Наталия МИХАЙЛОВА

* * *

В нашей Академии есть маленький человек, который играет на гитаре и улыбается.

Он такой маленький, что я никак не могу запомнить, как же его зовут, да

То, что он как-то называется,

не так уж важно. ерунда.

Этот человек заходит к нам в мастерскую в белом халате хирурга — работает плотником,

То есть он что-то чинит, и заведует неведомым хозяйством нам,

не стесняется того, что он хороший работник

И по культурным делам.

Он играет и поёт сочинения его такого же небольшого, как он, друга,

О том, как ветер щепку берёзы щекочет в чёрно-белом поле,

Ну и дальше там прививаются рифмованные дуги,

о русской доле.

Сбивчивой русской доле. Этот маленький человек — русский человек, у него размер ноги

Сорок первый, наверное, как у всех русских мужчин, но

Чтобы вышагивать шаг не те дороги,

И немаленьких дураков полно.

* * *

Я всё время собираю чемодан, зачем наводить порядок — уезжаю,

Сердце бьёт в набат, чтобы на него внимание обратили.

Сердце похоже на мясо, зажаренное

На решётке рёберных стрел. Или

Сердце моё есть геральдика беспорядка, олицетворение его,

Перемешивает пшено, зёрна, не отделённые от плевел,

И, собирая чемодан, его не возьму с собой, ведь

Куда еду, там накормят готовым хлебом.

Куда еду я? Не скажу вам, загадками буду обложенная,

я — блаженная,

всё время собираю чемодан, ничего в него не положа,

не ленивая, дело не в том, но

что положить мне должно?

никогда не собирала чемодан раньше —

жила здесь,

Но мир мирно вполне

признался мне

в съёмной любви — квартире,

И нечего отсюда унести, потому что

Всё не моё.

Сердце тоже съёмная дыра чёрная, а в глубине её

лоб упирается в потолок без стен

наводить порядок зачем?

И не из чего наводить

* * *

Под стон колокольный слово застревает в горле,

и крыши рассыпаны в беспорядке одеждой любовников,

горячо в лицо дыша мне, небо плюёт снегом,

мы с ним разбегаемся и ударяемся

в друг друга лбами.

потом происходит перемещение всех полюсов,

земля давно ушла из-под ног,

теперь мокрым снегом

нагое небо

скатывается с головы голой...

ты сказал боги — мы, мы — бог,

и это так сильно было похоже на правду,

что уже не похоже, но просто — было.

и тот бог больше терпеть не мог,

ушёл не раздумывая

смотреть издалека

как языком колокола в глубину меня

— твоя рука

* * *

подводка чёрная — чёрная вокруг глаз налажена у меня,

чёрные колготки и лосины чёрные, более плотные, поверху напомажены,

дополняется чёрным платьем всё,

коротко к колготкам приглаженным.

и чёрные серьги в ушах чернилятся кляксами,

чёрные не глаза, но под глазами чернеют ободки,

чёрными зрачками смотрят каблуки в упор

на чёрный чернозём земли.

И чёрный лист, и чёрный свет, и чёрный человек,

время чёрное делами тёмными смущает часы...

может быть бог негр, бог — негр?

я боюсь чёрного цвета, я борюсь с чёрным цветом

не нашей расы...

чёрный свет, чёрный— чёрный цвет,

но под всею чернотой у меня — неожиданно вспоминаю —

Ох!

в цветно фиолетово-красный горох

радостные трусы

женщина, которая перекрасила в одиночку большое проходное помещение в нашей Академии

Мы, художники, обитаем в высоких материях... Даже противно, каких высоких.

Мы ничего не делаем, размышляем письменно о не нынешнем величии своём,

И каждый день проходим в Академии

Мимо неё.

Мы, художники курлыкаем на холстах, то есть пока на тонкострунных ватманах,

Мы, с красками, пахнущими несмело слабеньким душком, видим

Её, сильную духом, в наших стенах,

и не видим её.

Вот на что краски дадены, а мы-то, мы-то! Бога ради!

В маляра! В маляра!

Это тоже высоко: на стремянку

Залезать надо

город П

в городе круглый год лето, поэтому год

особенно круглый, круглее, чем везде,

что-то среднее происходит...

лето. В самом деле!

Это такое лето, лето в городе,

В городе лето,

На нулевом одре

градусник дрожит телом,

серо, лето,мокро, густо, невесело,

лето, как в кресле, заснуло в городе,

на везде

и на веки

сомкнуты веки...

но лето всё-таки

* * *

не люблю людей, у которых нет времени,

времени вообще ведь

нет,

наши минуты — фотоны,

формирующие свет,

свет светит, фотоны

не видны

и значения не имеют.

если на обед — сегодня к семи,

это значит «обед»,

но не — «сегодня»

времени нет, нет времени.

То есть его

сколько угодно