Азбука
Я. никакой ясности.
юная разве я? юная язва.
Эту ярость на языке
Щупаю
Шевелю и лязгаю ей.
Часто весела, и добрая я,
Целеустремлённости на это, увы,
Хватает едва ль.
Фактически свыклась
У меня
Такой темперамент,
Сила, изнутри пря, мучает,
Резкости в слова вырываются,
Практически очень благополучная я, но
Одинокая и счастьем даденным я несчастная.
Новой войны бы, бури,
Маленький тихий мир тесен так,
Луже предпочту море,
Которому — океан!
Имя себе не выдумывая, не выдувая,
(Завтрашний день, чую, мне даст имя),
Жизнь, скажу, это я! Да я!
Если меня (я злая) не звали и не просили,
Дерзну я, яростно так войду!
Горы на плечи поставить, но не
Валить гору с плеч.
Больше трудностей мне, больше!
а потом уже ясно будет
А потом уже как-нибудь.
* * *
от меня не ожидают многого,
я очень многого жду от себя,
я не пытаюсь прятать рога,
но люди думают это не рога,
не вполне округлившийся нимб,
как грудь или зад.
в силу возраста.
люди не ожидают от меня многого
в силу трусости, ведь с охотой гораздо большей они
верят в бога, далеко не
в дьявола.
на самом деле, это очень близко.
в детстве мне навязчиво казалось, что я дева мария,
я боялась ночью неожиданно вдруг
начать рожать Иисуса.
мне это было очень страшно.
теперь я круглыми сутками не боюсь
начать рожать,
тем не менее в свойственной мне святости
нисколько я не
разуверена.
и от меня не ожидают такой
несбивчивой самоуверенности,
я жду от себя не только её, но
жду, что придётся бодаться много-много...
быку на арене умирать жертвенно всё равно,
я не пытаюсь прятать рога.
спаситель рог бога.
я прячу бога,
защищая бога
он от меня ожидает много
* * *
под лыжами неба питерского
дышат крыши, как собаки на люках,
воздух светел, утро длительное,
дышат крыши, крыши дышат,
как маленькие дети.
крыши дышат, и ветер слышит
их шершавые выдохи,
ветер не бросит и выручит.
Дышите, крыши!
Крыши дышат.
* * *
воздух похож на ухо человеческое
всё время кажется, звенит телефон в нём,
бесполезной пятою конечностью
язык лежит, совершенно нем,
небо будто призванное в армию,
снег сбривают, белобрысый ярко,
через вакханалию проталин,
идти подошвам стыдно и жарко.
это предчувствие весеннего
омерзения
я заранее жизнь свою
не люблю
и до спасительного воскресения
не дотянуть январю.
* * *
у меня одна только просьба ко всем, кто останется после меня,
не хоронить меня в обычном закрытом гробу,
вообще не закапывать.
У меня странная форма клаустрофобии,
Я боюсь, что после смерти останусь жива, я буду всё видеть, только не
шевелиться,
Душа как бы останется в теле недвижимая...
Так лучше пусть на небо смотреть будет, чем на гроба дверь,
Которую не отопрут никогда
Поэтому те, кто останется после меня, не хороните меня,
Те, кто останется после меня, хоть убейте — не хороните!
* * *
вы такие обычные все, мне уходить пора,
уходить за леса и стены и дворы,
посуда бьётся и всё куда-то девается, но
счастье где-то в чаще. у нас в чаше говно
я выдаюсь обычных людей из
я всё-таки счастлива быть немножечко шиз
уходить, чтобы не ненавидеть слишком —
не тратить сил лишних
уходить без светофора и разрешения
с неприступностью англичанина
и потом много-много жить по-другому
без любимого, но
не такого какого-то дома
* * *
Снег может неожиданным быть и в январе,
Было стыдно смотреть в глаза календарю,
И выпадет он, как сон на яву
Мы же не ждали уже, потому
не слишком обрадованы ему,
И в отчаянии лбом календарь упирается в стену,
И немая железная дата его прибивает к ней...
ему всё не то, и не так, как и мне,
Лучше б зима зиму покинула,
И не сон на яву, но явь во сне
Пусть лучше будет.
* * *
Дождь не идёт, но едет он,
На прицепах крыш разминает скелет,
Устал уже, неудивительно!
Столько пройти миллионов лет!
Я-то, нет, я нет,
Нет, я
Не буду долго так жить под дождём,
Отгремев, грозою сглотну гром,
И с крыши — в асфальт
ударяться лбом!
* * *
Человека бы встретить, и он рассказал бы мне, как жить,
когда метель царапает город сухой щетиной,
чтобы сидеть под большой лампой и словами кружить,
непонятными и длинными.
Всё равно я пойму что-то в конце-то концов,
я ж не совсем безнадёжная и без воображения,
Пусть человек только душу мою мне обнажит под лицом,
Смотрит в глаза с искренним выражением.
А метель-то завертится, будет метель крутиться...
Волосы распустит, как язычница, и голая, по улице побежит,
человек, вместо чёток перебирая мои ресницы,
нечаянно встреченный, объяснит честно,
как следует жить мне
Или не жить следует
* * *
Иду,
склонный я
к различного рода помешательствам,
Тугое небо на голову напялив,
Как упавшую звезду, выворачиваю
Из земли
Сердца могильник,
Ору:
Вечная!
Любовь восстань из гроба!
Даже в гробу ты должна смотреть в оба,
Чтобы люди остальные верили,
они никогда не умрут.
мои стальные
мёртвые Любови,
Из жизни безвременно вынутые,
Есть доказательства мелкоты
Души моей,
Стыд вызывают и боль.
И,
куда бы его ни прибавили,
ноль обращается в ноль.
Я обращаюсь в я,
и иду
новую закапывать звезду
1 2
3 4
5
6 7
8 9
10
Рассказы
