ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Валерий МИТРОХИН


Об авторе. Содержание раздела. Новые стихи

ЮВЕЛИРНАЯ РАБОТА

 9    10    11    12    13

....................................

 

СВЕТ БОЖИЙ

 

В белоснежной перчатке батистовых штор

По гитаре прошлась сквозняка пятерня.

И струна, что в молчанье жила до сих пор,

Тихо вздрогнула и озарила меня.

 

Ей ответила тотчас другая струна,

Что была ей роднее родни,

Что молчала в душе моей долгие дни,

Словно след позабытого сна.

 

Вот что делает с нами открытость окна!

Вот что делает с нами открытость души!

Уцелевшая чудом струна,

Как поэт в неизвестной глуши!

 

 

МАЙСКИЙ КОНТУР

 

То соловьи, то молнии гремят.

О месяц май! Ночных стихов игрушка

Бессонницы первичная катушка;

Сердечных конденсаторов разряд.

 

Смятенный дух мой ослеплен и смят.

В руках небесных сил он — погремушка.

То соловьи, то молнии гремят;

То счет ведет в моих часах кукушка.

 

А счет идет на миллионы вольт,

Попеременно замыкает контур.

И все в дугу и, кажется, вот-вот

Я все смогу и, словно Андский кондор,

 

Взлечу над миром, где века подряд

То соловьи, то молнии гремят.

 

 

IMPERFECT

 

Никто не знает ничего о ней —

Любви моих давно забытых дней;

Душе, что, мне казалось, нет родней...

 

Ее следов в поэзии моей

Ты не найдешь, ревниво озирая

Страницы книг поэзии моей.

 

В пещерных городах Бахчисарая

На скалах Демерджи и Казантипа

Меня любила юная Ксантиппа —

Но я надежды связывал не с ней.

 

Читатель мой, ну что с тобою, право?

Скажи, какое ты имеешь право —

Высчитывать беременности срок.

Копаться между стихотворных строк —

Выискать в моих черновиках

То, что упрятано надежней, чем в веках?

 

И даже в состоянии аффекта

Ты не добьешься нужного эффекта,

Пока надежные засовы imperfect-а

Все эти тайны свято берегут,

Пока Mein Gott не скажет: «Alles gut!»

 

И лишь тогда я подойду к Шекспиру

И к Данте, и к Гомеру подойду

И там у всей Вселенной на виду

Я разобью свою слепую лиру.

 

 

* * *

В душе простой — бесхитростные мысли.

Идет домой, несет на коромысле

Два звонких солнца, полные воды.

 

Внутри нее ребенок шевелится

С такою ношей долго ль до беды?!

Раскинув руки, словно крылья птица,

 

Несет на коромысле две зари —

Зарю восхода и зарю заката

На хрупких несгибаемых плечах.

 

Таких, как наша, что ни говори,

На свете женщин больше нет. Когда-то

Рождалось время на ее очах.

 

Лицо простое и простое платье —

Похожа коромыслом на распятье.

 

 

* * *

Небеса сворачивая в свиток,

Изменяя землю и моря,

Не спеша, со скоростью улиток

Мы идем туда, где спит заря.

 

Собственное забываем имя,

И, творя иные чудеса,

Голосами Вечности зовимы

Мы идем туда, где спит роса.

 

Мы сюда являемся нагими.

Трудимся, грешим, слагаем гимны,

Изменяем лик родной земли,

Даже любим... Только вот другими,

Стать другими так и не смогли.

 

...Мы уходим, как пришли, нагими.

 

 

ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА

 

В белом блеске Вольтовой дуги,

Замыкаясь, щелкают круги.

Дождиком пропахшие проселки

Сыплют в ноги звездные осколки.

Стрекоча, компьютерная «клава»

Слева пишет, знаменует справа.

Жизнь — не поле, но Вселенский круг —

Лемех белый, если залит солнцем.

Вечности незаржавимый плуг

Снова пашет плодородный социум.

День за днем на новые круги

Захожу и думаю — пора бы...

И на пляж ночной выходят крабы,

Тикая. И в зарослях куги

Выпь вопит и гологлазы крячут...

Для меня все это что-то значит.

На воде расходятся круги.

На судьбе. О, Боже, помоги!

Щелкая, смыкаются круги —

Не успею воротить долги.

Господи, Твое ли это дело,

Помоги мне, Пресвятая дева!

Знаю эпикриз мой и диагноз

Помоги и ты мне, Божий Агнец.

 

Лечит зараженный ноутбук

Компетентный в этом деле внук.

И везет меня на дикий пляж

Мой единомышленник племяш

И другой — неведомый мне кто-то

Край родной мне показал на фото.

Надо ехать. Помогите, други —

Транспортные дороги услуги.

Загнанная лошадь без подпруг —

Плача, выхожу на новы й круг.

Словно в пионерский лагерь скаут.

Лезу, а меня не пропускают.

Говорят, что ты не наш и чужд.

Боже мой, они городят чушь!

 

Правила строги Запретной зоны.

Наплевать ей на твои резоны.

На КП — шлагбаумская пропись:

«Нет прохода, предъявите пропуск!»

Все путем. Конечно, все не вдруг.

Стало быть, мне рано в этот круг.

Стало быть, назначен новый срок.

Господи, спасибо за урок!

 

 

КИММЕРИК

 

Здесь жаворонки трелями сверлят

Прозрачную земную атмосферу.

Здесь жил поэт. Он был и мят, и клят

Поскольку скифом был и пил не в меру.

Он мать воспел, которая носила

На светлом нестареющем лице

Своем — полынь, чабрец и ковыли;

Букашек, что купаются в пыльце

Адониса или девятисила,

Как воробьи в проселочной пыли.

И овода под изумрудной шапкой,

И птичек, что кричат друг дружке: «Стибрим!»

И паучка занятный эквилибриум,

И мышь, что влипла в свод пещеры лапкой,

Сложив бутоном крыльев лепестки;

И стоны цапли, полные тоски,

Бредущей медленно вдоль берегов соленых;

И розовых скворцов самовлюбленных,

Испуганно летающих стремглав;

Пирог когда-то здесь застывших лав,

И всхлипы волн, и чаек причитания,

И стаи, что меняют очертания,

Как тучи, собирающие дождь;

И Киммерии розовую рожь,

И горизонта голубую дрожь,

И лоха серебристого амбре,

И ящерки пугливое антре;

И, словно жар, то там, то здесь тюльпаны;

И водосборники, а может, тарапаны...

 

Здесь процветал века тому назад

Красивый и непобедимый град.

Для тех времен он был весьма велик.

Так что и ныне проступает лик

И тень его, и даже силуэт.

Среди иных тут жил один поэт.

Увы, не сохранилось это имя.

Он часто присылает мне привет,

Со мной стихами делится своими.

Завистники, по первое число

От вас мне достается то и дело.

Я ни при чем. Так небо захотело.

Я сам не свой. Мне просто повезло.

 

 

* * *

Есть совесть, в которой едва помещается ее хозяин.

Есть и — та, которая едва помещается в хозяине.

 

 

СКИФСКАЯ ЛЮБОВЬ

 

Античный мир

Надежно взят в кольцо.

Нас тьмы и тьмы.

Нам имя — легион

Да, скифы мы.

Все на одно лицо —

И дикари, и пьяницы к тому же.

Вина неразведенного галлон

На каждого воинственного мужа

Нам греки шлют, и думают, что мы

Все, как один, сопьемся постепенно.

И этим самым будет устранен

Опасный враг и разомкнется круг.

Но Колаксай надежно спрятал плуг,

Что скифам спущен был с небес намедни.

Так что не парьтесь, хитрые соседи,

Придется вам разбавить вашу кровь,

Как вы свое вино не разбавляли.

Познают ваши женщины любовь —

Такую скифскую, чтоб вы потом едва ли

Смогли бы разобраться: кто есть кто.

Потом минует лет, быть может, сто

И станет скиф одним из мудрецов —

Тех девяти, что в мире вашем были.

...И эти исторические были

Не перепишет легион писцов.

 

 

* * *

 

Играя, дети матерились,

Не понимая, что к чему.

С чем все прохожие мирились,

Идя по делу своему.

 

Произносили матерщину.

Ее им рано понимать.

Прошел, похожий на мужчину,

Прошла, похожая на мать.

 

Друг друга осыпали бранью.

Привычной и тебе, и мне...

Так детский мир весенней ранью

Скакал на розовом коне.

 

Пройдет весна, настанет лето

Воздастся нам за все за это!

 

 

МАСЛИЧНОЕ ДРЕВО

 

Здесь часто встречается лох серебристый.

Такой он корявый, такой узколистый —

Бесформенна крона в шипах.

Но лишь зацветет — неказистый —

Весь мир этим лохом пропах.

 

В масличном букете его аромата:

Чабрец и полынь, и шиповник, и мята.

И дождик, целующий степь,

 

И даже рыбацкая сеть...

 

Так сладостно пахнут родные края —

Так женщина пахнет моя.

 

 

КОЯШСКИЙ ЛИМАН

 

Помажи тыя елеем милости твоея

Из Молитвы св. Пантелеймону

 

Я твоей рапой и грязями,

Как целительными мазями,

Раны плоти исцелю.

 

Чаша Спаса, Чаша Света,

Чадо Нового Завета —

Я тебя, мой край, люблю!

 

Я в твоих колодцах видел

Звезды дней. И по сей день.

Я тебе — и скифский идол,

Я тебе — и Посейдон.

 

Это я гоню волну

И летаю над ковылью.

Так трава растет во льну,

Так цветочной пахнут пылью

 

Крылышки степного лета;

Перышки в душе поэта...

 

 

ПЬЕДЕСТАЛ

 

Гроза небес и музыка земли —

Из рук Творца и пальчиков твоих.

И я, забытый вами среди них —

Без денег, без работы, без семьи.

О, Господи, спаси и сохрани!

О, женщина прости и не вмени.

Со всех сторон я, знаю, виноват.

Ужель за это мне назначен ад?

 

Я пью вино, и плачу во хмелю.

О, Господи, я так Тебя люблю!

О, женщина, я и тебя молю!

Не презирайте глупого поэта,

Ведь я такой доверчивый, каким

Меня, любимые, вы сотворили сами

И... позабыли в этой панораме.

 

Стоит над нашей степью белый дым,

Мираж серебряный плывет, витает или

Напоминающий порою дух ковыли,

Летящий над водой и клеверами.

 

О, Господи, о, женщина,

Я с вами

Душой наивной навсегда совпал

И даже сросся больно, как с плацентой,

Простите, что арендой беспроцентной

Я занимаю этот пьедестал.

 

 

КОЯШСКОЕ ОЗЕРО

Стасу Тарасенко

Мы шли между скал, как беспечные дети.

Нам виделся мир этот в розовом свете.

 

Цветущий татарник, скворцы и шиповник;

Был розовым даже туман...

Таким его делал Кояшский лиман.

 

Он розовым-розовым был, как свекольник.

Торчал в этом вареве солнца половник.

И дерево шло по степи, как паломник,

И ястребы плавали, как дельтапланы.

 

Желтел коровяк, осаждая коровник,

Паслись, как мустанги, на плато телята;

На спинах животных катались жуланы

И овода клювами били завзято.

 

И все это время, держа на прицеле,

На нас из бойниц цитадели

Солдаты Боспора глядели.

 

 

СЕЛЬСКАЯ ИДИЛЛИЯ

 

Он был хорош — и так, и сяк —

Жених завидный.

Был крепок, словно известняк

Мраморовидный.

 

Дебил, он так ее любил —

Свою девчонку,

Что ненароком раздробил

Себя в щебенку.

 

Он обожал ее, как мог,

Звал недотрогой.

Он под каток дорожный лег

И стал дорогой.

 

По ней, светла и весела,

Она уедет из села.

 

 

ПОД ПАРУСАМИ КАРА-ДАГА

 

Я морем шел, аки по суху.

Такой привиделся мне сон.

Я слышал надо мной лысуху —

Она кричала слово: «Терн!»

 

На серых скалах Кара-Дага

Тревожно гоготала гага.

Иерихонский голосина;

Обрыв стеной, как парусина.

 

И Кто-то смелый на руле

На быстроходном корабле...

И я тревожно пробудился

И слышу: «Что ж ты усомнился!?»

 

Под парусами Кара-Дага

Он дал мне навык оверштага.

 

 

СТРАСТИ ПО ДОЧЕРИ

 

Я ждал ее. Я измечтался всласть.

Появится, отдамся ей во власть.

И родилась. И, на меня похожей,

Росла и день, и ночь по воле Божьей.

 

Умнела, и задатками блистая,

Мне радовала сердце день и ночь

Красивая, разумная, простая —

Моя обворожительная дочь.

 

И выросла. И я заметил, дочь,

Мои переживания, похоже,

Не ставит ни во что и день, и ночь...

Спаси и сохрани ее, о Боже!

 

Ее не трогают, смешны ей эти страсти.

Дитя не признает отцовской власти.

.................................

 9    10    11    12    13

Циклы стихов 2013:
Maravillosa!Про женщину с красивыми коленями Пока позволяет погода — Ювелирная работа — Козырев, поэмаПовелитель пчёлМне был однажды даден август

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com