ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Михо МОСУЛИШВИЛИ


«Мистер Зимний Дебют 2006» в номинации «Проза»

СИЯНИЕ СНЕЖНОГО ДНЯ

 1    2    3

..................................................................

Мы все время находились в ожидании того, что он скажет, как поведет себя, не раз пытались предугадать его очередной «образ», очередную импровизацию, но каждый раз она оказывалась для нас неожиданной. Неожиданной и вольной.

В общем, большой балагур и шутник был этот наш Христофор Николаевич. Больше всего его забавляло то, что он никак не мог научить Эдо Дельграто правильно произносить свою фамилию. Сначала тот записал его под фамилией Музолиришвили. Затем уже Христофор Николаевич переделал ее на итальянский манер и объявил, что отныне будет Мосулини. Эдо расслышал Мосулини как Муссолини и Христофор Николаевич чуть не надорвался от смеха — дескать, может мне назваться Бенито, тогда уж я точно стану перешедшим на сторону партизан великим дуче.

Впрочем, порой он бывал серьезным.

«Как только закончится война, я обязательно заберу тебя к себе на родину», — убеждал он Терезину.

Было уже далеко за полночь, когда мы собрались уходить.

Христофор Николаевич не спешил.

Он несколько раз просил нас остаться еще ненадолго.

Наконец, мы распрощались с семьей Мота и направились к лесу.

«Чао бела, чао бела, чао... — спел Христофор Николаевич на прощание Терезине, поцеловал ее и поспешил за нами.

Стояла ночь и было очень холодно.

Мы были очень уставшие и заночевали в небольшом, полном сена, домике в конце села Колонья, там, где заканчиваются виноградники и начинается лес. Итальянцы называют такие каменные домики, которыми пользуются лесники и пастухи для ночевки, «баита».

Кто мог знать, что наутро эта баита превратится из нашего пристанища в капкан для нас.

Как только рассвело, мы увидели, что дела наши плохи, но, тем не менее, сдаваться никто не собирался.

Разгорелся жестокий бой.

Мы отправили на тот свет многих гитлеровцев, но настал момент, когда закончились патроны. Всех нас ждала неминуемая смерть.

Фашисты постепенно сжимали кольцо и требовали командира отряда. Многие из нас были ранены. А немцы все повторяли свое требование: «Если командир сдастся, остальных пощадим. В противном случае всех уничтожим!..»

Мы переглянулись.

Ни один из нас не решался двинуться с места, даже сам командир Эдо Дельграто. Сдаться в плен означало смерть, причем мучительную.

Именно тогда, когда до нашего расстрела оставались считанные мгновения, Христофор Николаевич подошел к Эдо Дельграто, хлопнул его по плечу и, когда тот поднял свое искаженное мукой лицо, улыбнулся ему и сказал: «Наш командир — ты, однако ведь я — сам великий дуче Бенито Муссолини!»

«Ты не Муссолини, а всего лишь жалкий шут из комедии дель арте! — взорвался Дельграто. — Дрожащий от страха Арлекин и более ничто!»

Христофор Николаевич ничего не ответил, лишь засмеялся, затем пошел к изрешеченной пулями двери и смело распахнул ее. Немцы сразу же прекратили стрелять.

«Так я и знал!» — проговорил Христофор Николаевич и по очереди обошел каждого, забирая оружие и бросая его в открытую дверь.

Разоружив нас, он, все так же улыбаясь, направился к двери.

«Ты куда, Форе!» — послышался обеспокоенный голос Анджелино Крибио.

«Собираюсь устроить еще одно представление! — засмеялся Христофор Николаевич, сорвал с шеи последний патрон и перезарядил пистолет. — Ну, ребята, прощайте!»

«Христофор Николаевич!» — окликнул его я.

«Форе!» — в один голос позвали его несколько человек.

Он так и не обернулся, смело шагнул вперед, в сияющий снежный день.

Да, в сияющий снежный день.

Именно сияющий снежный день...

Сделав несколько неровных шагов, он остановился. На снегу ярко алели кровавые следы. Лишь тогда я присмотрелся и увидел, что вся правая сторона его тела в крови. За спиной в правой руке Христофор Николаевич прятал свой любимый «парабеллум».

Подняв вверх левую руку, он, словно настоящий Бенито Муссолини, потребовал у расшумевшихся, обрадованных его появлением немцев внимания.

Когда удивленные фашисты затихли, довольный произведенным им эффектом Христофор Николаевич крикнул: «Командир — я, но плену у вас предпочитаю смерть!»

Затем показал спрятанную правую руку и готовые броситься на него гитлеровцы застыли на месте.

«Да здравствует Италия! Да здравствует свобода!» — крикнул он напоследок, поднес пистолет к виску и выстрелил.

Как потом рассказала мне сама Терезина, узнав об этом, она на какое-то время оцепенела. Затем бросилась бежать прямо к Колоньи. Она так и не смогла вспомнить, как оказалась у стоящего на краю села домика.

Каменный дом этот задней стеной примыкал к склону горы и только в передней стене были два окна и дверь. Окна были разбиты, деревянная дверь и увитые плющем стены изрешечены пулями.

При виде Терезины какие-то незнакомые люди с сочувствием глянув на нее, отошли в сторону и уступили ей дорогу.

Христофор Николаевич лежал навзничь на белом снегу, лишь в нескольких местах алели пятна крови.

На виске его чернела рана.

Терезина опустилась на колени и отерла ее своим платком. Затем вскрикнула, упала на тело и разрыдалась...

Стоящие вокруг скалы, словно плакальщицы, подхватили и несколько раз повторили ее крик.

Затем эхо смолкло, и она почувствовала, что наступила страшная тишина. Когда Терезина подняла голову, у тела Христофора Николаевича стоял черный немецкий дог и смотрел на убитого.

Оказывается, Форе все время подшучивал над Терезиной: «Фрида любит меня сильнее, чем ты!»

Когда Фрида последовала за Фалькенштейном в Лозанну, уже Терезина смеялась над ним: «Вот тебе и преданная Фрида!»

Фрида и правда оказалась преданной. Удивительно только, как на таком расстоянии она могла почувствовать, что Христофор Николаевич мертв.

«В назидание населению бросьте труп этого командира в центре села Меине», — приказал немецкий офицер своим солдатам. Когда те собрались выполнить приказ, Фрида начала рычать и лаять, не подпуская их к телу, пока один из солдат не дал очередь в воздух и не отпугнул ее.

В ту же ночь с риском для жизни жители похоронили Форе на сельском кладбище.

Когда Терезине передали, что Фрида все время сидит на могиле Христофора Николаевича, никуда не уходит и даже не прикасается к еде, она заплакала еще безутешнее. Несколько раз Терезина ходила на могилу с отцом, пытаясь увести Фриду с собой, но та никого не подпускала и отказывалась от еды. А как-то утром ее нашли мертвой...

Остальные партизаны?

После геройской смерти Христофора Николаевича все шестнадцать были брошены в тюрьму городка Бавено. Несколько раз нас хотели расстрелять. Переводили из одного города в другой, пока в апреле 1945 года нас не освободили партизаны.

Так спаслись мы все.

Кто?

Тот Эдо Дельграто, который первым выбросил оружие из этого треклятого «баита»?

Он жив и будет жив даже тогда, когда на этом свете не будет и тебя — такую кару определил ему Всевышний, да святится имя его.

 

Христофор Николаевич:

Постой, постой...

Эту комедию дель арте с ее Арлекином, Скарамучо, Коломбиной, Панталоне и Бригеллой наверняка придумал Федор Андрианович Полетаев, верно?

Ну конечно Федор Андрианович. Кто же еще? Кстати, эти итальянцы и его фамилию не могли выговорить и звали Поэтани. Федор Поэтани.

Знаю, знаю — небось рассказал о крушинском лагере для военнопленных, бароне Гансе фон Фалькенштейне с его Фридой и пощечиной, которую я ему закатил, а он оставил меня в живых, точно? Ему-то что, рассказчик он действительно отменный. Впрочем, что удивительного, когда за спиной у него такие колоссы — граф Толстой, Федор Михайлович Достоевский, писатели Серебряного века и сам Антон Павлович Чехов, которые так повествовали, разве что с великой Волгой сравнить, с ее течением — широким, раздольным, неторопливым и величественным, а самое главное — неизведанным. Не разглядишь и не догадаешься, что она прячет в глубине.

Ох, ну и шутник же этот рязанский кузнец! Нет, не рязанский, а катинский. Есть такая деревенька близ Рязани.

Что?

Причем здесь Волга?

Действительно, причем? У Рязани протекает Ока, но и та сливается с Волгой у всем известного города Горький. И вообще, перефразируя известное выражение, — в России все реки так или иначе текут к Волге...

Федор Андрианович рассказал тебе историю своего подвига, приписав его мне.

На самом деле, со мной приключилось вот что. В концентрационный лагерь, находящийся в Александрии, близ Генуи, меня перевели из Франции.

В 1944 году с помощью итальянцев я бежал и пристал к лигурийским партизанам.

Вначале сражался в третьей оперативной зоне, затем в батальоне «Нино Франко», входящем в состав бригады «Оресте» партизанской дивизии «Пинан Чикеро».

Я участвовал во многих боевых операциях итальянских партизан в районе автострады Генуя-Сарравале-Скривия.

Знаешь, что происходило тогда, то есть зимой 1945 года?

Руководство Вермахта перебрасывало через горные дороги Лигурии живую силу и бронетехнику на юг, чтобы укрепить оборону Рима. А все потому, что в Неаполе уже были союзники, и все приморские дороги бомбили их самолеты.

Мы, в свою очередь, контролировали горные дороги и устраивали немцам засады.

Нацисты старались уничтожить нас и посылали усиленные карательные отряды.

Один из таких отрядов числом до пятидесяти человек и обнаружил 2 февраля 1945 года партизанский патруль в горном селении Канталупо-Лигуре.

Руководство дивизии приказало нам остановить врага и не дать ему возможности занять другие села.

Один отряд батальона «Нино Франко» в составе двадцати человек должен был обойти немцев с тыла и фланга, а другой, насчитывавший вместе со мной человек десять, — встретить их на дороге.

Между нами и селом было чуть меньше километра, к тому же дорога была ровная, почти вся покрытая снегом, с редким безлистным кустарником по обе стороны.

Приблизительно в час дня мы заметили, что немцы вышли из леса. Они шли нам навстречу, разбившись в два ряда с автоматами наперевес.

Мы выжидали, прятались, и, когда они подошли достаточно близко, открыли огонь. Враг рассеялся по краям дороги, залег и открыл ответный огонь.

Перестрелка продолжалась долго.

Немцы не отступали. Наш же план был рассчитан на то, что, отступая, они окажутся в засаде, устроенной нашими товарищами.

Мы решили сами перейти в наступление и разбились на две группы. Одна начала двигаться вдоль левого края дороги, другая — где находился Федор — вдоль правого края, по полю, возвышающемуся над дорогой на два-три метра.

Прячась за редкие кусты, мы приблизились к гитлеровцам метров на двадцать, залегли и вновь открыли огонь. Но они оказались хорошо защищены от наших пуль.

Мы не имели гранат, к тому же нас было слишком мало, чтобы атаковать или долго оставаться в таком положении со столь многочисленным врагом.

Пока мои соратники размышляли о дальнейших действиях, я неожиданно вскочил и прыгнул на дорогу, прямо в расположение немцев.

Высоко в правой руке держа автомат и путая итальянские и немецкие слова, я громко закричал: «Вы окружены! Сдавайтесь, не то всем капут!»

Изумленные гитлеровцы начали вставать и поднимать руки вверх, но в те мгновения, когда наши бойцы уже бежали ко мне, шальная пуля достала меня, и я навзничь упал на дорогу.

Фашисты почти все сдались, лишь несколько человек попытались сбежать, но их быстро поймали.

Как только разоружили немцев, помощник комиссара «Карло», тот же Г.Б.Лазанья, сразу же подбежал ко мне, чтобы помочь, думал, что я всего лишь ранен.

Однако пуля попала в шею.

Я был мертв и лежал в сиянии снежного дня.

Да, именно в сиянии снежного дня...

На еще раскрасневшемся от бега моем лице застыла улыбка.

Глаза были закрыты.

Лишь струйка крови стекала на снег и была почти незаметна на красном шейном платке партизана-гарибальдийца, который я носил подобно другим партизанам...

А вот и госпожа Фрида пожаловала!

Фрида, прекрати!

Стоять, Фрида!

Отстань от него!

Кому сказано, отстань!

Не докучай человеку, тем более, он наш гость. И наверняка успел позабыть все, что здесь услышал. И ничего не напишет ни обо мне, ни о тебе, ни о Федоре Андриановиче. Так-то вот...

Отвяжись, Фрида!

Кому сказано?!

Ну-ка, в сад!

Быстро в сад!

Фрида!

Верни папье-маше на место!

Быстро!

Этот парень уже побаивается тебя. Где еще увидишь собаку, сотканную из черного света?!

Иди сюда, моя радость, моя красавица, моя шалунья...

Умница моя!

Фрида, ты опять за свое?!

Ну-ка, пошли в сад...

Фрида, я кому сказал?

Ну, всего хорошего, юноша...

И запомни, не стоит печалиться...

Фрида, подожди меня!

 

Федор Андрианович Полетаев:

Не слушай его.

На самом деле, все было именно так, как я рассказал.

Ты ведь знаешь, какой он шутник, вот и сейчас пошутил Христофор Николаевич. Да, да, Христофор Николаевич Мосулишвили, свой геройский поступок он приписал мне, а мой себе...

Что — говоришь, и я шутник?

И никогда не воевал вместе с Форе?

Ну да ладно...

А, впрочем, какая тебе разница — оба мы национальные герои Италии, кавалеры золотой медали «За воинскую доблесть».

Более высокой награды в Италии нет, даже генералы обязаны первыми отдавать честь солдатам, которые носят эту медаль.

Хотя Христофор Николаевич говорит, что генералы могут спать спокойно — как правило, солдаты — кавалеры золотой медали — получают ее посмертно. Они легко минуют все двадцать рубежей и живут в таких вот обителях, созданных величественной рукой Всевышнего. И обители эти, как видишь, все светятся... Как сказать, чтоб ты понял?.. Сиянием снежного дня.

Именно так мы приходим сюда.

Да, да, в сиянии снежного дня.

В сиянии снежного дня.

 

2005 г.

Перевод с грузинского Майи Мерабишвили

 1    2    3

«Старый рыбак». «Внезапный портрет Мастера»«Не пропоет петух»«Глухомань»«Письмо от Жанны д'Арк»«Аллоплант»«Чудо лесное убито весною»«Танец со скалой» — «Сияние снежного дня»

«Осел Господа и светящиеся сами по себе ангелы», рассказ на Втором сайте

Пьесы

«Зимний дебют 2006». Е-книга  в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1530 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

«Зимний дебют 2006». Е-книга с аудио. Объем 5600 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Классные подушки подголовники http://ulex.ru/category/podushki-na-podgolovniki/

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com