ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

МИЛАННА


DELIRIUM

 1    2    3    4

..............................................

 

Мутно-белый

 

Я травил его таблетками.

Запихивал маленькие колесики, прямо ему в рот, глубже в глотку.

Он так хотел жить, так отчаянно сопротивлялся, но ведь я сильнее.

Просто прижать коленом его ножки и действовать.

Это так легко, гораздо легче, чем смотреть потом, что с ним происходит.

Как его рвет кровью, и он захлебывается.

Как он закатывает глаза и хватает ртом последние граммы воздуха.

Но это же не страшно, не так страшно, как то, что ты меня не простишь.

Ты ведь простишь меня, Мари?

И не приходи ко мне потом, не качай его, мертвого, на руках.

Не надо этих колыбельных, они так режут слух, не надо этих сказок.

Уже поздно, Мари.

Слишком поздно.

 

 

No color

 

Воистину, врачи творят чудеса.

Агрессивно-отчаянная, развязно-ласковая кошка Лиза тихонько засыпает на скрипучем диване маленького сумасшедшего Адама, уткнувшись носиком в плечо его стервозного старшего братца. И такое бывает.

Впервые за несколько последних дней я, наконец, могу подумать о чем-то еще, кроме всего этого нереального психоза. И, наконец, могу заснуть довольным и спокойным.

Спасибо, доктор.

 

 

Черный

 

Открываю глаза в темноту.

Странная пелена, воздух, будто вязкий и влажный. Ощущение, что я могу коснуться его ладонями.

Тру веки, потому что не верю тому, что вижу. Вижу будто не глазами, а мозгом, сквозь жутковатый мрак и зашторенные окна.

Вы когда-нибудь видели окровавленных младенцев? Прямо на пыльном полу. Он еще дышит, но почему-то есть ощущение, что это его последние вздохи.

И тонкие женские руки тянутся к нему прямо из тьмы. Фигуры женщины не видно, она будто растворилась, зато так отчетливо видны свежие порезы на запястьях...

Боже...

 

 

No color

 

— Бооооже!!!

— Марк!

Она трясет меня за плечи, но я не в силах повернуть голову и взглянуть на нее.

— Марк, пожалуйста! Что тебе приснилось?

Выдыхаю и медленно перевожу взгляд на Лизу. А не так уж и темно в этой комнате, шторы пропускают свет уличных фонарей.

— Одевайся. Я не могу тут находиться. Здесь жутко. Нет, стой!

Лиза молчит и вопросительно смотрит на меня.

— Я... кажется, я начинаю понимать, что произошло. И, похоже, я знаю, кто может нам все окончательно прояснить... Черт, ну почему же я сразу не догадался?

— Кто?

— Отец! Собирайся, поехали.

Мне мерещится, или она смотрит на меня с таким же недоумением и жалостью, с которыми смотрела на Адама?

 

Я всегда знал его адрес, но ни разу не был в его доме с тех пор, как он ушел из семьи. Мне было десять, я был зол, обижен. Я ненавидел его, глядя на рыдающую маму. Я окончательно вычеркнул его из своей жизни. Я отсылал обратно его подарки и вешал трубку, когда он звонил. Я ощущал себя брошенным, ненужным, а все его внимание воспринимал как подачки. В итоге он сдался, перестал звонить и просить встреч. И только два года назад, когда мне было уже двадцать шесть, я снова его увидел. На его похоронах.

Его дом не продали, но он пустовал. Я не претендовал на наследство (наверное, в душе продолжая злиться). Там, на его могиле я решил, что ничего от него не возьму. Пусть все достается его мелкому непутевому сыночку-наркоману. И я ни разу с тех пор не пожалел о своем решении.

Дом обнесен высокой живой изгородью, через которую, однако не так сложно перелезть. А вскрыть дверь при помощи шпильки, позаимствованной у Лизы, и вовсе не представляет труда.

Стойко пахнет пылью. Электричество отключено, но я запасся хоть и не слишком мощным, но все же фонариком.

Тусклый луч царапает стены, какие-то дешевые картины, закрытые двери. Коридор, гостиная, лестница на второй этаж, отцовский кабинет. Я ведь и не представляю, чем он жил все эти годы, с кем дружил, с кем враждовал.

В стареньком комоде небольшая шкатулка с документами. Давнишние счета, какие-то медицинские заключения и запечатанный конверт на имя А.М. Хейли со штампом «Возращено отправителю».

Ну-ка, папочка, рассказывай.

 

«12 ноября 2005

Здравствуй,

Не могу до тебя дозвониться, наверное, ты давно сменила номер мобильного. И почти уверен, что ты скажешь, что все это тебе неинтересно, но все же.

Он становится абсолютно невыносим. Бродит по ночам, видит какие-то странные вещи. Или врет, чтобы надавить на жалость. Выпросил у врача какие-то опиаты. Говорит, что это помогает ему забыться. Такими темпами он скоро подсядет на наркотики. Помоги мне хотя бы единственный раз в жизни. Избавь меня от этого кошмара.

Джордж Даррел».

 

Лиза смотрит на меня с какой-то странной улыбкой.

— Да уж, — киваю я ей, — либо я что-то перепутал, либо мертвым людям писем не пишут.

 

 

Чистый белый

 

Тридцать миль к северо-востоку, в Чемсфорд, как указано в адресе на конверте.

Лиза так и не поспала перед дежурством. Плохо ей, наверное. Хотя, я перед дорогой тоже не спал, так что мы в равных условиях. Хочешь быть моей подругой, привыкай к моим бзикам.

Никак не выходит из головы тот «глюк» в квартире Адама. Сначала показалось, что это из области сверхъестественного, призраки, видения... Теперь я понимаю, что это было. Бред, наверное, но я, кажется, начинаю верить в определенную генетическую связь. Мы так непохожи, да что уж там, мы полярно разные, но, видимо, где-то там, на уровне ДНК, в скрытых слоях подсознания мы — одно целое.

Он видит жизнь в разных цветах. Я вижу ее чередой однообразных дней. Его краски жизни приходят откуда-то извне, проникают внутрь его существа. Я же прагматично окрашиваю свою жизнь сам. И вот, внезапно мы двинулись навстречу друг другу. Неосознанно, по стечению обстоятельств я впервые в жизни поставил себя на место другого человека. Я никогда не хотел понять отца, который, вероятно, оступился, совершил ошибку, за которую поплатился беспокойной жизнью, странным сыном и смертью в одиночестве. Я никогда не пытался узнать своего младшего брата, человека, в котором течет и моя кровь тоже. Я навешивал на всех и вся свои бесцветные ярлыки, травил всех цинизмом и скепсисом, и вот... Сумасшедший мальчишка, лежащий без сознания, внезапно меняет всю мою жизнь, выворачивает наизнанку мое существо! Заставляет меня видеть... цвета?

 

У нее аккуратный беленький домик с зеленым забором, чистые клумбы и маленькие фонтанчики. Она открывает дверь, даже не глянув в глазок. Она такая же, как на том фото, только немного старше. Ей, наверное, меньше сорока. Ни единой морщинки и складочки, идеальная фигура, длинные волосы, собранные в аккуратный пучок, приветливая улыбка.

— Вы к кому?

— Вы мисс Хейли?

— Я миссис Хейли-Брандт. А чем, собственно, обязана?

— Я Марк Даррел. Если вам это о чем-то говорит.

Она резко мрачнеет, улыбка сползает с лица, и тут же вот они, морщинки, усталость в глазах, напряжение, может быть даже страх.

— Как вы меня нашли и что вам нужно?

— Я бы хотел поговорить о...

 Она выходит на крыльцо и прикрывает за своей спиной дверь.

— При муже говорить не буду. Да и вообще говорить не о чем.

— Ваш сын Адам в больнице...

— У меня нет сына. Я родила его в шестнадцать. Джордж отказался его признать, мне пришлось дать ему свою фамилию. Но я не хотела его! Ты не представляешь, что такое родить в шестнадцать лет от взрослого мужчины! Я была совсем девочкой! Я даже не закончила школу!

Ее лицо меняется с каждой секундой, с каждым словом. Все жестче и жестче, старше и старше.

— Твой отец был ублюдком, он меня бросил, как только узнал, что я беременна. А мне что оставалось делать? Я не могла сказать своим родителям, а ни одна больница не взялась бы делать аборт шестнадцатилетней девочке без разрешения ее родителей. Ты понимаешь? Я не хотела его рожать, я не хотела портить жизнь ни себе, ни ребенку. Я пыталась от него избавиться. Как могла, пыталась! На ранних сроках часами сидела в горячей ванне с йодом...

— Кидались под машины, пили горстями таблетки и вскрывали себе вены?

Меня будто парализовало. Смотрю на нее во все глаза, но будто не вижу, а вижу только... цвета...

— Да! Чего я только не делала, но он не умирал! Пришлось доносить, родить и вручить его Джорджу, твоему отцу. Я начала новую жизнь, я расплатилась за свой грех, я...

— Оставили Адаму свою квартиру...

— Да... А откуда ты...

Внезапно открывается дверь и на крыльцо выглядывает улыбающаяся физиономия мужичка лет сорока пяти.

— Анна-Мари, я тебя по всему дому обыскался... О, здрасьте, а вы кто?

 

 

Палитра

 

Лиза теребит в руках стетоскоп, я залпом опрокидываю стакан остывшего кофе.

— Эта чертова генетическая память, или что там еще! У матери и ребенка такая тесная связь, что в определенных обстоятельствах две их личности могут переплетаться воедино!

— То есть Адам... винит себя в том, что на самом деле сделала его мать?

Тру пальцами виски, оглядываю полупустую кафетерию.

— Именно. Он никогда ее не видел, знал только имя, Мари, видимо отец рассказал ему. Он воссоздал ее образ в подсознании, но не как мать, а как возлюбленную. Он постоянно видел, что убивает ребенка, но на самом деле его мозг играл с ним злую шутку, напоминая, как когда-то убивали его самого!

— Боже...

— Он ощущал, что его не должно быть на свете! Поэтому ни с кем не сближался, сторонился сверстников и даже вырезал себя на фотографиях с одним лишь посылом: «МЕНЯ НЕТ»!

— Боже...

— Если ты еще раз скажешь «боже», я тебя убью.

Лиза опускает глаза, но я успеваю заметить, как они у нее слезливо блестят. Эх, доктор, доктор.

— Извини, я просто... А как же наркотики?

— Если верить отцу, Адам еще давно увлекался опиатами, пытался хоть как-то вытравить  жуткие картинки из своего сознания. Потом попробовал кислоту, но от нее галлюцинации только ухудшились. Он прыгал с остановки, думая, что летит с крыши здания, которое еще даже не начали строить. Машина «скорой помощи» виделась ему катафалком, а носилки он принял за гроб. Видения изменились, но не далеко не в лучшую сторону. Это не подростковое баловство наркотой, это крик отчаяния, попытки сменить одну альтернативную реальность на другую. Раз уж в истинной реальности быть не суждено.

 

Лиза берет мою руку. В каких мелодрамах она нахваталась этих жестов?

(И когда, черт, я научусь верить в добрые побуждения людей?)

 

— С ним поработает психолог или психоаналитик. Он поправится. Все будет хорошо.

Нет, все же она смотрит слишком много сериалов.

— Кстати, Марк. Я же сразу сказала тебе, что Адам пришел в себя. Почему ты не пошел в палату?

— Во-первых, я пока не знаю, что ему сказать. Мне надо все переварить и обдумать. А во-вторых, хотел пригласить тебя сегодня порыдать над «Унесенными ветром».

 

 

Зеленые

 

Ему так вкусно, что он даже облизывает пальцы. Готов поспорить, что он впервые ощутил полноту вкуса банальной жареной картошки с отбивной. Глаза блестят изумрудными искрами, лицо еще бледное, но улыбка уже совсем другая, настоящая, открытая.

— Я помешан на чистоте и порядке, так что раскидывать свои вещи не будешь.

— Ага, не буду, — а сам жует с таким удовольствием, что вряд ли меня слышит.

— Когда будет приходить Лиза, будешь вести себя тихо и не мешать брату заниматься здоровым сексом.

— Оу, ты закадрил докторшу! Шустрый.

Все-таки в чем-то он на меня похож. Мелкий остряк.

— А еще ты будешь исправно ходить на занятия к психологу и полностью завяжешь с наркотой.

Мы встречаемся глазами, я почти вижу тонкую изумрудную нить, струящуюся из его зрачков в мои. У нас совсем одинаковые глаза. Глаза нашего отца.

 

Наши внутренние краски, те оттенки, в которые мы окрашиваем свою сущность, свое бытие, они так переменчивы, так зыбки, но главное — не терять их, не превращаться в бесцветное нечто. И пусть пока эти цвета видны и понятны только тебе самому, пусть все стараются выкрасить тебя в серый, быть может, настанет время и хоть кто-нибудь взглянет на мир твоими глазами и увидит, наконец, все многообразие твоей палитры.

 

Он послушно пристегивается, тянет руку к магнитоле и смотрит на меня вопросительно. Можно? Да, он меня еще совсем не знает, но инстинктивно чувствует, что брат ему достался с заскоками. Может, и более понятными обществу, но все же усиленно прогрессирующими.

Отвечаю ему улыбкой. Конечно, включай, если хочешь.

— Давай где-нибудь по дороге притормозим?

— Зачем? — хмурюсь. Не то чтобы ожидаю, что он сейчас снова начнет бредить, но все же...

— Хочу выбросить эту тетрадь. Она мне больше не нужна.

 1    2    3    4

«Watch Me Burn»

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Подробная информация диски ifree здесь.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com