ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Михо МОСУЛИШВИЛИ


 

СИЯНИЕ СНЕЖНОГО ДНЯ

 1    2    3

..................................................................

В сентябре 1944 года ожесточенные бои разгорелись у подступов к Домодоссола.

Отряды батальона «Пеппино» 118 бригады «Ремо Сервадеи» — «Армандо», «Валдосола» и «Реди» напали на гарнизон Пьедимульеро и окружили его. Однако фашисты сумели прорвать кольцо и отошли в напралении Виладосола.

У Панто дела Мазона им преградили путь гарибальдийцы. Немцы понесли ощутимые потери — три автомашины, шесть легких пулеметов и до тридцати человек убитыми. Оставшиеся в живых вместе с гарнизоном Виладосола отступили к Домодоссола.

Вскоре мы начали готовиться к штурму Домодоссола. Гарнизон его насчитывал до шестисот человек, к тому же на помощь ему были посланы дополнительные силы.

Именно в это время руководство поручило нам очередную боевую операцию. Отобраны были четверо, среди них оказались и мы с Христофором Николаевичем — необходимо было взорвать ведущие в сторону Домодоссола железнодорожные и автомобильные пути. Особенную важность представлял железнодорожный мост, связывающий город с провинцией Новара.

Осторожно подобравшись к нему, мы долгое время наблюдали. Мост этот я иХристофор Николаевич хорошо знали, так как именно здесь пришлось нам работать, находясь в плену у немцев. Его охраняли вооруженные солдаты.

Спустя какое-то время они собрались все вместе и уселись на противоположной от нас обочине моста. Видимо, решили пообедать.

«Время, — сказал Христофор Николаевич, — я проберусь к мосту. Вы следите за фрицами. Если меня засекут, сразу же открывайте огонь».

Он еще раз проверил связку гранат, широко улыбнулся нам и бесшумно скатился по покрытому частым кустарником склону.

Мы с волнением следили за ним. Путь был достаточно длинным, к тому же он так мастерски скрывался в кустах, что пару раз мы даже потеряли его из виду.

Примерно полчаса спустя послышался оглушительный взрыв, и на глазах у изумленных гитлеровцев с набитыми колбасой и хлебом ртами железнодорожный мост рухнул прямо в реку.

Словом, мы с блеском выполнили операцию и победителями вернулись в лагерь.

Кстати, неправда, что Христофор Николаевич не знал итальянского. Он сразу же освоился с языком и через два месяца свободно изъяснялся на нем.

Когда мы докладывали комиссару «Чиро» об успехе операции, произошло нечто неожиданное.

В ту пору мы базировались в лесу и часто меняли расположение, чтобы сбить со следа немецкую разведку. Вдруг, откуда ни возьмись, на поляну выскочил черный дог. Виляя хвостом, он несколько раз обежал вокруг Христофора Николаевича.

Разумеется, это была Фрида!

Партизаны сразу же схватились за оружие, были высланы разведчики, но тревога оказалась ложной.

Христофор Николаевич погладил пса по голове.

«Фрида, Фрида!» — приласкал он ее и как всегда затеял с ней игру.

От радости она не знала, что делать. Сначала носилась словно ошалелая вокруг Христофора Николаевича. Затем, уставшая, высунула язык и уселась у его ног. Ведь именно он ухаживал за ней в концентрационном лагере, и, видать, так ей полюбился, что она и сюда за ним прибежала.

Самое смешное, что Христофор Николаевич был уверен: «Она меня понимает, только я должен говорить с ней по-немецки».

Дружбу человека с собакой я видел, но чтоб такую, как у Христофора Николаевича с Фридой, не доводилось.

В общем, пока мы воевали, Фрида часто навещала Христофора Николаевича, прибежит на несколько дней, а потом исчезает на одну-две недели.

Христофор Николаевич часто говорил вслух, чтобы слышал Эдо Дельграто: «Эта собака принадлежит одному хорошему немецкому барону, который ненавидит Адольфа Гитлера, но не может изменить своему воинскому долгу. Боюсь, чтобы Фрида не привела за собой его солдат».

Само собой, он подразумевал барона Фалькенштейна.

 

Однажды нам срочно понадобился «язык», так как несколько спланированных комиссаром «Чиро» операций закончились безуспешно.

За это дело взялся Христофор Николаевич, прекрасно владевший немецким. Раздобыл немецкую форму и направился в город Стреза, откуда несколько недель назад бежал из плена.

Главная сложность операции заключалась в том, чтобы незаметно пробраться в город. С этой целью Христофор Николаевич взял с собой нашу связную родом из села Комнаго Терезину Мота. На голове у нее были повязаны две разноцветные косынки, одна поверх другой — красная и белая. Шла она на двести-триста метров опережая «немецкого офицера», и в случае опасности должна была подать сигнал, сняв белую косынку.

В общем, Христофор Николаевич пробрался в город, там было уже менее опасно, тем более, он был высокий, светловолосый и очень походил на немца.

В ожидании удобного случая ему долго пришлось прогуливаться по улицам. Наконец, он остановился у пивного ларька, где стоял немецкий офицер — оберлейтенант.

«Хайль Гитлер!» — не растерялся Христофор Николаевич и, поприветствовав офицера, заказал себе кружку пива. Медленно попивая, он искоса поглядывал на немца, который оказался военным моряком.

Оберлейтенант тоже внимательно всматривался в Христофора Николаевича и, естественно, узнал своего бывшего военнопленного.

Медлить было нельзя. Прежде чем немец успел открыть рот, Христофор Николаевич приставил к его груди «вальтер» и на отличном немецком сказал: «Для вас, герр оберлейтенант, война закончилась! Услышу хоть звук, сразу же пристрелю! Заходите в ларек! Посмотрите в сторону или сделаете лишнее движение, спущу курок, и себя застрелю!» — пригрозил он ему.

Спустя какое-то время из ларька вышли обезоруженный, слегка бледный офицер и Христофор Николаевич, весело поприветствовав миновавший их военный патруль, они сели в офицерскую машину, подсадили по пути ожидавшую у въезда в город Терезину и уехали.

Этот «язык», которого привез Христофор Николаевич, оказался бароном Готфридом фон Фалькенштейном, племянником оберштурмфюрера Ганса фон Фалькенштейна. Дядя постарался устроить так, чтобы молодого Готфрида не отправили на Восточный фронт и привез его в свой гарнизон.

После того, как допрос был закончен, Эдо Дельграто предложил расстрелять пленного.

Мы с Христофором Николаевичем были против: «Ни в коем случае. Возьмем с него честное слово и отпустим в Лозанну, в Швейцарию!..»

Эдо Дельграто очень разозлился и прямо обвинил Христофора Николаевича в измене: «Думаешь, я не знаю, что эта псина приносит тебе письма барона. Он ведь ее хозяин, следовательно, ты, братец, немецкий шпион!»

Это было весьма серьезное обвинение и все, кроме комиссара «Чиро», взглянули на Христофора Николаевича с подозрением.

Он лишь улыбнулся и произнес: «Подождем до вечера...»

А вечером приключилась интересная история. Сначала примчалась Фрида, покружилась, как обычно, вокруг Христофора Николаевича, потом унеслась куда-то, а спустя какое-то время вновь появилась с человеком в гражданской одежде.

Человек этот подошел к Христофору Николаевичу, поздоровался с ним и спросил о Готфриде.

Готфрида привели.

«А вот теперь обоих вместе расстреляем», — обрадовался Эдо.

Однако тут вмешался комиссар «Чиро»: «Этой же ночью переправим обоих в Лозанну, так как бароны поклялись, что больше не будут воевать».

«Мы за них ручаемся», — в один голос воскликнули я и Форе.

Эдо Дельграто от злости прикусил язык.

Провожая дядю с племянником, Христофор Николаевич слегка загрустил.

«А как быть с нашей Фридой, барон?» — спросил он.

«Пусть сама решает, с кем ей оставаться, — ответил немец и сменил тему. — Знаете, зачем я не расстрелял вас тогда в Крушино, когда вы залепили мне пощечину?»

«Зачем же?» — поинтересовался Христофор Николаевич.

«Затем, чтобы вы отплатили мне той же монетой, — улыбнулся ему барон и заметил: — когда закончится война, обязательно приезжайте ко мне в Кроненбург, у нас там фамильный замок и много плодовых деревьев».

Словом, простились они друг с другом, и дядя с племянником ушли по тропинке.

«Интересно, как поведет себя Фрида?» — спросил у нас Христофор Николаевич, наблюдая за собакой.

Фрида сидела и поглядывала, скуля, то в сторону ушедших, то в сторону Христофора Николаевича. Затем вскочила, пробежала несколько шагов за ушедшими, остановилась. Вернулась обратно, дала три круга вокруг Христофора Николаевича, встала на задние лапы, облизала ему лицо и, не оглядываясь, помчалась за почти скрывшимися в лесу спутниками.

Однажды я случайно услышал слова Эдо Дельграто, когда он расхаживал у каштанового дерева, на которое я взобрался, чтобы полакомиться каштанами. Думая, что рядом никого нет, он разговаривал сам с собой: «Кто они такие, эти пришлые? Впрямь ли такие хорошие воины и смельчаки, как многие здесь болтают?

Ничего особенного! Мы ничуть не хуже этих вояк. Впервые я разозлился, когда этого Форе Музолишривили захотели назначить на мое место за то, что они вызволили нас из госпиталя в Оменьи. Что он собой представляет, этот чужак, бывший пленный, чтобы сажать его мне на голову. Или он любит Италию больше меня и больше меня ненавидит фашистов? Проявил храбрость при побеге! Не при этом ли побеге он притащил к нам Анджелино Крибио, подлую фашистскую крысу? Продавшегося фрицам, а затем присоединившегося к нам, когда в Неаполе высадились союзники. Мне так и не дали расстрелять этого подлеца, и теперь я еще вынужден следить за ним.

А как он повел себя с баронами, заставил «Чиро» отпустить их в Швейцарию, я ведь просил, убеждал — давайте расстреляем немцев. Ну, перейдут они в Лозанну и что? Опять-таки начнут воевать против нас. Кто меня послушал? Комиссар больше верит этому чужаку и пришельцу Музолишривили, чем мне. И почему дочь Натале Мота должна была влюбиться именно в этого, родившегося за тридевять земель отсюда Форе Музолишривили, почему? Только лишь потому, что он хорошо владеет немецким? Нет, ну что ей в нем понравилось? Одно имя и фамилия чего стоят, язык сломаешь.

Прекрасно знаю, что по ночам он смывается из лагеря и идет к Терезине в гости. Как-то раз я сам пошел за ним следом и подслушал их разговор. Он дурачит ее сказками о своей родине. Обещает, что заберет с собой. Дескать, моя деревня, не запомнил ее названия, тоже то еще, — очень похожа на твое Комнаго.

А эта глупая Терезина всему верит.

Не знает, как только война закончится, ее милый женишок смоется, да так, что и назад не оглянется.

«Выходи за меня, Терезина, и я заберу тебя в Пизу, — сказал ей однажды, — покажу падающую башню, заживем как городские, родим десятерых детишек и будем счастливы!

Знаете, что она мне ответила?

«Пизанскую башню Форе мне и без тебя покажет!»

Ну кто они такие, в конце концов?

Кто?

Дикари кровожадные!

Хотел бы я знать, чем их Иосиф Сталин лучше этого бесчеловечного зверя Адольфа Гитлера?

Пришельцы чертовы!

Они годны только как пушечное мясо, ни на что больше!»

Когда я рассказал Христофору Николаевичу этот случай, он рассмеялся и сказал: «Не стоит всерьез воспринимать всех жаждущих крови. — И, не дав мне возможности высказать протест, добавил, — А если воспринимать, то только платя добром, чтобы помочь ему вернуть человечность».

Такой вот удивительный человек был Христофор Николаевич.

Вкратце расскажу вам тот боевой эпизод, когда, пытаясь помочь Эдо Дельграто вернуть свою человечность, он второй раз спас нашего командира и всех нас.

Немцы воспользовались суровой зимой — это был самый тяжелый период для нас — и решили окончательно расправиться с нами.

Первого декабря, на рассвете наблюдатели 118 бригады «Ремо Сервадеи» заметили немецкие колонны, которые приближались со стороны Аграно и Армено к расположению Гарибальдийских отрядов. Отряды расположились на склонах у села Матароне и приготовились отразить атаку немцев, но те, поняв, что атака не будет неожиданной, отказались от боя и повернули обратно.

На следующее утро, второго декабря четыре немецких отряда окружили и завязали бой с отдельным партизанским соединением, которым руководил Чикванто.

Этот Чикванто и раньше был известен своим авантюристским поведением, и руководство гарибальдийцев намеревалось арестовать его.

Оказавшись в тяжелом положении, он предал своих и всех нас. Вечером того же дня немцы уже знали, что отряд Дельграто «Армандо» остановится в селе Комнаго в доме Натале Мота...

Да, не забыть мне этого села!

Как только отдалишься от городка Леза, надо свернуть направо и следовать по лесистой тропе. Тропа эта, петляя, поднимается все выше и выше. Если долго идти, вскоре покажется и село Комнаго.

Именно туда пришли мы вечером второго декабря 1944 года. Уставшие и голодные. Возвращались из городка Арона, где взорвали фашистский эшелон.

Взорвали эшелон! — Легко сказать...

В Комнаго нас ждала семья преданного друга Натале Мота: он сам, его жена и дочь Терезина. В отряде нас было всего шестнадцать.

А Терезина?

Мы все уже знали, что Эдо любит ее.

Терезина была связной у партизан и выполняла много ответственных поручений, в основном, вместе с Христофором Николаевичем.

Мы часто собирались в семье Мота.

Иногда засиживались допоздна.

Пели нашу любимую «Чао бела, чао бела...»

Пили красное вино Натале, вспоминали родину и близких.

Мечтали, чтобы поскорее закончилась эта война.

Христофор Николаевич?

Он часто разговаривал с Терезиной. Рассказывал ей о своей деревне. Дескать, удивительно, до чего она похожа на ваше Комнаго.

Оказывается, когда Христофор Николаевич был еще мальчишкой, мать сажала его в таз и купала, поливая горячей водой из алюминиевой кружки. Маленькому Христофору это не нравилось, и как только он норовил выскочить из таза, мать стукала его этой кружкой по голове.

«Когда привезу тебя в мою деревню, первым долгом покажу тебе эту алюминиевую кружку, она вся вогнуто-выгнутая», — посмеивался обычно Христофор Николаевич.

Тем вечером, 2 декабря он тоже был очень весел, все время смеялся и смешил нас всех.

У них на родине есть такой праздник — «берикаоба» — шествие театра карнавальных масок. Так вот наш Христофор Николаевич, оказывается, всегда был в этих представлениях главным заводилой, то есть лучшим шутником.

Театр этот очень близок по своему характеру итальянской комедии дель арте.

Действительно, своим поведением он часто напоминал нам то «Арлекина», то «Бригеллу», порой «Капитана», а то и «Панталоне».

Наверное, Бог наградил его и артистическим даром.

..................................................................

 1    2    3

http://polyfacture.ru/ цена базовых моделей жироуловителей под мойку.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com