. Это, как курение, однажды входит в привычку и всё. Чтобы отвыкнуть, нужны титанические усилия. А зачем? И так смешно. Да, это здорово отвлекает от повседневной рутины, думать о чём-то своём параллельно беседе с кем-то, загадочно улыбаться, пошутив про себя (главное, глубоко не заплывать). Или думать противоположное тому, о чём страстно говоришь. А потом в порыве откровенности кидать истинные реплики, но разве кто услышит... Не спорю, всё это похоже на лицемерие. Ну какой он милашка? Ну какая она умняшка? Ну разве можно этого графомана назвать гением? А о себе... Ну разве можно так трепаться о себе! И да, говорят, сплетничать о других нехорошо. Ясный пень, многое говорится из жалости, да, я жалостливая. Что-то из чувства самоутверждения, что-то — чистейший творческий порыв. Правда, залезть в душу, а потом глумиться, слава богу, не позволяю себе. Гармония и хаос — вечные враждующие любовники. Кто в душе сегодня доминирует? Когда начинают глумиться, чувствую, бес танцует. Раньше радовалась, когда кого-то клевали, а своим чёртиком даже гордилась. А теперь — брысь под лавку! Он плачет: «Дай, мол, пошутить!» Даю, потом жалею о сказанном. По сути, стёб над другими людьми ничего, кроме подтверждения собственной гнилости, не даёт.

 

 

Доколе!

 

Иногда я чувствую себя мамонтом, который вообразил себя опоссумом. И в такие моменты я говорю себе: Доколе, доколе?!!!

Но маленькие опоссумы, которые весело прыгают вокруг, дальше «доколе» додумать не дают.

 

 

Роботы во мне

 

Я давно подозревала, что все мы биологические роботы. У каждого свой потайной чемоданчик со сменными улыбками, жестами, интимными причёсками, мнениями, идеалами.

Люблю нацепить иногда старые потёртые привычки. Когда никто не видит, в смешных очках листать альбомы с ч/б фотами и мяукать дурным голосом. А бывает, что-то новенькое заприметишь, словечко-фразу, и сразу завидно становится, тыришь и носишь, будто сам придумал. Но всё давным-давно придумано за нас.

В программу биороботов встроена очищающая програмулька — мысль о том, что он настоящий. В моменты перегрузок программа начинает работать: «Я настоящая женщина!!!» — думает кукла. Так легче быть игрушкой Бога.

 

 

Безумное чаепитие

 

Вы знаете, мне в жизни часто встречаются странные существа. Совершенно неадекватно ведущие себя, ну просто зазеркально. Безумный Шляпочник долго несёт какой-то бред, всё время смеётся, а потом вдруг икает и начинает говорить полностью противоположное. Мартовский заяц очень любит себя, всё время куда-то спешит, ему вечно нужно к королеве. Добиться от такого вразумительного ответа невозможно. Отрывочные и мутные фразы — его конёк.

Есть ещё вечно сонная мышь. Что ни скажешь ей, только зевает и спит дальше. Эти существа приглашают тебя присесть на почётное место и выпить чаю, но никогда не наливают. Потом они просят пересесть, но уже не на почётное место, потом ещё раз пересесть. Они чего-то явно хотят, но трудно понять чего. Просто голова кругом идёт от этого хоровода. Каждый из них живёт в своих иллюзиях, но самое прикольное, они продолжают сидеть за одним столом. Признаюсь, просто хочется придушить эту мышь, Безумному Шляпочнику надавать табуреткой по морде, а зайца посадить в клетку. Но лучше всего, конечно, просто проснуться.

 

 

Вязание

 

Я так и не научилась вязать. Много раз пробовала, нитки путались, спицы выпадали, и всё забрасывалось до лучших времён. Вот так и в моей жизни. Не получается у меня аккуратненько распутать все ниточки, связать красивую историю, которая будет потом согревать всю жизнь. В самые неподходящие моменты я срывалась и рвала связующие нити, безжалостно, руководствуясь маразматическими идеями. Стольким людям я сделала больно просто так, чтобы потешить эго. И всё равно мне говорят: «Ты добрая и ласковая!» — принимая вежливость за душевное тепло. Они даже не подозревают, что я мизантроп, маленькая стерва — себе на уме.

Я не каюсь, сижу в раздражении. Смотрю на недовязанный шарфик и швыряю спицы, как дротики в ненавистное самолюбие. И уже знаю наизусть, что завтра скажу себе: «Чего мучиться и что-то вязать, ведь можно пойти и купить всё, что хочешь?»

 

 

Подсолнечное поле

 

Есть люди — тихие заводи. С такими сидишь у телевизора, пьёшь пиво, всё спокойно и бесконечно болотно. Встречала девушек-радуг, исчезающих, как только небо затягивалось тучами. Приходили в мою жизнь парни-туманы, мутные и неуловимые, они рассеивались, как только слышали слово — люблю. Сталкивалась с мальчиками — слепыми дождиками. Ну что с них взять? Ужасно грустно с женщинами-степями. Пусто, тоскливо, ни домика, ни сосенки.

Но самые страшные создания — это чёрные дыры. Их магнетизм и талант притягивают. Они засасывают душу, искажая время и пространство, вырывая сердце безвозвратно. Такие не любят, а поглощают. Это центры галактик, мощные и беспощадные. Но мне не ведом страх. Ведь я подсолнечное поле, где много света, лёгкий ветер и стаи непуганых птиц свободно парят в голубом небе, которое обнимает меня от края и до края, не отпуская никогда.

 

 

Наблюдение

 

В борьбе за счастье в любви побеждает не самый красивый, умный, молодой и богатый, а самый вкуснейший.

 

 

Мазая

 

Приснился странный сон. Будто плаваю в океане, как русалка. Вдруг вижу, пианино навстречу, не тонет, стоит на воде. Вот, думаю, повезло — сейчас сыграю. Но под водой что-то зашевелилось — маленький шарик. Дотягиваюсь рукой, хватаю — котёночек. Бедный, чуть не утонул! Я его на пианино, как на плот. Смотрю, ещё кто-то тонет — хоп, ещё котя! Потом ещё и ещё. И вот дюжина котят сидят на пианино посреди океана. Я, прям, Мазаей себя почувствовала!

 

 

Птичку жалко

 

Сколько ни гоняла голубей с балкона, за ночь они умудрились свить гнездо под мангалом. Наутро мы с котом обнаружили сидящую в гнезде голубку. Мао давно мечтал нюхнуть дичи, целыми днями просиживая у окна и пялясь в пустое небо неморгающими глазками. И вот, настал заветный час. Я не садистка, но за несколько дней голуби успели положить слой навоза на свежевымытый пол балкона. А, что же будет дальше, страшно подумать. Поэтому Мао был запущен с целью устрашения, ну и так, поразвлечься.

По-пластунски (он это движение долго отрабатывал дома) кот подкрался к птичке. Оно даже не шелохнулось. Немного смутившись, хищник понюхал дичь и чихнул. Птица, казалось, прилипла намертво к гнезду и не собиралась никуда улетать. Подавленный Мао отполз и виновато посмотрел на меня.

«Тоже мне хыщник! Я подняла мангал и дунула что есть силы. Голубица встрепенулась и начала хаотично бегать по полу, размахивая крыльями. Мао был в шоке. Множество мелких пёрышек посыпались на нас, словно снежные хлопья. Птица не взлетала, видимо, обременённая ещё не выпущенными на свет яичками». Птичку жалко» — промелькнула мысль, но вид засранного пола придал мне решимости. Голубь был заботливо пересажен на соседский балкон, там тоже много места. Мао ещё долго нюхал пустое гнездо и смачно чихал от птичьих перьев. А я сидела и грустила, думая о материнской самоотверженности и человеческом эгоизме. Построить что ли голубятню?

 

 

О чувствах

 

Жертвуют бедным и больным. Любовь не жертвует, она дарит. Но дарит не бесконечно. Если её дары не ценят, она исчезает. И ей на смену приходит равнодушие или жалость. Равнодушие ничего не отдаёт. Жалость начинает жертвовать. Люди, имитирующие любовь, недостойны и жалости. Их удел — презрение. А мудрость — любовь никогда не перестаёт — она о том, что всегда найдётся кто-то, кто полюбит тебя вновь, кого полюбишь ты как в первый раз.

 

 

Ловушка для кота

 

Гостеприимный дом — ловушка для кота. Неволя — хуже смерти. И перед каждым котом стоит сложный выбор: выпасть или не выпасть из окна.

 

 

Гламур

 

Не люблю курить. Когда-то пробовала, да только притворялась, что мне нравится. Так, для компании изображала, что затягиваюсь. Периодически дым попадал в глаза, или ещё какая-нибудь нелепость случалась. Мда... с одной стороны и хорошо, что не скурилась, с другой, это же так сексуально — томно курить, загадочно прикрыв глаза! А ещё лучше длинным мундштуком, как волшебной палочкой, манипулировать перед носами удивлённой компании — ах, вздыхая, думали бы мужчины, какая гламурная Мурмура!

 1    2    3    4    5    6

Мини-проза — ЭссеРисунки

Об авторе. Новые миниатюры

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com