ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

МИЛАННА


WATCH ME BURN

 1    2    3    4

.............................................................................

 

Алекс сидел у себя перед телевизором и бессмысленно смотрел в экран. Он ловил себя на мысли, что действительно рад, что все наладилось, что он уже привык к Ромке и скучал без него, что меньше всего он хотел бы потерять дружбу из-за такой глупой неосторожности. Вслух он, конечно, никому бы в этом не признался.

В дверь скромно постучали.

— Заходи, чего уж там!

Ромка возник на пороге с какой-то папкой в руках.

— Слушай, я хочу показать тебе...

— Только не это! — Алекс театрально зажмурился и заржал.

— Козел, я о рисунках, — Ромка опустил глаза и на скулах заиграл румянец, — ты все еще хочешь посмотреть?

Он разложил листки на ковре перед Алексом. Рисунки были живые, на каждом запечатлен какой-то эпизод из жизни людей: девушка сидит на лавочке с книгой, две девочки катаются на роликах, девочка моет руки в фонтане... И тут Алекс заметил. Просто пригляделся повнимательнее и увидел, что у всех девочек одно и то же лицо. На рисунке могло быть три, четыре девочки, но лицо везде одно, красивое, худенькое, обрамленное темным каре.

— Кто это?

Ромка собрал рисунки в стопку и засунул обратно в папку.

— Неважно. Так... знакомая.

Из комнаты он вышел так же неожиданно, как и зашел.

Ночью все снова «горело», бурно и долго, но Алекс войти не решился. Слишком свежи были воспоминания.

 

Алена приехала, как всегда, после обеда. Она была приятно удивлена, увидев, что ребята снова сидят вместе в гостиной и громко гогочут над какой-то тупой передачей. Значит, все наладилось. Они немного посидели втроем, обменялись новостями, а потом Алена потащила Алекса в спальню. Он не возражал, весело помахал Ромке рукой, типа «скоро не жди» и скрылся за дверью.

Ромка тоже пошел к себе и улегся на диван. Он долго лежал так, уставившись в потолок, и невольно слышал происходящее за стеной. Он хорошо помнил Алену, как она закусывала губу в моменты страсти, прикрывала глаза и выгибалась под ним дугой. Еще он отрывочно помнил Алекса. И от этого коктейля воспоминаний сладостно ныло внизу живота. А еще он помнил...

Ромка резко сел и уставился в стену. Нет, только не это, только не сейчас! Он вскочил, вышел в прихожую, набросил куртку и хлопнул входной дверью.

Он помотался по району, выпил бутылку пива, сидя на металлическом ограждении детской площадки, купил какой-то журнал, посмотрел картинки и выкинул его в мусорный бак. Он будто пытался запереть свою память на замок, влить дозу анестезии в пульсирующее болью сознание, но образы все равно рвались наружу, прорывали плоть, струились по венам.

Когда стемнело, Ромка вернулся в квартиру. Алена уже уехала, а Алекс сидел с пивом и чипсами в гостиной и смотрел какой-то ужастик.

— Все путем? — Алекс поднял глаза и нахмурился.

— Более чем. У тебя?

— Ага. Выглядишь неважно.

— Спасибо, зато ты молодцом.

Ромке не хотелось говорить, и он закрылся в комнате с чистым листком бумаги и простым карандашом.

 

Утром начиналась подготовка к съемкам нового дурацкого клипа. Алекс не волновался, знал, что с таким бюджетом, как ни крути, а выйдет дерьмо. Однако ему все равно нравилась своя работа. А если точнее, то он нравился сам себе в этой работе. Алекс любил смотреть на себя со стороны: вот он в бейсболке, куртке, дорогих потертых джинсах со стаканом крепкого кофе сидит в маленьком режиссерском кресле (эдакий будущий Оливер Стоун), вот он нервно расхаживает по площадке в поисках новых идей, а вот он воплощает идеи в жизнь... Работа поглощала его целиком, не оставляя времени и сил на глупые мысли, и это было ее большим преимуществом. Поздно вечером он садился в новенький «Гольф» и катился домой под неверным оранжевым светом бесконечных сменяющих друг друга фонарей. Дома несколько минут стоял под душем, расслабляясь под горячими струями воды, перебрасывался парой слов с Ромкой, если тот еще не спал, сочинял Алене коротенькое смс и отправлялся в кровать. Чтобы проспать пару часов до нового отжига (как он называл про себя Ромкины истерики с непременным «горит-горит»). Эти «отжиги» выматывали его донельзя. И физически и морально. Он не понимал, почему Ромка до сих пор не обратился к специалисту, и почему он вообще никого не допускает к себе в душу. Так он думал по ночам. А утром все снова закручивалось в бешеном темпе, выветривая из него беспокойство, как алкогольные пары.

 

Вечера пятницы они проводили вместе. Иногда Алексу удавалось вытащить Ромку в бар, напоить какой-нибудь ерундой в попытке разговорить, но все было бесполезно. Парень будто ставил незримый барьер, коротким «отвали» отшвыривал его от себя на пару метров и напрочь не желал возвращаться к теме.

Если они оставались дома, Ромка старался не пить ничего, крепче пива (опасался за свое нестабильное сознание). Алекс обреченно соглашался на пиво, хотя знал, что так он тем более ничего не узнает.

— Так почему же ты не стал встречаться с Аленой по серьезному?

Ромка пожал плечами.

— Ты же видишь, что со мной творится. Зачем втягивать в это кого-то еще? Она бы начала таскать меня по врачам, пичкать таблетками...

— А если я начну таскать тебя по врачам?

— Я тебя пошлю. Девчонку послать куда сложнее.

Перевалило за полночь. Ромка засобирался спать.

— Слушай, — Алекс взглянул на него серьезно. Может даже чересчур, — я прошу тебя, не запирай дверь. За эту неделю твой... хм, бред стал более бурным и продолжительным. Оставляй дверь открытой, мало ли что? Пожалуйста.

Ромка ничего не ответил и скрылся за дверью. Как и ожидал, Алекс услышал тихий поворот ключа.

— Вот балбес, — сплюнул он и пошел убирать посуду.

 

Алекс проснулся от внезапного глухого удара, будто что-то сбросили на пол. Он выскочил из-под одеяла, натянул джинсы (мало ли, придется бежать за помощью) и ринулся к Ромкиной двери. Ключ у него теперь был всегда наготове, долго искать не пришлось.

Пытаясь унять некстати возникшую дрожь в руках, Алекс вставил и повернул ключ, в два шага преодолел расстояние до ночника и включил тусклый мягкий свет.

Ромка сидел в углу комнаты, почему-то завернувшись в одеяло. Нет, он не просто сидел, он вжимался в угол, будто с противоположной стороны на него что-то надвигалось. Лицо было бледным, как полотно, темные влажные пряди спадали на глаза, а сами глаза... снова жуткие, темные-темные, как ночь в самой преисподней. И губы, дрожащие, беспрестанно шепчущие еле слышное: «Господи, она горит... Помоги, Боже, она горит...»

Резко выдохнув и собравшись с духом, Алекс схватил его за плечи и поставил на ноги, а затем потряс, что было сил. Не помогло — глаза оставались стеклянными и смотрели в никуда. Тогда Алекс сжал кулаки, размахнулся и, проклиная себя за этот поступок, ударил Ромку в челюсть.

Парень неловко стукнулся затылком об стену и тряхнул головой. По губе заструилась темная кровь, зато взгляд обрел ясность.

Он уставился на Алекса. Ростом Ромка был чуть выше, поэтому привык глядеть сверху вниз, но сейчас он смотрел так, будто Алекс нависал над ним, занимал полкомнаты, а сам он был крошечным, с булавочную головку.

— Черт... все так плохо?

— Хреновей некуда, — мрачно констатировал Алекс. — Иди сюда.

 

Он отвел трясущегося Ромку в свою комнату, усадил на диван и посмотрел на него со всей серьезностью, на которую только был способен.

— Так. Сиди здесь. Сейчас мы будем пить, и ты расскажешь мне все. От начала до конца. Что или кого ты там видишь, что или кто там у тебя горит, и кто эта одна-единственная девочка с твоих рисунков. Расскажешь мне все, или завтра я сдам тебя в психушку.

Они откупорили бутылку водки и коробку сока, опрокинули по стакану, потом еще по одному, и еще, а затем Ромка заговорил.

— Это было три года назад. Ее звали Катя. Катя Синичкина. Ей было семнадцать. Я ее вообще не знал, первый раз видел. И я был с компанией накуренных придурков, и сам обкуренный в хлам. Это было в Туле. Я там учился на ин.язе. — внезапно на его глаза навернулись слезы, и его затрясло больше, чем прежде.

Алекс сидел неподвижно, смотрел ему прямо в лицо.

— Продолжай.

— Была ночь... в парке, у черта на Куличках... Что она там забыла в такой час, я не знаю... А мы просто шатались, потому что ни хрена не соображали и не знали, куда идти...

— Так.

— Она была одна. Наверное, шла из гостей домой, я не знаю...

Ромка говорил отрывисто, перемежая слова с рвущимися наружу рыданиями. Пытался, как мог, держать слезы, но не получалось. Алекс вручил ему полный стакан, и Ромка, не протестуя осушил его, даже не поморщившись.

— Я не знаю, что на нас всех нашло! Не знаю...

Еще один стакан, глоток сока на запивку.

— Мы... мы привязали ее к дереву... у одного из пацанов была веревка. Творили черт знает что... издевались, насиловали... тыкали ножом... Она кричала, плакала, а потом вдруг стихла... И мы поняли, что она умерла. Мы ее убили, понимаешь!

— Что дальше?

— А дальше... дальше...

Парень буквально захлебнулся рыданиями. Алекс ошеломленно, но терпеливо ждал. Внезапно Ромка перестал плакать, посмотрел на Алекса каким-то странным, нет, страшным холодным взглядом и произнес глухо и коротко.

— Дальше мы ее сожгли.

— Боже...

— Я увидел огонь и пришел в себя. Понял, что мы наделали. И убежал. Я побежал из парка, но все время оглядывался, видел, как она горит... Слышал этот хруст сгорающих веток, чувствовал этот запах паленого мяса. О, Господи!

Он снова разревелся в голос, до хрипоты, и Алекс чувствовал, что еще чуть-чуть и он сам впадет в истерику. Но надо было держаться. Ради него, ради Ромки.

— Я каждую ночь вижу, как она горит! Прямо на моем диване, или в углу комнаты, или на стене... Это так жутко, Саш! Я ничего, кроме этого не вижу! Ни единого сна вот уже три года! А ее лицо настолько врезалось мне в память, что днем, едва добравшись до бумаги, я начинаю ее рисовать... Ты не поймешь, не поймешь...

Ромка спрятал голову между колен, но Алекс взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— Скажи. Что ты делал? Ты лично.

— Почти ничего, — Ромка всхлипнул, — помогал привязывать... Может, поэтому пока еще и не свихнулся окончательно. Нет, я сам ее пальцем не тронул, клянусь!

— Верю. Кого-нибудь из этих подонков нашли?

Ромка кивнул.

— Нашли. А у меня отец — прокурор в городке под Тулой. Все уладил, хоть это ему и дорогого стоило. Деньги и связи на многое способны. Я пошел случайным свидетелем по этому делу. А потом бросил институт и уехал в Москву. Спрятался здесь. Но ведь от себя не спрячешься, правда?

Ромка немного помолчал, вытер слезы и вздохнул.

— Ты единственный, кроме моих родителей, кто знает правду. И что ты теперь будешь с этим делать, я не знаю...

Алекс опустил голову и взъерошил волосы. Черт, резонный вопрос, что с этим делать.

Нестерпимо захотелось выпить. Нет, не выпить, нажраться. Алекс метнулся на кухню и принес еще бутылку.

— Так, — произнес он, разливая огненную воду, — то, что я буду хранить твою тайну, можешь не сомневаться. Но ты должен понять: на тебе вина, но ее меньше, чем на других. Ты должен как-то избавиться от кошмара.

— Как? — Ромкин пьяный щенячий взгляд добил его окончательно.

— Черт, я пока не знаю, но я придумаю! Обещаю, я что-нибудь придумаю! Ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Ромка часто закивал.

— Хочу. Я так устал, я так боюсь сойти с ума.

В глазах неприятно щипало, и Алекс стискивал зубы, пытаясь прогнать эмоции прочь. Парня было жалко до дрожи, хотя история, рассказанная им, повергала Алекса в ужас. Больше всего на свете он хотел придумать какой-нибудь простой выход прямо сейчас. А еще больше хотел, чтобы все это оказалось просто дурным сном. Алекс взял Ромкину руку и сжал пальцами запястье, что было сил.

— Я обязательно, обязательно что-нибудь придумаю. Веришь?

— Верю.

Вряд ли после такого можно было думать о сне, поэтому вторая бутылка пришлась как раз кстати. Алекс снова привычно почувствовал себя главным на съемочной площадке. Слово был за ним. Насильно, перебарывая дрожь, он улыбнулся Ромке, и тот ответил ему слабой, тоже вымученной улыбкой.

— Что?

— Ничего. — в уголках зеленых глаз появились морщинки, — продолжаем бухать. Постарайся сейчас просто расслабиться и переключиться на что-нибудь еще. Оставь проблему мне.

— Вот это да... — восторженно выдохнул Ромка, и Алексу на мгновение показалось, что с этим вздохом он действительно передал ему часть своей боли.

..............................................................................

 1    2    3    4

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com