ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий МИТРОХИН


Об авторе. Содержание раздела. Новые стихи

МНЕ БЫЛ ОДНАЖДЫ ДАДЕН АВГУСТ

 17    18    19    20    21    22

 

 

АНАЛОГИЯ

 

Нет никого искусней и древней

Такого Зодчего, как муравей.

Строения его не зря имеют вид

Египетских и майских пирамид.

 

 

НОЧЬ В СТАМБУЛЕ

 

На столе Кандиль-синап,

Саперави, сыр Рошфор.

За окном гудит Босфор.

Девушку зовут Зейнаб.

 

Под столом ее ботфорт.

На стене висит офорт —

Может, форт, а может порт —

Называется Синоп.

 

У нее большие губы

И зеленые глаза.

У меня горели трубы,

Отказали тормоза.

 

На узорчатой подушке

Спит Зейнаб, раскинув ручки.

Были у меня подружки —

И моложе, и покруче...

 

Я судить ее не вправе.

Было много саперави.

А из всех нерусских баб

Мне понравилась Зейнаб.

 

По сравнению с другими

Показалось звучным имя —

Азиатское Зейнаб.

 

Кудри цвета апельсина...

На поверку, просто Зина,

Никакая не Зейнаб.

 

 

 

МИР ОПУТАН ПАУТИНОЙ

 

1.

Тлеет небо на заре.

Лес пылает на горе.

И со страху молится

Пряслами околица.

 

Вертят пряжу солнца

Сосен веретенца.

В облаках оконца,

Словно телескопы.

 

Потянулись тропы

В сторону Европы.

Стали расторопны,

Наши мизантропы.

 

В чистом поле копны

Золотой соломы.

У моей кулемы

Формы не стройны.

 

И на огороде

Много бузины.

Говорят в народе:

«Не было б войны!»

 

2.

 

Паучки порвали сети,

Отправляясь зимовать.

Как легки обрывки эти,

Душам праведным под стать!

 

Мир опутан паутиной

Некогда коварных пут,

Что плели над Украиной

Много лет и там, и тут.

 

Холода пройдут и снова

Паучки и там, и тут

На путях всего живого

Сети новые сплетут.

 

А пока и тут, и там,

Пробивая темень светом

Между Светом тем и этим,

Льется радуги фонтан.

 

 

ТРАВА НЕ ХОЧЕТ

 

Уже давно мертва листва.

Не хочет увядать трава.

Как брошенная дѐвица,

На лучшее надеется.

 

Трава глядит, как на дрова,

Сухие пилят дѐревца.

Не хочет погибать трава —

Она спастись надеется.

 

Как по команде, однова

Исчезли все растеньица.

Не хочет пропадать трава —

Наивная надеется.

 

Морозцем опаленная,

Она умрет, зеленая.

 

 

РОКОКО

 

Грести, пока светла река,

Пока в реке твоей вода

Не горше

Молока.

Нести в горсти,

Пока беда

Твоя не велика.

Слова в душе своей нести,

Пока строка

Легка.

 

Не мсти, прости...

Перекрести!

Неси, что можешь, унести,

Пока ты в силах отрясти,

Как ветки, облака.

И, мокрым от росы,

Спасться от грозы —

Под собственною лодкою.

И, согреваясь водкою,

Способен поминать

Судьбу — такую мать.

 

Пусть по живому, спьяна

Невыносимо жжет,

Зато такая рана

Быстрее заживет.

Она срастется сразу

(Прости такой цинизм!),

И новую заразу

Не пустит в организм.

 

Владею не напрасно

Я стилем рококо.

Он мне, ты видишь ясно,

Достался нелегко.

Чтоб управлять им властно,

Чтоб им владеть на ять,

Пришлось пожить опасно

Зато не вдруг понять,

Что даже молоко

Чужое пить

Опасно.

 

 

* * *

Душа в облатке тела

Страдает то и дело,

Поскольку это тело

Не может жить без дела.

Еще оно, тем боле,

Не может жить без боли.

 

 

СУРРОГАТНАЯ СЕМЬЯ

 

Какая бы в ней не бурлила буча,

Рождает молнию, конечно же, не туча.

 

И дождь без молнии, конечно, не гроза.

Природу не сравнить с гермафродитом,

Хотя мужское с женским в ней сплелось.

Природа — суррогатная семья.

 

Такое изначально повелось.

Отнюдь не туча Молнию родит нам —

Ее рождает Мать сыра земля.

 

 

 

ПОКЛОНЕНИЕ ВОЛХВУ

(былина в стиле рококо)

 

Караул! — вскричал оракул

И такое проваракал,

Что вороны и акулы

Всю коммерцию свернули.

 

Грозный этот ясновидец,

Этот мужественный витязь,

 

Говорил мне «Дорогой!

Не нужна тебе и даром

Эта баба, Бог с тобой!»

 

(Я тогда ходил к одной...

Ездил в Тулу с самоваром).

 

Ни на грош ему не веря,

Ибо знал я без него:

В мире нет страшнее зверя,

Кроме бабы, никого,

 

Я сказал провидцу: «Волхв!

Я и сам — тамбовский волк!

Сам, кого захочешь, съем.

Убирайся ты ко всем...»

 

Не успел я кончить фразу,

Он ушел. С тех пор ни разу

На глаза не попадался...

 

Должен вам признаться сразу,

Не однажды я пытался

Чародея отыскать...

 

Стала сердцу моему

Эта ноша, эта кладь

Тяжела: ни дать, ни взять!

 

Кто мне скажет: почему

Дорожают макароны,

Мрачно каркают вороны;

Все касатки и киты

Недоступны и круты?!

 

Почему, скажи на милость,

Все смещалось, все сместилось —

Кредиторы и долги;

Родственники и враги?!

 

На душе темно — ни зги.

Хочешь жить — воруй и лги!

Каждый сам себе палач...

Хочешь — смейся, хочешь — плачь.

 

Вот какой, брат, карачун

Наваракал нам, вещун,

 

Предвещающий мученья,

В корень зрил колдун и жрец.

«Повторенье — мать ученья!» —

Много раз твердил мудрец.

 

Несмотря и вопреки

Все мы задницей крепки —

Все и даже дураки.

Не щедреет лишь скупец,

Не умнеет лишь глупец.

 

Несмотря на важный вид,

Глупый вдвое платит.

 

Что имеет, не хранит

И, теряя, плачет.

 

 

ПОЛИГОН

 

Наш мир, конечно, не стрелковый тир,

Не Стрельбище в привычном смысле слова,

Поскольку здесь мишени и стрелки

Меняются местами то и дело.

 

Весь в пятнах зорь, застиранный до дыр,

Порой без умысла или расчета злого —

Когда в упор, когда по-воровски —

Кровавое осуществляет дело.

 

Я видел холм; он в окружение вод

Весною зеленеет по привычке.

Давно уже никто здесь не живет —

Ни суслики, ни змеи, ни плотички...

 

Поскольку по нему два раза в год

Фугасом бьет ракетоносный флот.

 

 

ЗВЕЗДНЫЙ ПРЕЛЮД

 

В зеркалах атлантических вод

Отражен галактический свод.

Излучения ультра и гамма

Ловит золото вечного храма.

 

Как по лестнице винтовой

Бесконечною бечевой,

 

Мы идем по вселенской спирали...

Мы свои в междузвездном хорале.

 

В акустических залах небес

Все звучат песнопенья атлантов.

Мы — преемники звездных талантов.

Продолжается наш ликбез.

 

Великаны — праадамиты

Нам построили пирамиды.

 

 

ПАДАЛИЦА

 

Благоуханны хлеб и сусло,

Смолы сосновой фимиам

И сад, роняющий огрузло

Кладь изобильную к ногам...

 

Душистой кожицей блестя,

Сочится в мир благоуханье.

Оно — покой, оно — дыханье

Новорожденного дитя.

 

Так чувствуешь с годами пуще,

Восторгом страха обуян;

Гадаешь на кофейной гуще,

Тщетою горькой осиян.

 

...Так падалица пахнет гуще,

Как будто знает свой изъян.

 

 

ЗАБЫТЫЕ САДЫ

 

Умеющий так вкрадчиво стучать

Нас на испуг берет презренный тать?

А может, в дверь колотится, робка,

Бродяги малолетнего рука?

 

Спокойна беспробудная деревня...

Плоды отряхивают сонные деревья.

То яблоки, то груши, то айву...

Сады роняют в спящую траву.

 

Как часто, торопясь окончить труд,

И мы бросаем наземь наше дело,

Друг другу повторяем то и дело:

Пускай иные с наше поживут!

 

Но час придет, и собирать плоды

Мы все уйдем в забытые сады.

 

 

* * *

Хрустально светится роса на паутинке.

Качается корзинка на тростинке,

Похожая на брошенную люстрицу...

 

Я пью вино, живьем съедаю устрицу.

Она слегка напоминает мидию...

 

И, подражая древнему Овидию,

Пытаюсь сочинять метаморфозы.

 

Воруя у Декарта и Спинозы,

 

Смешаю атеизм и дуализм.

 

Со временем поверю в коммунизм,

И прочитаю сочиненья Маркса;

 

Потом побуду в эпигонах Маркеса.

 

Затем, пройдя хитросплетенья эти,

Я навсегда останусь в интернете.

 

 

И СМЕХ, И ГРЕХ

 

Ты так нелеп на фоне мирозданья.

Ничто — твои старанья и страданья

 

На фоне планетарных катастроф

И даже этих прихотливых строф.

 

Твой самолет и яхта, и конюшня

Кому-то поразительны, конечно,

Но только не космическим объектам,

Грозящим страшной гибелью планетам.

 

Ты — не звезда и даже не поэт,

Смешной малыш, одетый элегантно.

Ты — лилипут с манерами гиганта,

Билет купивший на парад планет.

 

 

ЗАГАДКА И ЧУДО

 

Загадка сна и чудо сновиденья,

Язык и тайна птицы и растенья,

Повадки зверя, взгляд исподтишка...

Еще штришок, а может, два штришка

И женщина возникнет. А пока

 

Я камешки собрал для ожерелья;

Банальным представленьям вопреки

Душою терпеливою согрел я,

И нанизал на ниточку строки,

 

Которую сплели из волоконца,

Звенящие, как пчелы, веретенца

Из белого небесного руна,

Которым тишина опушена.

...Загадка сновиденья, чудо сна.

 

 

* * *

Сразу после третьих петухов

Пробудился. Сон был чепухов.

 

Будто суп варю из потрохов,

Делаю салат из лопухов;

 

Избавляя душу от грехов,

Сочиняю песню из стихов...

 

 

ТАКОЕ ЗДЕСЬ БЫВАЕТ ИНОГДА

 

Струится неба синяя стена

И дымка степь окутывает жарко,

И на веревках вялится чуларка,

На ласточку похожая она.

 

Молчит доисторический атолл,

Вулкан потухший дышит, словно печка.

И под навесом накрывает стол

Полутатарка и полуузбечка.

 

И я сижу, слегка заблудший тип,

Но все — таки, преодолевший горы,

Я жду, когда порежут помидоры;

Их на камнях лелеял Казантип.

 

Опять струится небо, как вода.

Такое здесь бывает иногда.

 17    18    19    20    21    22

Циклы стихов 2013:
Maravillosa!Про женщину с красивыми коленями Пока позволяет погодаЮвелирная работаКозырев, поэмаПовелитель пчёл
Мне был однажды даден август

Об авторе. Содержание раздела

роман квартальнов

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com