ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий МИТРОХИН


Об авторе. Содержание раздела

КИБЕЛА И ЛЕВ

Окончание. Начало здесь.

 

ПИКНИК

 

Земляника была необыкновенно крупной. Мы ели её немытой, лишь слегка отряхнув от песка.

— У нас клубника такой величины, как здесь земляника... — прошептал я и свалился в изнеможении.

— Объелся! — констатировала Бела. И расположилась рядом, как еще недавно ненадолго прилегла ко мне в одной из бухт Казантипа.

Теперь мы постоянно находились рядом. Причем, в горизонтальном положении чаще, нежели в каком-либо другом. И дома (как быстро мы начинаем называть домом то место, где нам хорошо!) и, как сейчас, в лесу у речки, куда мы приехали на велосипедах...

Было это накануне страстной седьмицы. Однако поста мы в ту пору не держали. И, судя по отношению к нам отца Василия, полагали, что ничего страшного в этом нет. Давая нам веломашины, как называл их местный священник, временно приютивший нас во флигеле, батюшка сказал: «Не всё сразу. Постепенно и вы обретёте церковь». У него же мы взяли палатку, удочки и прочий нехитрый кухонный инвентарь, который так нужен для пикника.

Вообще-то для докторши готовилось место в медпункте. Комнатка нам не понравилась, поскольку была крошечной, сырой. К нашему приезду оставалась в состоянии ремонта... Нам не улыбалось и то, что все удобства были на улице, и что отопление печное.

Отец Василий страдал диабетом... Потому первым пришел на прием. Пока Бела делала ему укол, брала кровь на анализ, настоятель местного, причем, как потом выяснилось, древнего храма, проникся к нам сочувствием и пригласил пожить к себе. Был он человеком одиноким и строгих правил. Узнал, что мы никакие не супруги, а самые что ни на есть любовники, смутился и вежливо предложил нам обвенчаться.

Мы смутились не меньше него, поскольку в паспорте Белы стоял штамп о регистрации брака с Вадимом Борисовичем.

На что отец Василий, никак не смущаясь, сказал, что для церкви светская регистрация не является препятствием. Однако при этом спросил: нет ли у Белы детей от первого брака. За ненадобностью и неважностью мы не стали уточнять, каким для Белы по счету был очередной брак.

Нам понравилось у отца Василия. И мы понимали, он позволит нам у него жить лишь после того, как мы узаконим наши с Белой отношения.

Венчание состоялось немедленно. И мы, по словам священника, теперь могли оставаться во флигеле, хоть навсегда. Пока Бела оформлялась, я бродил по окрестностям нашего нового места жительства. Они поражали меня своей непривычной для меня гармонией. Я никогда до этого не жил в краю, где так много пресной воды. Рек и речек было несколько. Переливаясь одна в другую, несли они свои струи в Днепр, не забывая о земле, в которой родились. Почти каждая из них оставляла на своем пути небольшие озера, полные рыбы и кувшинок.

На берегу одной из таких великодушных, мы и разбили свою палатку.

В первый вечер нам было не до рыбалки. Зато спозаранок я едва успевал крутить колеса своих двух спиннингов. В пресноводных рыбах я не разбираюсь, но в отличие от непросвещенного грибника, я не боялся бросать в лукошко неизвестных мне кораснопёрых, желтопузых, широких и узких, длинных или коротышек рыб и рыбочек, которые клевали, как бешеные. И пока Бела спала, я сварил тройную уху; добавив в кипящее варево разных съедобных трав, которые знал еще по Казантипскому детству.

Белу разбудил аромат, который, как мне казалось, распространился по всей округе на много километров.

Мы пили малиновую наливку, разбавляя ее родниковой водой, которая струилась в речку едва ли не через каждый десяток метров. Ели шашлыки из рыбы, а потом хлебали уху кружками. Никакого чаю или кофея нам в тот день так и не понадобилось.

За неполные двое суток, радиотелефон, который мы прихватили с собой на случай экстренного вызова, ни разу не зазвонил.

Бела таскала его за собой, а я все время боялся, что мы его потерям, поскольку то и дело теряли свои буйные головы.

Вот и тогда, я целовал ее сладкие от земляники губы. И думал, что впервые в жизни, я не скучаю за своим Казантипом, оказавшись вдали от него.

Лев! А ты бы мог оставаться здесь всегда? – спросила Бела, слегка отстранясь от меня, чтобы лучше видеть, как я отвечу. Она всегда так делает, когда хочет убедиться, насколько я искренен.

— Только при одном условии...

— Каком?

— С тобой!

Бела улыбнулась и тут же нахмурилась.

— Я больше не буду жить с Вадимом! Я давно хотела исчезнуть от него. И теперь нашла место, куда я исчезну. Это здесь!

Честно говоря, мне стало как-то не по себе. Безоглядность, которая мелькнула в ее глазах, до сих пор мне была неведомой. Хотя Бела и со мной поступала, по крайней мере, дважды весьма решительно.

— Ты испугался?! — Бела смотрела мне прямо в глаза. Я снова увидел такую знакомую мне радужку, рыжую наверху и зеленую, в глубине.

И я снова бросился в эту бездну, не раздумывая и не сомневаясь ни в себе, ни в Беле.

Она была прекрасна. И я не решился сказать ей прямо, что сил моих на неё больше не осталось.

Инстинктивно я перевел стрелки. Не часов, а энергий. Я вывел Белу из плотского в духовное... Туда, где она была наивна и неопытна. Туда, где я чувствовал свое бесспорное преимущество.

— Ты меня называешь Львом... — обронил я, поуспокоившись, и она тут же подхватила эту новую для нас тему.

— Мне нравится так тебя называть. Ведь по звездам ты — Лев!

— В таком случае, и я тебя тоже буду называть по-другому!

— Кибела...

— Почему Кибела?! Ты соединил мое имя и Витькину фамилию?

— Потому что ты беспощадна и великодушна одновременно.

И я рассказал ей миф.

Сначала у нее было имя Аммас. Культ этой богини возник в Малой Азии и олицетворял природу-мать. В эпоху расцвета греческой колонизации Аммас покорила Элладу. Там она стала Кибелой и была отожествлена с критской матерью Зевса-громовержца Реей, которая называлась «Великой матерью богов».

Богиня требовала от своих служителей полного подчинения, забвения себя в восторге и экстазе. Жрецы наносили друг другу кровавые раны, а неофиты оскопляли себя во имя Кибелы, уходя из обыденной жизни в мир непреклонной богини.

Кибеле посвящали гимны и дифирамбы Пиндар и великий Гомер. Фидий и Агоракрит ваяли ее скульптуры. О ней рассказывали в поэмах Овидий и Лукреций. В честь Кибелы воздвигались храмы.

Античное искусство представляло Кибелу в виде богато одетой матроны, с башенной короной на голове (в одной руке у нее тимпан, в другой колосья или скипетр), сидящей на троне, окружённом львами, или в колеснице, запряженной львами; иногда и верхом на льве.

У греков она — владычица гор, лесов и зверей. В римской мифологии считалась богиней посевов и жатвы. Празднества в честь Кибелы были наиболее пышными в эпоху империи, особенно когда она стала почитаться как покровительница городов и всего государства.

 

— Я не такая! — выслушав мою лекцию, сказала Бела.

— Какая же ты?

— А вот какая! — Она взялась за меня снова и вернула мне все силы, которые я, как мне казалось, безвозвратно до этого отдал ей.

Перед вечером мы вернулись к воде. И стали удить вместе. У меня почему-то клев был вялый. Зато колесико на спиннинге Белы трещало беспрерывно.

Быть может, поэтому мы не сразу услышали звонок радиотелефона.

Слышимость была неважная. Одно мы поняли: случилась авария, и отец Василий срочно едет за нами.

Едва мы свернули палатку, как на проселке появилась синяя церковная «Нива».

 

 

АВАРИЯ

 

Она случилась во втором часу ночи с 25 на 26 апреля.

Первоначально население никак не было проинформировано. В первые часы это было, вероятно, связано с непониманием масштабов опасности. Однако очень скоро стало ясно, что дело идет к эвакуации города Припять, которая и была проведена 27 апреля. В последующие дни были эвакуированы жители других населённых пунктов 30-километровой зоны. Несмотря на это, ни 26, ни 27 апреля эвакуирующихся не предупредили о существующей опасности и не дали никаких рекомендаций о том, как следует себя вести, чтобы уменьшить влияние радиоактивного загрязнения.

И только пятого мая возник вопрос о выселении Чернобыля. За один день город опустел. Никто не хотел покидать родных мест. Люди плакали, особенно старики.

Белу включили в отряд эвакуаторов. На базе нашего медпункта был создан опорный пост, который оснастили новой машиной скорой помощи. Я стал на ней работать санитаром-водителем.

С Белой мы объехали все хутора и села нашего куста, объясняя людям причину эвакуации. Дозиметры, которыми снабдили нас, были маломощными. Но их треск действовал неотразимо. Люди притихали, молча приступали к сборам в дальнюю дорогу, отказываясь от вещей, на которые копили деньги, которые только приобрели... Особенно терзались те, кто оставлял во дворе скот и другую живность... Мало кто верил, что выезжает временно. Многие, теряли самообладание, впадали в депрессию, накладывали на себя руки. Словом, работы у Белы в те дни и месяцы было хоть отбавляй. Еженедельно я мотался в штаб ликвидации, загружал РАФИК медикаментами, которые завозились туда постоянно. Бела спала прямо в машине, где раскладушкой ей служили санитарные носилки.

До недавнего времени похожая на рай земля, превратилась в территорию, напоминающую ад. Ревела некормленая скотина, выли собаки... Тарахтели автоматные очереди: ликвидаторы уничтожали бесхозную живность и бульдозерами зарывали ее в огромные могильники. В такие же котлованы сбрасывалась потом и, пронизанная радиацией, техника.

Не знал ни покоя, ни страха и отец Василий. Нередко пастырь Божий ездил со мной за санитара. Сколько носилок мы отнесли с ним в госпитальные вагоны?! Помимо этой тяжкой внецерковной, как говаривал батюшка, работы он исправно вел богослужения... и однажды, поделился с нами открытием. В стенах нашего храма дозиметры не трещали. После чего мы стали регулярно ходить туда, чтобы восстановить силы духа и тела.

Благодаря мягкому, но последовательному и настойчивому подвигу отца Василия мы стали читать Священное Писание. Постепенно уверовали. И чем осознаннее молились, тем лучше чувствовали себя физически.

Уговорить удалось далеко не всех. Не нашли силы покинуть родные дома, бросить хозяйство десятки жителей в каждом селе. Обычно оставались люди пенсионного возраста, добровольно становясь заложниками Зоны отчуждения, обещая своим детям и внукам сберечь добро до их возвращения.

 

Прошло два десятка с лишним лет. Никто из эвакуированных так и не вернулся в наши края. Бела стала главным врачом районной больницы. А я служу в том же храме, поскольку отец Василий, умирая, благословил меня как преемника. До хиротонии я нес послушание блюстителя этой церкви, и в круг моих обязанностей входил поиск средств, чтобы предотвратить ее разрушение.

Были предложения рукополагаться и раньше, но я считал, что все еще не готов нести такой крест?

Хотя храм размещается в малолюдном районе отчуждения, но на богослужении у нас всегда больше людей, чем в обычном приходе.

Среди прихожан нашелся человек, которому я передал тот самый наш первый с Белой РАФИК. На нем старатель этот объезжает перед большими праздниками тех, кто уже по старости или болезни не в силах самостоятельно прийти в церковь. Специально в такие дни приезжает из райцентра Бела, чтобы осмотреть их, дать лекарства. После чего тем же способом мы развозим немощных по домам.

 

Многое из своих знаний отец Василий успел передать мне, находившемуся рядом с ним все эти годы. Но еще больше мне открылось уже в ходе пастырского служения. В живых остались только те, у кого оказался крепким иммунитет. Так пишет в своей научной работе Бела. Я же заметил, что первыми умирали атеисты. Верующие, которые находили силы бывать в храме, люди добрые и открытые живут до сих пор, несмотря на теперь уже весьма преклонный возраст.

В зоне отчуждения стал появляться новый вид самосёлов. Часто это молодые люди, которые селятся в сохранившихся домах.

Снова тут возникают семьи. Люди работают на земле, промышляют охотой, рыболовлей, собирательством...

Опасная для жизни территория, как магнит, тянет к себе, никогда ранее не обитавших тут. Видать, жизнь на Большой земле, и в самом деле, становится всё более невыносимой.

Ежегодно в ночь на 26 апреля я поднимаюсь на колокольню и ровно 01.23 минуты звоню в течение тех самых семи роковых минут приведших реактор к взрыву.

Звоню и плачу. И не сомневаюсь, что эти слезы — мои и тысяч других, жизнь которых перевернула авария, видит Господь, поскольку в Писании сказано ... и отрет Бог всякую слезу с очей их. (О. 7,17)

Часто любопытные с Большой земли спрашивают у нас о здоровье. Мол, вы так рискуете. Зачем вы остались в зоне? Я долго не мог ответить на этот вопрос, пока Бела не сказала: «Здоровье все равно рано или позже уходит... и многие в страхе спрашивают себя: почему? Мы же в отличие от них, знаем причину. И это знание позволяет нам жить без страха!»

 

 

ИЗ ДИССЕРТАЦИИ БЕЛЫ

 

Чернобыльская АЭС расположена на Украине вблизи города Припять в 18 километрах от города Чернобыль, в 16 километрах от границы с Белоруссией и в 110 — от Киева. В результате взрыва реактора РБМК-1000 произошёл выброс радиоактивных веществ, в том числе изотопов урана, плутония, йода-131 (период полураспада 8 дней), цезия-134 (период полураспада 2 года), цезия-137 (период полураспада 30 лет), стронция-90 (период полураспада 28 лет).

Ядовитое облако в ближайшие после аварии сутки прошло над европейской частью СССР, Восточной Европой, Скандинавией, Великобританией и восточной частью США. Примерно 60 % радиоактивных осадков выпало на территории Белоруссии. Около 200 000 человек было эвакуировано из зон, подвергшихся загрязнению.

Наибольшие дозы получили примерно 1000 человек, находившихся рядом с реактором в момент взрыва и принимавших участие в аварийных работах в первые дни после него. Эти дозы варьировались от 2 до 20 грей и в ряде случаев оказались смертельными.

Большинство ликвидаторов, работавших в опасной зоне в последующие годы, и местных жителей получили сравнительно небольшие дозы облучения на всё тело. Для ликвидаторов они составили, в среднем, 100 (миллизиверт) мЗв, хотя иногда превышали 500. Дозы, полученные жителями, эвакуированными из сильно загрязнённых районов, достигали иногда нескольких сотен мЗв, при среднем значении в 33 мЗв. Дозы, накопленные за годы после аварии для большинства жителей зоны отчуждения оцениваются в 10—50 мЗв. Но есть среди них и такие, доза у которых достигает нескольких сотен мЗв.

Как правило, лучевая атака была векторной. Многие местные жители в первые недели после аварии употребляли в пищу продукты (в основном, молоко), загрязнённые Йодом-131. Радиоактивный йод накапливался в щитовидной железе, что привело к большим дозам облучения на этот орган. Помимо дозы на всё тело, полученной за счёт внешнего излучения было еще и воздействие других радионуклидов, попавших внутрь организма. Полученные дозы варьировались от 0,03 до нескольких грэй, а в некоторых случаях достигали 50.

В настоящее время большинство жителей загрязнённой зоны получает менее 1 мЗв в год сверх естественного фона.

 

После аварии на 4-м энергоблоке работа электростанции были приостановлена. Однако уже в октябре 1986 года, после обширных работ по дезактивации территории и постройки «саркофага», 1-й и 2-й энергоблоки были вновь введены в строй; в декабре 1987 года возобновлена работа 3-го.

В 1991 году на 2-м энергоблоке вспыхнул пожар, и в октябре этого же года реактор был полностью выведен из эксплуатации.

В декабре 1995 года состоялось подписание меморандума о взаимопонимании между правительствами Украины, стран «большой семёрки» и Комиссией Европейского Союза, согласно которому началась разработка программы полного закрытия станции к 2000 году.

15 декабря 2000 года был навсегда остановлен реактор последнего, 3-го энергоблока.

Саркофаг, возведённый над четвёртым, сгоревшем – постепенно разрушается. Опасность, в случае его обрушения, в основном определяется тем, как много радиоактивных веществ находится внутри него. По официальным данным, эта цифра достигает 95 % от того количества, которое было на момент аварии. Если эта оценка верна, то разрушение укрытия может привести к очень большим выбросам. В 2009 году планируется начать строительство нового, более прочного саркофага над 4-м энергоблоком.

11-15.11.08

Золотой богомолПоследнее словоПапочкаСны БахчипарижаДве минутыНи голод, ни холод. Невесть. ТитовнаСамая первая
Франк-Иосиф Лола (Бои без правил)Прости, Петрарка! — Кибела и Лев — Люди твояИстория моей Розы

Повести и романы — Рассказы — МиниатюрыСтатьи, очерки ЧеловейникДраматургия

Об авторе. Содержание раздела. Новые стихи

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com