ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий МИТРОХИН


Об авторе. Содержание раздела. Новые стихи

МНЕ БЫЛ ОДНАЖДЫ ДАДЕН АВГУСТ

 17    18    19    20    21    22

 

 

ТАЛИСМАН

 

Счастье приносят подковы,

Но только не те, что новы,

 

А те, что служили опорой

На тысячах верст коню,

Гонимого плетью и шпорой —

По снегу и по кремню.

 

Истоптанные до ухналя,

До истиранья тавра,

Словно бы их отковали

Из чистого серебра...

 

 

В ЗАБРОШЕННОЙ СТОРОЖКЕ

 

Виноградным соком пахли ножки

Женщины мифической моей.

И сверкали золотые брошки

В роднике, что бил из-под камней.

 

И грешно гремели вдоль дорожки

Полчища невидимых цикад.

И сияли золотые брошки

На груди, как звездочки Плеяд.

 

Жили мы в заброшенной сторожке.

Хлеб, вино и никаких харчей.

Низкий в листопадной припорошке

Стол в тени дремучих алычей.

 

Вечерами на крутом порожке

Слушали далеких дергачей.

Я любил тебя не понарошке.

В свете стеариновых лучей.

 

Двор и сад без всякой огорожки.

Лампочка на шестьдесят свечей...

Жили мы в заброшенной сторожке

Да и виноградник был ничей.

 

 

 

ВДВОЕМ

 

1.

Река, прозрачная до дна,

Мне, как душа твоя, видна.

 

В ней — чистота и глубина,

В ней — трепет волн и шепот сна,

В ней — шорох плёса и песка

И серебро луны.

 

Все заводи ее полны

Немых зеленых рыб,

Кувшинок, полных звезд...

 

В ней прячется причала всхлип

И камыша подрост.

В ней блещут вёсел плавники,

Круги, крючки и поплавки

И паруса, и сети,

И щебет на рассвете

И ряби чешуя,

И берегов края...

 

2.

По руслу, по руслу, по руслу

Несет время воды свои.

По-русски, по-русски по-русски

Помолимся Господу и

Нырнем в эти чистые воды,

Где кончились прошлые годы,

А новые не родились.

 

Касаемся камешков всклизь

Глубокого дна, что казались так близки.

Все россыпи золота, все мои прииски,

Все платиновые рудники...

 

Они для тебя — и меха, и каменья,

Таланты мои, мастерство и уменья;

Мои попурри и календари,

Мои буквари, словари, псалтыри...

Тебе оставляю, бери!

 

 

 

РАБОЧАЯ ТЕМА

 

Кому-то снятся нимфы.

А мне приснились рифмы:

Мессия и Россия.

Спасибо, Отче наш!

 

Тяжелый патронташ,

Что взят был с перепугу,

Я возвращаю другу —

Прошел ажиотаж.

 

Смотрю на мир влюбленно.

И слышу изумленно

Невиданные рифмы:

Янтарь да изумруд...

 

И, потрясен до лимфы,

Свой продолжаю труд.

 

 

ВО ИМЯ ОТЦА

 

Мне дали однажды его просто так; навсегда.

Сказав: не теряй — не тяжелое, в общем-то, бремя.

Всю жизнь я несу эту кладь, и за все это время

Не продал, не пропил и не уронил никогда.

 

Видать, не напрасно живу. И большие года

Не зря я копил, словно денежки скряга,

Каков я и чем я живу, знают только перо да бумага,

Которым я тайны свои доверял иногда.

 

Я нес это имя за каждую букву в ответе.

Лица моего никогда не скрывал псевдоним.

Во имя отца это имя несут мои кровные дети.

И доброе имя мое называют своим.

 

 

КРЫМСКИЕ КАНУНЫ

 

Листопад ковровый.

Рухнул клен дворовый:

Изжелта — бордовый,

Бело — золотой.

 

Двор наш — всем дворам —

Был, как божий храм,

А теперь пустой.

 

Пуганы листвой,

Птицы не поют.

 

Рядом под церквушкой,

Словно нищий с кружкой,

Дремлет старый пруд.

 

Ходики с кукушкой

Годики куют.

 

 

ДОМИК НАД ПРУДОМ

 

Мне приснился домик над прудом.

Домик этот я узнал с трудом.

 

Весь на фоне рощи золотой

Светится, как солнцем залитой.

 

Крыша цвета теплого заката.

Не крута она и не поката.

 

Желобками стлана черепица.

Под такой всегда гнездится птица.

 

Я к нему приблизился не сразу,

Потому что не был в нем ни разу.

 

Я позвал — охвачен тишиной.

Никого за шторою льняной.

 

Осень с красной крышей над прудом

Так похожа на родимый дом.

 

 

НЕ МОЛЧИ

 

Чтоб стать известным, надобно умение

Завоевать общественное мнение;

 

Талант свой продавать и продаваться;

Твореньями пустыми восторгаться;

 

Влиятельных похваливать глупцов

И воспевать деянья подлецов.

 

Иные только на одной продаже

Смогли достигнуть степеней известных

Народного признания ...и даже,

Таланта не имея никакого.

 

Давай, рассыпься в комплиментах лестных,

Рассмейся, не смотри на мир сурово.

И не молчи ты, выдави хоть слово.

История не любит бессловесных.

 

 

ЧИТАТЕЛЬ — ПОЭТУ

 

Мне все равно, какая форма —

Секстина то или сонет.

Важней насколько в ней просторно

Располагается поэт.

 

Мне нравится, насколько строго

Поэт свои рифмует строки.

Но мне совсем не все равно,

Что между рифм заключено.

 

Мне безразлично совершенно —

Присутствует ли в нем сюжет;

Оно должно быть совершенно —

Твое творение, поэт.

 

 

ЖУРАВЛИ

 

Вот они улетают опять,

Клином клин вышибая небесный.

И своей несказанною песней

Заставляют меня вспоминать:

 

Те года, где в просторах полей,

Наблюдая их брачные танцы,

Сочинял я сонеты и стансы,

Воспевая любовь журавлей;

 

Как, над степью летя, журавли,

В струях ветреных парусили,

Словно парусные корабли...

 

Журавли непокорные силе

Притяженья земли.

Журавли.

 

 

ПОЭТ И ЖЕНЩИНЫ

 

Не раз, бывая за чертой,

То с этой женщиной, то с той,

Я говорил себе: «Постой!

 

Не следуй чувствам слепо,

Ведь это так нелепо!»

 

Не зря, бывал я за чертой

И с этой женщиной, и с той.

Я там открыл закон простой:

 

Нельзя ни ту, ни эту

Обманывать поэту;

 

Любой нужна опека

Большого человека,

 

Чтобы его, как мать,

Любить и опекать.

 

 

* * *

Маршрут диктуют мне лета и лета

Библиотека — оптика — аптека...

Во мне все меньше черт от человека

И с каждым днем все больше от поэта.

 

 

...И ТЫ МЕНЯ ЛЮБИЛА

 

Тебя душил не аромат травы,

Висящей меж стропилами горища.

Тебе не нравилась простая наша пища,

Сухое послевкусие айвы.

 

Тебе не по нутру пришелся наш

Овчинный дух добротного жилища.

Бараны и лукавые козлища

И полный пуль тяжелый патронташ.

 

Пропахший черноземом и дождем,

Тебе противен древний был обычай,

Лимонный на снегу рисунок бычий

И очень ранний утренний подъем.

 

Но ты вставала. Ты зверей кормила;

Брала зубило, антрацит дробила,

Шутила и болтала ни о чем...

 

Я молод был. И ты меня любила.

 

 

ВИШНЕВОЙ

 

То были годы — всем годам...

Мы привыкали к голодам.

 

Ко мне он часто приходил

Хамсою закусить этил.

 

Он говорил моей мадам:

«За рыбу родину продам!»

 

И выпивал свои сто грамм,

И, посылая все к херам,

Мы затевали с ним байрам.

 

Он был чудилом из чудил.

Он книжки с полки уводил —

Знал: для него не жалко!

 

Он раз в неделю приходил

Ко мне на Матэ Залка.

 

Ко мне он часто приходил

С фанфуриком аптечным,

Он был из городских блудил —

Веселых и беспечных.

 

Часами он гонял чаи,

От строк моих балдея.

Он крал метафоры мои

И воровал идеи.

 

Он строфы крал, но потому

Я все и вся прощал ему,

Что видел, вне сомнений —

Передо мною гений.

 

Он мудрым был не по годам —

Редактор всем редакторам!

 

В моем гуляя тексте,

Он при моей невесте

Кричал — гуляка, бяка:

«За рифму родину продам!

Митрохин, ты — собака!»

 

 

ОСЕЛОК

 

Когда не прав, бросаюсь наутек.

Бегу стремглав, когда зовут обратно.

Как будто кто-то впрыснул аккуратно

Чуток адреналина в кровоток.

 

Вся жизнь моя — диковинный клубок.

Запутанный судьбою невероятно.

Ей помогая, делаю виток. Еще виток...

Кладу, то вкривь, то в бок...

Неоднократно!

 

На память что ли? Не возьму я в толк:

Все нити — узелок на узелке...

 

Еще виток и слово — наутек;

Еще... и мне тебя вернули снова —

Поправленное, как на оселке,

Отточенное наждаками слово.

 

 

ПОРОЗНЬ

 

Мы все идем своим путем,

Лишь изредка перекликаясь,

Клянем режим. Грешим, не каясь,

Мы, каждый сам себе, идем.

 

Мы в одиночестве идем.

Так далеки мы друг от друга.

Зовем друг друга от испуга,

Когда на ясном небе гром.

 

Мы все куда-нибудь идем.

Куда — не ведаем, не знаем.

Надеемся, что в Отчий дом,

Который именуем раем.

 

И каждый думает о том,

Как было б хорошо вдвоем!

 

 

СТИШОК

 

Как нет поэзии плохой,

Так и хорошей тоже.

И все же все же, все же...

 

Ведь с точки зрения другой

Есть что-то... и ни в зуб ногой?!

 

И громогласны, и тихи —

Не все творения — стихи.

Лишь те зовем стихами,

Что возникают сами.

 

Дань отдавая рифмам,

Не меряем тарифом.

Стихи всегда бесценны.

И только несравненны.

 

Ни формой идеальной,

Ни строчкой гениальной

Не сотворить стишок —

Но только через шок.

 

Стихи исповедальны

И этим гениальны.

Стихи богоявленны,

И потому нетленны.

 

 

* * *

Весь помыслами движимый благими,

Ты в дверь открытую ломился вгорячах.

О том не зная, что давно другими

Все сказано в трактатах и речах.

 

Ты сочинил рапсодии и гимны

И рвешься в бой с отвагою в очах,

Не суетись, все сделано другими,

О чем ты замышляешь при свечах.

 

Нас присылают в этот мир нагими,

Чтоб мы купались в солнечных лучах.

 

Здесь нам дают штаны на помочах.

Хотят, чтоб мы домой пришли другими.

 

Нас учат жить и драться на мечах,

А мы горим на всяких мелочах.

 

 

ЗОЛОТОЕ ДНО

 

Золотом бухты, как бочки, забиты.

Сон и покой нами напрочь забыты.

 

Наши заливы пестры от регаты.

Наши баркасы рыбой полны...

 

Наши рапаны желты и рогаты —

И абсорбенты они, и сорбиты —

Смокчут молозиво полной луны,

В море, текущее прямо с орбиты.

 

Наши ребята черны, как рабы;

Бабы и девки, как рыбы, рябы.

 

Лето причалом трется о борт.

Вызрели яблоки сорта апорт.

В каждом дворе — Мерседес и Рено;

Вместо кошмы — золотое руно.

 17    18    19    20    21    22

Циклы стихов 2013:
Maravillosa!Про женщину с красивыми коленями Пока позволяет погодаЮвелирная работаКозырев, поэмаПовелитель пчёл
Мне был однажды даден август

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com