http://webserver.sanet.ge/archanda http://mimosfinn.livejournal.com/ ТАНЕЦ С МЕРТВЕЦАМИ 1 2 3 4 5 6 7 8 ..................................................... Картина 4 — Чемодан без ангела в гольф-баре ЛИЛИ. Ой! Ой! Ой! Они искусают меня! ДЭВИ. И меня! ТАТУ. Придется тут кого-то прикончить, или это, MAN, другой вариант? БОА. Погоди! Видишь, здесь чай. Вылью его за окно! (Выливает чай, жужжание прекращается.) Вот осы и разлетелись! (Затворяет окно. Журчание реки замирает вдали.) ЛИЛИ. Что ты делаешь, Боа? При нашей бедности еще и чай выливаешь? БОА. Ну, а что же при нашей бедности можно? К чужим мужьям приставать? На вот... Все эти чашки надобно перемыть. ЛИЛИ. Во-первых... возьми у меня, Дэви, эти чашки... ДЭВИ. Ну, давай! ЛИЛИ. А во-вторых, кто к ним пристает? Кто? Я у тебя спрашиваю, змея ядовитая! БОА. Как кто? Я! Четырех мужей мне оказалось мало, и вот теперь ловлю пятого! ЛИЛИ. Как? Целых четыре, и ты до сих пор молчала? ДЭВИ. Пойду-ка перемою чашки! БОА. Стой! Куда ты? Хочешь улизнуть? Да?! ДЭВИ. Перестань, Боа! Я только учил ее играть в гольф! Но ты же сама видела, налетели осы. А у меня аллергия, и на них, и на пчел. ТАТУ. Чтоб я не слышал больше о таком обучении, MAN, не то... Не то... ЛИЛИ. Ну и балаболка ты, Боа! Я вижу, четыре твоих мужа просто-напросто шуточка? Потешаешься надо мной? Да?! Ну, так и я от тебя не отстану! БОА. Валяй! ЛИЛИ. Я... Ты... ты знаешь, что... и у меня аллергия, и он учил меня играть в гольф! Вообще-то, твой муженек... тоже мне, Гвидо д’Ареццо!.. БОА. Это надо мной никто так безжалостно не потешался! Да еще те, у кого аллергия на латекс, на тот самый латекс, из которого штампуют презервативы. ЛИЛИ. Но при чем тут этот латекс? При чем?! БОА. А если я скажу: испугалась мышонка и полезла на твоего мужа! Тебе понравится? ЛИЛИ. Нет! Но я на твоего мужа не... Нет-нет! Не могу произнести это слово... БОА. Знаешь, что я тебе скажу? ЛИЛИ. Что? БОА. Ты Колу знаешь? ЛИЛИ. Какого Колу? БОА. Так вот, возьми и прыгни на Колу! ТАТУ. Ну, ладно! Что было, то было! Кончай, MAN, давай! ЛИЛИ. Если ты воображаешь, что это забавно и остроумно, то знай, моя милая, что мне на дух не нужен этот твой спидоносец Кола! Дегенерат! Понятно? Тату! ТАТУ. Да, MAN! Что такое? ЛИЛИ. Почему мне в твоем присутствии наносят такие страшные оскорбления? Ты знаешь, что я все глаза проглядела, ожидая тебя? Знаешь, что все это время не ела ничего, кроме натертой моркови и чая? Что мы будем есть хотя бы сейчас? Что ты привез мне? Знаешь, что сюда являлось омерзительное существо с махагоновыми пятнами, и я испугалась! ТАТУ. Но ведь здесь, с тобой был Дэви?! ЛИЛИ. Он только и знал, что говорил со своей бабкой Пашей! А омерзительное существо было похоже на гигантскую жабу! И беспрерывно жужжало, как миксер. ДЭВИ. Пойду-ка я и как следует вымою чашки! БОА. Погоди. Тебе что, уже мерещится покойная Паша? ДЭВИ. Нет! Я ее видел во сне... запустил ей в калоши лягушек за то, что она обыграла MANя в трех партиях в гольф!.. ТАТУ. Что за миксер? Что за калоши?.. Я ничего, MAN, не понимаю! ЛИЛИ. Чего ты не понимаешь? Это что? Тоже мудреный Гвидо д’Ареццо? До-ре-ми-фа-соль-ля-си?! Я тебе официально сообщила, что нас посетила некая личность, похожая на огромную жабу, усеянную махагоновыми пятнами... Как еще объяснить? А если так: типа нашего давнего ротвейлера, с базисным черным окрасом, махагоновыми пятнами и сильным сходством со старой жабой... которого съели рабочие-корейцы. Теперь понятно? ТАТУ. То есть, если с нашего ротвейлера снести голову и вместо нее увенчать его коллосальной жабой? Такой тип, MAN? Да? БОА. И кем он отрекомендовался? ДЭВИ. Я не знаю. В этот момент Паша выигрывала у меня во сне третью партию в гольф. Я ведь принял тогда порядком тазепама и сдобрил его супрастином. БОА Прохиндей, видно, какой-то. Тот самый... ТАТУ. Черт меня побери, если это не Сико-Торпедо! По всему видно, он. Да к тому же еще на жабу косит! И что же ему было нужно, Лили? ЛИЛИ. Я ничего не слышала, потому что углубилась в свою картину и меня одолевали потрясающие видения. Кошмарные до того, что во мне и сейчас бушует океан! (Вскрикивает .) А-а! БОА. Искаженное табакокурением сопрано! ТАТУ. Кто этот, MAN, Сопрано? БОА. Никто! Просто вспомнилась моя старая профессия. Я ведь была балериной. ЛИЛИ. Ну, конечно, сопрано!.. Во всем виновата моя матушка, не то бы я уже пела в Ла-Скала. А она и слышать не желала о консерватории. Никакой, уверяла, музыки не существует, есть только великий и малый шум... Нет, конечно, я совсем недурной художник, но была бы куда лучшим драматическим сопрано. И большое дело, если тут некоторые в доисторическом прошлом отплясывали хабанеру? Тоже мне, Нино Ананиашвили! (Пауза.) Ах, да! Так вот, я вскрикнула и упала без чувств. ТАТУ. Ну, и что же в конце концов, MAN, сказал Сико-Торпедо? ЛИЛИ. Я не разобрала, что-то жужжал, как миксер. БОА. Ты ведь вроде великолепное сопрано, и со своим слухом не разобрала слов сквозь жужжание? ЛИЛИ. Конечно, великолепное! Назло злым и завистливым! ТАТУ. Ну, так что же, что он сказал, MAN? ЛИЛИ. Что сказал?.. Купите мне, если скажу, биг-мак и кока-колу?! БОА. Да-да, купим! ЛИЛИ. Он сказал... А к биг-маку еще и кетчуп! БОА. Вот употребляет нас, Господи! Прямо-таки шантажирует! ЛИЛИ. Ты знаешь пьянчужку Колу, который работает на автостоянке? БОА. Ладно, и Колу ублажу, и еще троих, только скажи! ЛИЛИ. Вот! Все слышали? И Колу, и еще троих. Получается четыре. ТАТУ (Кричит.) Что же сказал этот Сико-Торпедо? ЛИЛИ. Что? Что принес нам два лимона. ДЭВИ. И на что нам лимоны? Хоть апельсинов бы прихватил. Все-таки сладкие... еда как-никак. БОА Ну, и где эти лимоны? ЛИЛИ. В буром чемодане. ТАТУ. А где этот чемодан, котеночек? ЛИЛИ. Я не котеночек! ДЭВИ. Принес бы уж в целлофановом пакете. А то выдумал — чемодан! БОА. Но где этот чемодан? ЛИЛИ. Я выкинула его на дорогу. БОА (К Тату.) Так это мы его, стало быть, давеча подобрали? ТАТУ. Пойдем, MAN! Тату и Боа выходят. ЛИЛИ. Куда они пошли? За биг-маком, кетчупом и кока-колой для меня? ДЭВИ. Ты такой, ты такой художник, что я и сам бы рванул за ними! ЛИЛИ. Правда, рванул? И принес бы? ДЭВИ. Непременно принесу, но позже. ЛИЛИ. Если бы ты видел новую картину, то помчался бы за ними сейчас же! ДЭВИ. Эх! Если... Если бы не эта пропасть, оборудовал бы я здесь лучшую в мире высокогорную площадку для гольфа! ЛИЛИ. Возможно... если сию минуту здесь вдруг появится ангел с чемоданом, полным денег! Входят Тату и Боа. ТАТУ. Ты об этом чемодане говорила, котеночек? ЛИЛИ. Я не котеночек, но... тоже мне ангел с чемоданом... БОА. Ты говорила об этом?.. ЛИЛИ. Да, об этом! ДЭВИ. Ну, нечто этакое, эээ... своеобразное надобно и для того, и для этого... и вообще... Картина 5 — У новой картины Лили ЛИЛИ. Ты все ворчишь, ворчишь, но место это просто восхитительно. Погляди, как при заходе солнца играют цвета, как лучи золотят эти, ну, как их, ну, вот, что выпрастываются из глубины, страшные такие... высокие... Тональность — просто мечта для любого художника... ДЭВИ. Но если мяч ударится об эти самые... стройные, выпрастывающиеся... удержится он или полетит в глубину?.. ЛИЛИ. Про мяч не скажу, но там такие впадины, извивы. Все так переплетается, сочетается... ДЭВИ. И мяч может застрять? ЛИЛИ. Не знаю... но лощины обросли такой чудной травкой, в глубине гнездятся птицы. Видишь?.. Сильные, когтистые, с изогнутыми клювами, как те, что похитили щенков нашего давнего ротвейлера. ДЭВИ. Стало быть, это были орлы, и о гольфе не может быть даже речи! ЛИЛИ. Ну, гольф гольфом, но любишь ли ты музыку? ДЭВИ. О, да! Только в этом вопросе и ошиблась твоя матушка. ЛИЛИ. И река здесь звучит, как соната Моцарта... Слышишь? Нет, не соната, а фуга... фуга Баха. Орган... ДЭВИ. Если бы я слушал орган, моя бабка Паша ни за что бы не выиграла у меня три партии! ЛИЛИ. Какое это ощущение, знаешь? Упоительное. Непередаваемое! Фантастическое, как медовый месяц! ДЭВИ. Все твои четыре медовых месяца? ЛИЛИ. Да! Да! Да! Прямо в ближней полосе обозрения — бездна, из-за спины доносится журчанье реки, а вверху парят огромные птицы... и какие цвета... какие созвучия! Все четыре и даже больше медовых месяцев!.. (Слышится музыка.) Прелюдия к любви, когда только тянешься к ласкам любимого человека... ДЭВИ. Да... чудесно. ЛИЛИ. Ты возбужден... Хнычешь, как ребенок: ой-ой-ой! Дрожишь, как осенний лист. ДЭВИ. Да! Непрерывно вибрирую, и по мышцам пробегают блаженные спазмы... ЛИЛИ. Не спазмы, а приятный зуд... сладкий, как мед... Очень острый! ДЭВИ. Я бы сказал, острейший! ЛИЛИ. Да, острейшее ощущение! Не перебивай меня... Это Гвидо д’Ареццо. (Напевает.) До-ре-ми-фа-соль-ля-си! Сладость блаженства достигает зенита. Пробегает! Пролетает, не останавливаясь. Крещендо! (Снова напевает.) До-ре-ми-фа-соль-ля-си! Вот, вот оно!.. ДЭВИ. И что?! ЛИЛИ. Взмываем на вершину любви... Достигаем пика... Это сфорцандо — неожиданный удар по какому-то звуку... О-о-о, какой сфорцандо! О-о... ДЭВИ. Да! Да! Да! ЛИЛИ. Потом становится легко, очень легко! Взмываешь и соскальзываешь... соскальзываешь и взмываешь! Снова и снова! ДЭВИ. Куда? Куда взмываешь? ЛИЛИ. На вершину! На ту вершину! ДЭВИ. Сфорцандо? Сфорцандо! ЛИЛИ. Это такое ощущение, такое... С ним не сравнятся ни алкогольная, ни наркотическая эйфория... ДЭВИ. Да! ЛИЛИ. Фантастическое переплетение! Венок всех мажоров и всех миноров, с их диэзами и бемолями... Весь квинт-круг! ДЭВИ. Ладно тебе с этими квинтами! Вспомни, как неподражаем Боб Марли, когда поет о солдате из Буффало... и еще Фаф Дэд... Хочешь, запустим наш магнитофон? ЛИЛИ. Короче... я нанесла последний мазок! ДЭВИ. Да-а? ЛИЛИ. Да! Я изобразила ее, эту бездну, и принесла домой. А ты что, думал, я не сумею кончить? ДЭВИ. Н-ну... так сказать, нужно еще что-то сверх... что-то этакое, но опыт все же берет свое... (Понизив голос.) Ты полагаешь, что четверых мужей, включая Тату, все-таки маловато? Может, и впрямь? ЛИЛИ. Так вот, сегодня я сдернула с картины покров, думала кое-что подправить, и тут является эта жаба с махагоновыми пятнами, что-то долго квакает мне про два лимона и абсолютно ничем не походит на Гвидо д’Ареццо... И вдруг я вижу, что в эту величественную бездну падает с крутосклона белая машина! ДЭВИ. О Господи! И очень она пострадала?! ЛИЛИ. Да нет, слетала на белая машина, и не в настоящую пропасть, а деталь на моей картине. Но... ее рисовала не я!.. ДЭВИ. М-м-да... Но ведь ты вроде говорила о венце какого-то квинт-круга, о спазмах... Но бездну-то написала ты?!.. ЛИЛИ. Бездну я, но нашу белую машину не я! Но... вот видишь, она на моей картине!.. ДЭВИ. Ну, на картине ладно уж... Бог с ней! ЛИЛИ. Но я ее не писала, а она есть. ДЭВИ. Ты ведь вроде лишилась чувств, и уж не печник ли с лимонами ее присобачил? ЛИЛИ. Тот... с махагоновыми пятнами?.. ДЭВИ. Да... тот!.. ЛИЛИ. Нет, он тут ни при чем. Он явился, когда машина уже была. Но кто же? Не могла же встать из могилы твоя бабка Паша? ДЭВИ. А если б и встала, ей рисовать слабо. ЛИЛИ. Вот я и думаю: здесь, кроме меня, никто рисовать не умеет. И мне стало так страшно, что я вскрикнула что было сил. И знаешь, почему? ДЭВИ. Нет! ЛИЛИ. Потому что этому необъяснимому явлению нужно было придать внезапный, неожиданный акцент. Далее должно было идти сфорцандо пиано, тихий звук, звучок, которому внезапно начинает сопутствовать заметный, ощутимый акцент. Вот почему я потеряла сознание... ДЭВИ. Ну, Бог с ними, с сфорцандо, пиано, акцентом! Но ведь в пропасть эту никакая машина не падала? ЛИЛИ. Ну?! Отчего же все во мне бурлило, как океан? ДЭВИ. Уж не показалось ли тебе? А? Пауза. БОА (пересчитав деньги из того чемодана). Не хватает! ТАТУ. И много, MAN? БОА. Пятисот тысяч. ДЭВИ. Пятьсот! Картина будет стоить дороже. ЛИЛИ Неужели? БОА. При чем тут «неужели»? Говорю, она потянет на полмиллиона! ТАТУ. Но должна была на два миллиона, MAN! На два... ДЭВИ. Ну, два миллиона это цена! Я бы и сам купил, коли они у меня были бы. ЛИЛИ. Так это, стало быть, уровень Пикассо?! БОА. Дэви, что ты городишь? ТАТУ. Это правда, MAN, что в чемодане два лимона?! ЛИЛИ. Правда! Отдай их Тату и Боа. Они знают, куда их отнести. БОА. Какой наглый аферист этот Сико-Торпедо! ТАТУ. Тут два варианта: украли или они, или Сико-Торпедо, MAN! БОА. И третьего не существует. Кто найдет на дороге чемодан с двумя лимонами, тот не удовольствуется всего половиной лимона. ТАТУ Лили, иди сюда, MAN! ЛИЛИ (вплывает под звон монист). Боже мой! Боже мой! Это сколько же тут пачек долларов? Неужели на покупку моей картины? И много биг-маков мы сможем купить на них, Тату? БОА. Это действительно тот чемодан, который ты вышвырнула на дорогу? ЛИЛИ. Тот! Чемодан с ангелом-жабой! Кто мог бы себе представит! Господи, хорошо, что он не пропал! ДЭВИ. Но твоей вины в этом нет. Ты думала, там и впрямь лимоны. Не мог он тебе сказать толком, что это миллионы?! Что у них общего с лимонами? БОА. Это же воровской жаргон. Первый раз, что ли, слышите? Придурки! ЛИЛИ. И сколько там всего, Тату? ТАТУ. Пол-лимона недостает до двух, MAN! ЛИЛИ. Ну вас с этими лимонами! Стало быть, там всего один с половиной? Полтора миллиона! Так, что ли? ТАТУ. А не брала ли ты отсюда чего себе на биг-маки, MAN? ЛИЛИ. Я? Я думала, там и впрямь лимоны, и выкинула на дорогу! Миллион с чем-то... Господи! Господи! Это же дар небес! А может, их прислал Гвидо д’Ареццо?! ТАТУ. Предупреждаю тебя: больше и словом не упоминай этого жабоеда Гвидо или как его там, не то я его вышвырну, как распутного кролика, MAN! Понятно? ЛИЛИ. Да, но... Это французы едят лягушек! ТАТУ. А итальянцы что? А, MAN? ЛИЛИ. Спагетти!.. ТАТУ. Ну, так баста говорить об этих спагеттоедах, MAN! Бас-та! ДЭВИ. Ладно, я пойду выскребу эти чашки! БОА. Погоди! А ты... не открывал ли ты часом чемодана? ДЭВИ Нет! Лягушек моей бабке Паше в калоши запускал... это да... за то, что она выиграла у меня три партии. ТАТУ. (глухо). Ну, у тебя тоже бабок порядком, в смысле Паши, MAN! А? БОА. Тату, дружок, не сердись, но знаешь, что я тебе скажу? ТАТУ. Ну, что, MAN? Что? БОА. Ты Колу знаешь? Или нет? ТАТУ. Не понял! БОА. Он принял чего-то... из препаратов. И спал! Ну, как? ТАТУ. Ладно, понял. Пошли-ка смотреть картину... ................................................................... 1 2 3 4 5 6 7 8 | 
