http://natta-lia.livejournal.com/
Январь-август 2008
2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 * * * вокзал вырастает опять из утреннего холода, как эхо всего лучшего самого, что было со мной, и в ухо внедряется ворох мыслей из ниоткуда, о том, что с утра хорошо пить чай с тобой, чай пить с тобой, вообще хорошо с тобой, просыпаться собой... получается нечаянно похоже на любовь... замечаешь?.. и в новый вгрызаюсь день с вокзальным ворчаньем, утробным урчаньем теплящихся поездов... придётся опять бросить всё, приехать на утренний чай, вагон разгоняет горючим горячая кровь (тоже чай?)... замечаю во всей своей тело-душе признаки счастья... призраки счастья... и отчасти замечаю похожее нечто на слово, которое раньше уже назвала нечаянно... из утреннего холода опять вырастает тишина вокзала, только эхо, стуча: на чай, на чай, на чай, на чай... нарушает её. * * * так много молодых мальчиков, которых я не буду любить, с продырявленными глазами чёрными, но не злыми же всё-таки, нежно молодых, хороших, нетронутых мальчиков... так много их, их много так... так их много и я никогда не буду любить ни одного на этаже параллельном эта молодость празднуется вся, на этой лестнице курят, и дым, ступенями крутится вверх — не пройти мне, и думаю слишком много я, и останется много их, кого не придётся любить, даже во сне, любить не придётся кого... много. и чёрные глаза их, как птицы точками вдаль реют, улетают за леса, так много вставлено всего моей молодости в колёса... мальчики, как верные лебеди, кому-то достанутся, достаются, как папоротники в цвету — июню-июлю... а я их загодя очень люблю, я люблю очень их, тех кого не придётся любить, любить не придётся кого... никого * * * стой, в субботу вечером в коридоре можно стоять долго... и никто не придёт, и не увидит никто, как молчишь и стоишь... между землёй и богом, в деревенеющих стенах... не думай о том, сколько стоять ещё — стой, стой, когда ветер светел, и дела нет никому, пока никому нет дела, что ничего не делаешь... и пустой коридор отчасти похож на тюрьму... но ветер разгоняется только в таких местах, стой, стой всю субботу, вечер, и не думай, что сутки, как в телефоне гудки, безответно ушли в закутки, одиночество в пустоте только кажется жутким... стой всю субботу, в коридоре, как тень думай, куда ты пойдёшь на следующий день... * * * скрипят половицы, как кости дома, мы с эти домом малознакомы, я дома семнадцать была лет... восемнадцать... и дома нет! скрипят кипарисами, или соснами, скрипят половицы, как прошлое скудное... на будущее скуп оказался дом этот кости стары и занудно светит свет из окна луны, как ребро, но оно перезрело и в Еву не выросло... скрипят половицы, скрипят половицы... надеждам не сбыться, пора за границы, другие топтать половицы * * * откладывая на небо крыльев синие оттиски, я буду пока отращивать сиськи и сама расти, луна расползлась по окну, как зачем-то придуманный ребус... игральная кость — наш дурацкий глобус, никто на приходил нас спасти - это такой фокус, я не буду дела откладывать на завтра будничные, потому что ты, к сожалению моему, не круглосуточный... и чтобы встретиться и не чувствовать совести, я буду сегодня отращивать сиськи и сама расти, пока прыгает воздух меж нами над пропастью, шириною в стих, в этом мире вообще всё коряво и наспех составлено, белый свет — черновик кого-то очень рассеянного, я буду пока отращивать сиськи и сама расти, больше ничего путного, и ничего проверенного, честного человечески, как постель, смятая постель... я буду отращивать сиськи, как кисти для картинных будущих повестЕй * * * когда было темно, легче было про жизнь что-то думать, дождями линяет питер — лето, скоро. они наступают на пятки июня-июля... и сентябрями сцены и ссоры сорят... когда было темно, легче было додумывать дней дом, представлять потолок понуро изнанкой неба, и весна началась сентябрём, как всегда, и дождём, разбегается небо, ударяется лбом в асфальт, гром... когда было темно, было всё-таки как-то понятно, темнота, тишина и застывшая вздохом пунктира, на чьём-то пороге, под чьими-то окнами я... неужели же тоже одним из шагов дождя?.. когда было темно, легче было выживать без движения, и то просыпаться хмуро, то забываться сном... без желания, честно сказать, особого пробуждения... и всё видно было, несложное, нужное нам... когда было темно и мело... и честно ещё пару слов скажу, что достаточно было светло, когда было темно * * * пара пухленьких ножек, и взгляд голубой-голубой, эту девочку я любила, она ушла, любимые люди сделаны ради событий таких... только взгляда её голубизна, счастливая бездна со мной остаётся дальше и будет быть, эта девочка, впрочем, не уходила, но стала другой, похудела или чуть-чуть повзрослела даже?.. уходи или не уходи, всё равно голубой коридор между ею и мной навсегда налажен, комната и сквозняк — эта девочка так живёт, может жить и проветривать душу, нитью — в ушко... эта девочка не умрёт никогда, потому что у неё нет забот, и голубой воздушный взгляд ничего за собой не несёт, и с собой не несёт... и не летит никуда, не ползёт * * * между нами восемьсот — примерное количество километров, ну, может быть, больше даже, но не меньше, чем это число, и может быть так же то, я зря говорю «меж нами», потому что живою мной к тебе тянутся они, они тянутся к тебе, и сантиметром ни одним восемьсот не заденет живот твой, между нами восемьсот километров, округлённое количество, ещё больше включенных телевизоров, закипающих чайников, «доброе утро» — слов, и улеглись рельсы, как разлинованные листы школьников, для восьмисот стихов... дороги змеями лаокоонскими меж нами отравлены и опасны, восемьсот... единственное место действия остаётся — сны, восемьсот, и нужно безжалостно бежать в твою сторону, километры себя преодолевая навыворот... и не с кем простор разделить их поровну... восемьсот километров меня до тебя — восемьсот
Январь-август 2008
2 3 4 5 6 7 8 9 10
11
Сентябрь... 2008 Рассказы | 
